Вероника Батхен – Настоящая фантастика 2016 (страница 114)
А если пойти еще дальше, то прототип отыщется уже не в кинематографических, а в литературных архивах: это первый из рассказов великого сборника «Золотые яблоки Солнца», тот, который в русском переводе известен как «Ревун». Между тем Рэй Брэдбери сперва назвал его именно «Тварь с глубины 20 000 фатомов», и фильм действительно был снят по нему – но экранизация оказалась настолько вольной и до такой степени блокбастерной, что автор, спасая свою репутацию, срочно переименовал рассказ в «Ревуна» («The Fog Horn», звуковой маяк для навигации в тумане). А можно было бы назвать его и «Последний плиозавр»: рассказ, при всей его пронзительной литературной силе, обладает высокой биологической непротиворечивостью. Такое удается мало кому; вот Брэдбери – удалось, а всем годзиллоделам – как бы это помягче…
А есть еще и годзиллозавр. Или был. Жил (если жил) около 220 миллионов лет назад, в 1997 году открыт, то есть «синтезирован» из нескольких находок, ранее описанных порознь, назван в честь Годзиллы, просуществовал десять лет – и в 2007 году с большой вероятностью «закрыт» обратно: согласно новым исследованиям оказалось, что, в общем-то, нет веских оснований объединять те разные находки в рамках одного вида.
Но если годзиллозавр действительно существовал – то для той незапамятной древности он был одним из крупнейших хищников! По нынешним масштабам, не очень страшным, боеспособность у него, наверно, где-то как у леопарда. Но в то время марш хищных динозавров только начинался, о ти-рексе или спинозавре даже вопрос не стоял.
Можно ли считать годзиллозавра (если он все-таки реален) обитателем вод? Определенно нет. Но охотился он, по-видимому, недалеко от берега, мог преследовать добычу на суше и в воде, так что более-менее вписывается в уже знакомую нам нишу. Если есть кому вписываться – ибо, повторим, пациент скорее закрыт, чем открыт…
Достойный финал для рептилии с таким названием!
Уже не завры
Похожее сочетание бегунов, пловцов и по-дну-ходителей также опробовали вторичные производные динозавров, то есть птицы. Эволюция неоднократно создавала модели «пернатых тигров», в основном это было нечто вроде фороракосов: бегающие гиганты открытых пространств. Однако не всегда: самый рослый и самый загадочный из них, австралийский дроморнис, обладал телосложением суперстрауса (и огромным клювом-гильотиной), но, кажется, его длинноногость – прибрежная, а не степная. Есть у него аналог и в современном мире, причем даже в тех самых краях: это… казуар: не гигант и не хищник, но в схватке самый грозный противник среди всех страусов, даром что ростом меньше африканского родича-степняка! А еще он отличный пловец (экологическая ниша по-дну-ходителя способствует обретению таких навыков), даже до Новой Гвинеи добрался: эму и кенгуру это оказалось не под силу. И когти у него на крыльях сохранились. Без малого динозавр.
Если дроморнис вел казуаровый образ жизни с более водным уклоном – то это наш клиент! Причем таких птиц можно без особых проблем не только приручить, но и превратить в полноценных боевых или ездовых животных. И это не просто гипотетическая возможность: ведь австралийская мегафауна действительно совпала с
…По этой же схеме смонтированы и
Любопытно, что в нашем мире основные попытки такого типа представляли собой временное, нишевое решение и реализовывались в пору «междувластия»: динозавров уже нет, млекопитающие хищники на их место еще не пришли или просто не дошли еще в часть изолятных миров… Вот эволюция и начинала «заполнять вакуум», делая хищников из того, из чего они не делаются. На удивление часто эти «заменители» так или иначе связаны с водой. Для гигантских бегающих птиц это как раз не слишком характерно, зато огромные пресноводные черепахи свою роль сыграли. А ведь среди них были подлинные монстры: ростом с автомобиль, норовом же ближе к Годзилле, чем к Тортилле. И громадные водные (не морские!) змеи были, титанобоа размером с полторы анаконды – да и сама анаконда ведь такой же нишевый проект, сумевший в Южной Америке продержаться до современности, как казуар продержался в Австралии. Были и огромные вараны разной степени водоплавающести, причем даже те, кто предпочитал охотиться на суше, с водой связей не порывал: скажем, нынешние комодские драконы на Комодо прибыли вплавь, от острова к острову, иной раз преодолевая десятки километров океанского пространства.
