Вернор Виндж – Сквозь время (страница 83)

Бродя по молодому лесу, в который превратилась улица, Вил неожиданно осознал странность ситуации: его окружала живая природа, но он не встретил ни людей, ни роботов. Неужели все проснулись раньше – скажем, в тот момент, когда лопнул пузырь?

Он дошел до дома, где жили братья Дазгубта, и увидел, как навстречу ему из-за кустарника идет большой чернокожий человек – его собственное отражение. Выходит, Дазгубта еще находились в стасисе. Возле самого пузыря росли деревья, вокруг летала легкая радужная паутина, однако сфера оставалась нетронутой. Ни растения, ни пауков не привлекала эта зеркально-гладкая поверхность.

Теперь, когда он знал, что искать, его задача была совсем простой: солнечный лик отражался от двух, трех, полудюжины сфер. Лопнул только его пузырь. Вил посмотрел на деревья, птиц и пауков. Эта идиллическая картина его больше не радовала. Сколько времени он продержится без цивилизации? Все остальные могут выйти из стасиса через несколько секунд или через сто лет, а может быть, через тысячу; у него нет ни единого шанса узнать, когда это произойдет. А пока он остался в одиночестве; возможно, единственный живой человек на Земле.

Вил свернул с улицы и направился к роще старых деревьев на холме. С вершины будут видны некоторые особняки продвинутых путешественников.

Страх сдавил ему горло. Голубое небо, сияющее на нем солнце, зелень травы на склонах холмов… на том месте, где раньше стояли особняки Хуана Шансона и Фила Жене, теперь были купола. Тогда Вил посмотрел на юг, в сторону замка Королевых.

Золотисто-зеленые шпили. Там не было серебристой сферы!

В воздухе над замком он увидел три точки: флайеры, словно истребители из старого фильма, быстро направлялись в его сторону. Они подлетели уже через несколько секунд. Средний снизился, приглашая садиться.

Земля стремительно ушла вниз. Вил увидел кусочек Внутреннего моря, голубого в прибрежной дымке. Все особняки продвинутых путешественников были накрыты пузырями, так же как и квартал республики Нью-Мексико. На западе виднелось несколько особенно крупных пузырей; наверное, они скрывали автоматические фабрики. Все, кроме особняка Королевых, были заключены в стасис.

Флайер начал быстро снижаться. Сады и башни выглядели точно так же, как и раньше, но огромный круг отмечал место, где совсем недавно был пузырь, – Вил сразу обратил внимание на разные оттенки зелени. Как и он сам, Королевы до самого последнего времени находились в стасисе. По какой-то причине они оставили всех в пузырях, а сами решили поговорить с В. В. Бриерсоном без свидетелей.

В библиотеке Королевых не было стеллажей с дискетами или старинными бумажными книгами. Доступ к информации открывался из любого места огромного замка; в библиотеку приходили посидеть и подумать (при помощи соответствующих вспомогательных устройств) или для важного разговора. В стенах были сделаны голографические окна с изображением окружающей замок природы. Елена Королева сидела за большим мраморным столом. Она жестом предложила Вилу сесть напротив.

– Где Марта? – автоматически спросил Бриерсон.

– Марта… мертва, инспектор Бриерсон. – Голос Елены был еще более ровным, чем обычно. – Ее убили.

Вилу показалось, что время остановилось. Марта… мертва? Эти слова причинили муку, не сравнимую с той физической болью, которую ему довелось испытать, когда пули пронзали его тело. Он открыл рот, но почему-то не смог произнести ни звука. Однако, похоже, у Елены было множество своих вопросов – и она собиралась задать их Вилу Бриерсону.

– Я хотела бы знать, какое вы имеете к этому отношение, Бриерсон.

Вил покачал головой – это был скорее жест крайнего изумления, чем отрицание своей вины.

Елена с силой ударила ладонью по мраморной крышке стола:

– Проснитесь, мистер! Я с вами разговариваю. Вы последним видели ее живой. Она отвергла ваши приставания. Этого оказалось достаточно – чтобы ее убить?

Бессмысленность и безумие выдвинутого против него обвинения заставили Вила прийти в себя. Он внимательно посмотрел на Елену, сообразив наконец, что она находится в еще более отчаянном состоянии, чем он. Как и Марта, Елена Королева выросла в Хайнане двадцать второго века. Однако у Елены не было и следа китайской крови. Ее предками были русские, приехавшие в эти края из Средней Азии после катастрофы 1997 года. Прекрасное лицо славянского типа, как правило, оставалось холодным, хотя время от времени Елена позволяла себе расслабиться, и тогда становилось ясно, что она обладает тонким чувством юмора. Сейчас ее лицо было спокойным, но она все время трогала рукой подбородок и указательным пальцем касалась уголка губ. Елена находилась в состоянии сильнейшего шока. Вилу доводилось видеть ее такой всего несколько раз – всегда в случае чьей-то неожиданной смерти. Краем глаза Вил заметил, что один из ее роботов-защитников висит над дальним краем стола, прикрывая хозяйку от возможного врага.

