Вероника Артт – Навязчивый мотив. Клуб 27 (страница 5)

Услышав знакомый голос, я отняла руки от лица и подняла взгляд на дверь. По щекам уже скользили слезы.

Запыхавшийся Мик, заглядывая в комнату, озадаченно посмотрел на меня.

– Ты чего здесь… делаешь? – ничего не понимая, спросил он.

– Это ты!.. – Голос срывался. – Это ты что здесь делаешь?!

– Забыл флешку, – ответил парень, демонстрируя причину своего визита. – Забрал, а потом увидел полоску света под дверью и хотел выключить. Подумал, ты случайно оставила.

Я шмыгала носом, безуспешно утирая щеки рукавами плетеной кофты.

Мик, немного постояв на пороге, зашел внутрь, а затем молча набрал воды в электрический чайник и с громким щелчком включил его.

Когда две чашки со змеящимся вверх паром стояли на столе, коллега, скинув рюкзак, уселся на диван и похлопал рядом с собой.

– Рассказывай.

Поднявшись на ватных ногах, я села на краешек.

И, заглянув в спокойные, как антарктические льды, глаза Мика, разрыдалась.

Я рассказала ему все. Про то, как под конец первой прогулки по центру меня кто-то преследовал. Снова пересказала ситуацию с матизом, а после поделилась, как прошла сегодняшняя ночь и что я испытала, увидев в глазке смотрящий в ответ глаз. Поведала, как подозревала соседа и как получила опровержение своей же теории.

– Вот что еще хотела спросить, – сказала я, прерывая сбивчивое, неупорядоченное повествование. – Говорил ли ты кому-то мой номер? Адрес и всякое такое? Может, как-то случайно…

На что Мик, сделав паузу, ответил:

– Нет. Сам я никому ничего не говорил.

Личность Криса в рассказе упорно не упоминалась. Коллега уже один раз не поверил мне насчет своего друга, и сомневаюсь, что в этот раз что-то изменится. А ссориться из-за этого и отдалять приятеля от себя было страшно: я была безумно благодарна Мику за то, что могла разделить с ним хотя бы часть своих страхов и горестей.

Отпивая горячий чай между судорожными вздохами, какие бывают у детей из-за долгой истерики, я закончила рассказ. После тревожной ночи и мучительного дня сознание к этому моменту истончилось и стало хрупким, как пергамент. Чуть надави – не выдержит и порвется. Потому все это время я боялась взглянуть на молча слушающего Мика. Мысль, что он посоветует не преувеличивать и не выдумывать, была невыносима. Теперь, в отличие от других моментов из жизни, меня действительно пугала перспектива остаться одной.

– Бекс, – наконец негромко сказал парень. – Почему…

На мгновение он вновь замолк.

– Почему все это время ты молчала? Почему не говорила, насколько было хреново?

Я не подняла на него глаза, продолжая пялиться на кружку с недопитым чаем, которую крепко держала в руках.

– Но я же говорила тебе тогда, когда прокололи шины…

– Да, я помню, – мягко прервал Мик. – Но не обо всем в целом. И без подробностей… А то, что случилось сегодня ночью… Об этом ты должна была сказать еще утром, а не вариться весь день в своих мыслях. Я-то думал… почему у тебя вид как у привидения…

Коллега вздохнул и привычным для него движением, когда размышления начинали заполнять голову, провел рукой по ежику волос.

– А сейчас ты чего здесь сидишь? – Он окинул меня печальным взглядом.

– Я боюсь идти домой. Вдруг тот, кто все это делает, попытается пробраться в мою квартиру, когда я сплю? А замок у меня на двери… – Я остановилась, чтобы запить всхлип чаем. – Искала себе хостел или гостиницу, чтобы переночевать. Но потом появился ты…

– … и ты решила, что это пришли тебя убивать, – подытожил Мик, в десятый раз вздохнул и поднялся. – Ладно, камрад. Собирайся. Поедем.

– Куда? – Я повернулась к коллеге, уже споласкивающему свою чашку.

– Куда-куда… Ко мне домой. Ты же полночи сегодня не спала, а из-за переживаний тебя трясет, как лист на ветру. Тебе надо поесть и нормально выспаться. А потом уже разберемся, что делать с твоим обожателем.

– Обожателем? – будоражащее в контексте слово заставило поежиться.

– Шучу, – извиняющимся тоном ответил Мик. – Имел в виду того, кто тебя… донимает.

– Ясно… Мик, я тебе не помешаю? Я могу поспать и в гост…

Я замолчала, наткнувшись на его взгляд.

