Верона Виера – Соно Вероника. Пьячере! (страница 13)
– Нет!
– Почему? Ты только выигрываешь!
– Во-первых, ты меня бросил семь лет назад.
– Я тебя не бросал! – он делает огромные глаза.
– Бросал!
– Нет!
– Да!
Ещё слово, и я точно ему врежу!
Конечно, он не знает, как я страдала и ненавидела. Ему не понять мои чувства!
В дверь стучат и, мы машинально, синхронно, кричим: «Занято!». Но бестактная Карина всë равно заходит. Улыбаясь, она бегает взглядом от меня к Ромке:
– Мне надо телефон забрать, – извиняясь своим приторно неестественным писклявым голоском, Карина проходит между нами за своим мобильником к столу.
От нас искрит и есть вероятность, что на обратном пути ее шибанет током и отбросит на несколько метров. Она снова протискивается между нами и, закрывая дверь, добавляет:
– Можете продолжать.
Ромка следит недовольным взглядом, как закрывается дверь:
– Я тебя не бросал! – он повторяет свистящими шипящими и перенаправляет искры из глаз на меня. – Я не мог бросить того, с кем даже не встречался! Тебе было всего десять, а мне шестнадцать. – он жестикулирует почти как итальянец, – Пика-пика?! – и стучит указательным пальцем по своему виску.
– И что? Любви все возрасты покорны! Пушкин знал, что говорил!
– А то, что ещё пару лет и меня бы привлекли к ответственности за совращение… – он сканирует меня с ног до головы, – малолетних!
– Так мне и сейчас нет восемнадцати! Это не совращение?
– Сама же сказала… чуть-чуть и будет!
О-о-о! Это уже становится смешно! То есть для капли алкоголя, чтобы расслабиться – это не считается, а для того, чтобы встречаться с двадцатитрехлетним – да?! Что за двойные стандарты?
– А во-вторых, – продолжаю нагло смотреть ему в глаза, – я другому отдана и буду век ему верна, понял? Поэтому спать с тобой, даже в своих страшных снах, только потому, что тебе надо кому-то доказать, что ты мужик – не бу–ду!
– Не ве–рю!
Не понимаю, это он сейчас про что: как режиссёр про мою актёрскую игру, или не верит, что я с ним спать не буду? Или что у меня кто-то есть?
– Нет, ну… сейчас нет… но моим первым и единственным мужчиной не будет кто-то отсюда! По-твоему, я зря выстраиваю международные отношения и сижу на сайте знакомств? Выйду замуж за итальянца и уеду отсюда в солнечную Италию.
Ромка прыскает искусственным смехом:
– За того Марко, любителя ветчины? Самой не смешно?
– За Марко, или Фабио, или Антонио – у них много красивых имён! Но это совсем не твое дело, кому я отдам свою честь! Понятно?
Ромка больше не смеётся, и сканирует меня, плотно сжав губы. А я стою обезоруженная и смотрю на них и как играют желваки на его скулах.
По ногам дует, и поэтому, немного остыв, наклоняюсь к одеялу.
Там за дверью родные, наверное, стоят с семечками или попкорном, и слушают наши разборки в духе маминых любимых сериалов.
Ромка тоже остывает и, помогая поднять, берёт меня за руку:
– Верон. Это ненадолго. Поступишь в театральный и мы разбежимся. За это время все поймут, что всё это слухи, и я, заодно, найду эту… – он жадно втягивает ноздрями воздух, – с языком без костей!
Смотрю, сглотнув подступивший ком: она перед тобой, сладкий!
– Я с тобой спать не буду! – повторяю шёпотом.
– И не надо! – Ромка воодушевляется, понимая, что почти уболтал. – Для этого я найду кого-нибудь!
– Но! – выставляю перед его носом указательный палец. – Чтобы ни я, ни кто другой не знал! Мне не нужна репутация той, которой изменяют направо и налево!
Быстро же я согласилась.
– Понял, без проблем! – он радостно кивает.
– И я имею право общаться на сайте знакомств с итальянцами!
– Без проблем, Верон! Если хочешь, могу даже помочь выбрать того самого, кому навеки отдана?
– Сама разберусь!
Смотрю внимательно, прищурившись. Пугает если честно, вся эта идея.
– Опять же, это будет для тебя отточка актёрского мастерства. А? Сплошные плюсы! – он протягивает руку для рукопожатия. – Мир, дружба, жвачка?
«Зачем продавать то, что давно уже продано, сладкий?» – усмехаюсь в уме, а сама боюсь того момента, когда он узнаёт, что слух пустила я.
Жму неуверенно руку и мысленно снова себя хороню.
Поступление в театральный и бесплатные концерты – самая вкусная наживка!
Глава 6
Он крепче сжимает мне руку, трясёт её с довольным лицом.
Ещё немного и уписается от счастья! Ты ж мой сладкий! Даже не представляешь, какая жизнь тебя ждёт! Что ты потерял за эти семь лет моего одиночества… Будешь наверстывать в экспресс-режиме!
Вытягиваю руку. Уже штормит: и от тряски, и от его наглой симпатичной мордахи.
– А сценарий? – смотрю на него и тру покрасневшую кисть.
– Сценарий? – Ромка зачем-то обратно садится в кресло, а я стою.
Мне уже жарко от его изучающих взглядов и ватного одеяла. Надо закругляться, хочу в душ.
– Да. Что говорить, как себя вести в тех или иных ситуациях? Вдруг у людей возникнут вопросы? А они возникнут!
– Зачем тебе сценарий? Это же жизнь, детка! Импровизируй!
Он улыбается, сверкая идеальным рядом зубов, сидит нога на ногу, режиссер Якин!
– То есть, если меня спросят, какой у тебя червячок, – я скрючиваю указательный палец на слове «червячок», – такой? – и, как рыбаки хвастаются уловом, отпускаю одеяло и раскидываю руки, – или такусенький, – сужаю их до размера спичечного коробка. – Я могу импровизировать?
Он снова раскрывает широко глаза, и, зависнув на несколько секунд, то ли от моего внезапного полуобнаженного вида, то ли от самого вопроса, он тяжело выдыхает. А после, сдвигает брови и трёт пальцами образовавшиеся складки на лбу:
– Как. Всё. Запущено. – Ромка убирает руку и, как болванчик, качает головой. – Червячок? Ты серьезно? Вообще-то у него есть официальное название, и даже юридическое.
Не понимаю его удивление. А как я должна его называть: господин, мистер или сеньор?
– Не-не-не! Даже слышать не хочу! – закрываю уши, когда он встает с места и, предчувствуя его издевки, брезгливо зажмуриваюсь.
Через мгновение я чувствую его дыхание совсем рядом, у виска, но боюсь открыть глаза. Ромка убирает мою руку и голосом с хрипотцой шепчет на ухо это резкое слово.
Он будто мне им уши сейчас отрезал!
Щёки вспыхивают настолько, что можно жарить на них тосты.
Боже,как же хочется есть!