– Елена, – наконец проговорил Вил, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и разумно, – до этой минуты я ничего не знал про Марту. Мне она нравилась, я… уважал ее больше, чем кого бы то ни было в этой колонии. Я не смог бы причинить ей вреда. Ни за что на свете.

Королева долго не сводила с него глаз, а потом с трудом выдохнула. Смертельное напряжение чуть уменьшилось.

– Я знаю, что вы собирались сделать той ночью, Бриерсон. Мне известно, как вы хотели отплатить нам за наше великодушие. Я всю жизнь буду вас за это ненавидеть… Однако вы говорите правду: ни вы, да и никто другой из низтехов не мог убить Марту.

Она смотрела сквозь Вила, то ли вспоминая погибшую, то ли общаясь со своим компьютером. Когда она заговорила снова, голос ее звучал совсем тихо, почти неслышно:

– Вы служили полицейским в те времена, когда убийства еще случались часто. Вы даже были знаменитостью. Я про вас читала, еще когда была ребенком… Я сделаю все, чтобы добраться до убийцы Марты, инспектор.

– Что с ней произошло, Елена? – наклонившись вперед, спросил Вил.

– Она… ее оставили… оставили вне пузыря.

Вил сначала не понял, что имела в виду Елена. А потом вспомнил, как шел по пустынной улице и размышлял о том, что, возможно, он здесь один и неизвестно, сколько пройдет лет, прежде чем лопнут остальные пузыри. Раньше он считал, что насильственное запузырение в будущее – самое страшное из всех преступлений. Теперь он понял, что не менее страшно оказаться в полном одиночестве в настоящем.

– Сколько времени она пробыла одна, Елена?

– Сорок лет. Всего лишь сорок проклятых лет. Но у нее не было ни медицинского обеспечения, ни роботов, ничего, кроме одежды. Я горжусь Мартой. Ей удалось продержаться целых сорок лет. Она справилась с оторванностью от цивилизации, одиночеством и тем, что годы постепенно начали брать свое. Она боролась целых сорок лет. И почти победила. Всего десять лет… – Голос Елены прервался, и она закрыла руками глаза. – Успокойся, Королева, – проговорила она. – Излагай только факты.

Вам известно, что мы собирались двигаться вперед по времени до того момента, когда лопнет пузырь Мирной Власти. Мы планировали начать это движение, как только закончится вечеринка у Робинсонов и все разойдутся по домам. Каждые три месяца пузыри должны были лопаться, наши датчики за несколько микросекунд проверяли бы состояние автонов и выясняли, не вышли ли Мирники из стасиса. Если все оставалось по-прежнему, автоматы должны были накрывать нас пузырем еще на три месяца. Даже если бы нам пришлось ждать сто тысяч лет, вы бы заметили всего лишь несколько мгновенных вспышек.

Таким был наш план. Но вышло так, что первый скачок оказался длиной в целое столетие для всех, кто находился в околоземном пространстве. Другие продвинутые путешественники согласились с нашей программой. Они тоже пребывали в стасисе. Разницы между тремя месяцами и сотней лет оказалось недостаточно, чтобы их контрольные программы подняли тревогу. Марта оказалась в одиночестве. Поняв, что интервал в три месяца не соблюдается, она пешком отправилась к пузырю Мирной Власти вокруг Внутреннего моря. Ей надо было пройти две с половиной тысячи километров.

Елена заметила удивление на лице Вила.

– Мы из тех, кто выжил, инспектор. Если бы нас пугали трудности, мы не смогли бы продержаться так долго.

Территория вокруг пузыря Мирников все еще представляет собой застывшую мертвую равнину. Марте потребовалось несколько десятилетий, но она сумела соорудить там нечто вроде сигнального знака.

Окно за спиной Елены неожиданно превратилось в экран, на котором появилась картинка, снятая из космоса. С такого огромного расстояния пузырь был всего лишь солнечным бликом с заостренной тенью. К северу от него шла неровная черная линия. Очевидно, снимок сделан во время рассвета, а черная полоса – тень от выстроенного Мартой знака. Его высота равнялась нескольким метрам, а в длину он тянулся на многие километры. Изображение продержалось не дольше секунды, но за это время Елена успела представить себе всю картину.

– Возможно, вам это неизвестно, но у нас есть самое разнообразное оборудование в точках Лагранжа. Некоторые приборы находятся в тысячелетнем стасисе, иные «пробуждаются» каждое десятилетие. Конечно же, они не настроены на то, чтобы подмечать все мельчайшие изменения, но эту линию обнаружил бы даже самый простой монитор. В конце концов туда для проверки был послан наземный робот… Он опоздал всего на несколько лет.