«Ты дура, Бекс?» – вопрошало выражение лица парня.

И действительно.

– Хорошо, – сказала я, принявшись убирать в рюкзачок свои немногочисленные вещички, разложенные на столе. – В целом, готова.

– Отлично, – кивнул Мик, и мы пошли на выход.

– Ты ведь голодная, да? – угадал коллега, когда мы ехали в его машине. – И точно, сегодня весь день за прилавком проторчала, так и не пообедав.

– Есть не очень хотелось… – ответила я, глядя в окно на ночную улицу.

– Тогда заедем за продуктами.

Уже через пару минут хендай остановился около гигантского гипермаркета.

Мик, такой большой и уверенный, периодически останавливался у стеллажей и морозилок, изучал и крутил в руках продукты, а потом закидывал их в тележку. Я же болталась за ним, как воздушный шарик за клоуном из «Оно».

Иногда парень оборачивался ко мне, показывая какой-либо товар, и спрашивал: «Будешь?» На что я согласно кивала, благодарная, что он вызвался меня накормить.

Мик всеми фибрами излучал покой, отчего я тоже немного расслабилась и под конец нашего с ним похода по продуктовому почувствовала себя ребенком, бродящим за отцом по магазину.

До дома парня пришлось ехать еще минут пятнадцать. Помню, в первый день нашей встречи Мик говорил, что переехал ближе к центру, но все же дом, к которому мы подъехали, не принадлежал к исторической части города – это была многоэтажка, в меру скромная и чистая.

Поднявшись на блестящем лифте на шестой этаж, Мик принялся звенеть ключами, отпирая черную металлическую дверь, в то время как я оглядывала пространство. Подъезд, выкрашенный в белый цвет, был оснащен системой видеонаблюдения.

«Вот в такой дом нужно будет переехать в будущем. И между тем придумать что-то с зарплатой. Такое жилье явно обойдется в копеечку…»

Наконец Мик справился с дверью, и мы зашли в квартиру.

Когда коллега щелкнул выключателем в прихожей, лампа осветила стены кремового оттенка. Сбоку находились двери в ванную и туалет, затем в кухню, а в конце небольшого коридора, из стены которого торчала какая-то балка, друг напротив друга расположились две двери, ведущие, очевидно, в жилые комнаты.

– Скидывай обувь, а потом проходи на кухню, – скомандовал Мик, попутно пнув под обувницу встречающий нас одинокий носок. – Сейчас переоденусь и присоединюсь к тебе. Будем готовить ужин.

Классическая кухонька в пастельных тонах с легкими штрихами стиля кантри дарила свет и уют. Подвинув на столе всякое барахло типа фантиков, мятых салфеток и пустых пачек от таблеток, я притащила пакеты и принялась разбирать их.

– Они ж тяжелые. Сам бы занес, – буркнул Мик, когда вошел в кухню.

Обернувшись, я впервые увидела коллегу в домашнем облачении. Обычно он носил мешковатую одежду – худи, широкие футболки и джинсы, – что делало рослого парня еще крупнее. Сейчас на нем была черная плотная майка, туго облегающая тело и демонстрирующая рельеф пресса и неплохие бицепсы на руках. Но вот пижамные штаны в клеточку все же были свободными.

– Ого, Мистер Мускул… Да ты спортсмен! – прокомментировала я, косясь на него.

– Ага, приходится. Видела ту штуку на стене в коридоре? Я установил. Турник. А в комнате еще и гантели лежат.

Мик принялся помогать мне разбирать пакеты.

– Работа у меня в основном сидячая, и после двадцати пяти спина посыпалась, – грустно сказал звуковик, ставя на стол банку консервированных ананасов. – У нас с Крисом тогда и начался культ спорта и здорового образа жизни. Со вторым выходило – и выходит – до сих пор не очень, а вот с первым вполне неплохо. Даже гоняли вместе в спортзал пару раз в неделю. А теперь вот не до этого…

На столе появлялось все больше покупок, среди которых я вдруг заметила несколько металлических банок.

– Ты взял пиво? – удивилась я.

– Сама же сказала, что будешь, – удивился в ответ Мик. – Ты на таком нервяке была, вот и предложил…

Я пожала плечами, признавая, что правда, то правда, и хрустнула крышечкой одной из банок, усаживаясь на свободный стул у окна.

– Что будем готовить?

– Хотел предложить пиццу. – Коллега помахал замороженной основой для нее. – Можно еще и пасту – продукты как раз подойдут.

Я улыбнулась.

– Ого, это что, итальянский ужин?