А вот с крокодилами произошло наоборот. В присутствии динозавров и высокоразвитых хищных млекопитающих (сумчатые не в счет!) они развивались как обитатели вод, кое-кто даже в море ушел безвозвратно, отрастил хвостовой плавник и освоил ихтиозавровый образ жизни… Зато в отсутствие этих конкурентов крокодилы так и норовят стать сухопутными. Мозгов, впрочем, у всех них не больше, чем у современных крокодилов, но выглядят они колоритно. Иные даже пытаются в динозавры уйти: делаются не просто бегающими, но бегающими на двух ногах! Правда, это у них получалось хуже, чем у динозавров: только на рывках. Ну так лиха беда начало!
Удивления достойно, сколь часто мир пытается зайти с динозавровых козырей. Амфибии эту игру вели главным образом в фантастике, но вот птицы – в реальности (причем дроморнис, пожалуй, не уступал ростом наименьшему из спинозаврид, ирритатору, а уж древнего годзиллозавра превосходил по всем параметрам), да и крокодилы ее опробовали.
Продолжения не последовало: понемногу до этих краев добираются «нормальные» плацентарные хищники и перестраивают мир под себя. Тем не менее в ненасыщенных изолятах вроде Южной Америки и Австралии экзотическая фауна задерживается надолго… но и там ей конец приходит. Иногда одновременно с приходом человека.
Морское ассорти
Что ж, раз так, вернемся в фантастику. Соблазнительно посадить человека на водного завра, создав «морскую кавалерию», однако большинство подобных животных даже при движении «по поверхности» реально плавает на такой глубине, что наездник оказывается погруженным в воду, а это, мягко говоря, ограничивает его действия. Гунгану-то что: он и дыхание умеет надолго задерживать, и кожей из воды кислород усваивает; а вот нам с вами на его месте придется туго.
Кроме того, проблема «морской кавалерии» в том, что всаднику очень трудно удержаться на водоплавающем животном – но если это ему и удастся за счет правильно подобранной сбруи, то он сам очень серьезно нарушит гидродинамику своего «коня». Даже при учете обтекаемого седла-капсулы… которое еще надо придумать и сконструировать. Зато у них, как мы знаем, обычно неплохой интеллект и своеобразно развитая «общественная жизнь», что облегчает приручение. Впрочем, поди угадай, как с этим было у мезозойских рептилий: о драконах уж и подумать боязно!
Конечно, образ тритона верхом на какой-нибудь плавучей дельфинорыборептилии вполне архетипичен, но, в отличие от человека, тритон (как и гунган) может дышать под водой и не переохлаждается при многочасовом заплыве. Потому в воде боевые функции берут на себя дельфины или, в нашем случае, их завровые аналоги, а на суше – люди (ну, разве что всадник тоже из числа амфибий… или из выпускников Хогвартса). Способы боя для всадников, естественно, при этом сводятся главным образом к стрельбе (но не из лука как такового), а также к таранному удару пикой (что вполне налагается на естественный способ боя дельфиноподобных завров).
Любопытно, что из всех земных (точнее, водных) тварей для дышащего воздухом всадника лучше всего подходили, видимо… ихтиозавры! Эти ящеры, разумеется, отлично умели нырять и активно действовать под водой, но, по заключению палеонтологов, из одного режима движений в другой они переходили с куда большим трудом, чем китообразные. То есть флоттировать (плыть по поверхности) для них означало именно
Похоже, лишь из-за отсутствия в нашем пространстве-времени таких флоттирующих животных человечество и не создало ничего в духе морской лошади, сразу приступив к постройке лодок и плотов…
Тут, конечно, сразу вспоминаются «урукето», гигантские ихтиозавры из эдемского цикла Гаррисона. Урукето как таковой – генетически измененный монстр, его спинной плавник превращен не в основу для седла, а в многоместную каюту. Но если абстрагироваться от этих переделок, есть ли у урукето реальный прототип? Пожалуй, да: он похож на шонизавра – самого крупного из ихтиозавров и, видимо, всех морских рептилий вообще. Больше лиоплевродона, размером с кашалота. Положим, шонизавры были существами примитивными, они сошли с арены еще до того, как засияла звезда динозавров – но на то и фантастическое допущение!