Вернор Виндж – Сквозь время (страница 74)

Юный метеоролог снова одарил его сияющей улыбкой.

– Разумеется, сэр.

Вил понял, что проиграл. Он разговаривал с кретином или низкопробной имитацией – теперь уже не имело значения, с кем именно. Метеостанция Топики походила на все другие компании – демонстрировала ровно столько старания, сколько требовалось, чтобы не разориться. Вот уж не везет, так не везет!

Снаружи доносились тихие, но довольно ясные голоса.

– …кто бы они ни были, передача идет по местным телефонным линиям, – доложил майору связист.

Майор кивнул и шагнул в сторону вагона.

Так, времени на раздумья не осталось. Вил быстро нажал на кнопку, и «специалист» по связям с клиентами метеостанции Топики исчез с экрана, а вместо него появился рисунок из переплетающихся колец.

– Ладно, мистер Стронг, – громко крикнул майор, стараясь, чтобы его голос услышали внутри вагона. Офицер протягивал наушники. – Президент на связи, сэр. Он хочет поговорить с вами… немедленно.

На его лице расцвела мрачная усмешка.

Вил быстро пробежал пальцами по панели управления; установленный снаружи микрофон громко взвизгнул и смолк. Краем уха Вил услышал, как связист сказал:

– Они продолжают вести передачу, майор.

И тут поверхность экрана очистилась, кольца исчезли… Последний шанс! Даже автоответчика будет достаточно. На экране появилось изображение пятилетней девочки.

– Квартира Трасков.

Девчушка немного испугалась сердито нахмурившегося Вила.

Однако она говорила четко и ясно, – очевидно, родители научили ее, как нужно отвечать на телефонные звонки незнакомых людей. Глядя в серьезные карие глаза, Бриерсон вспомнил собственную сестру. Она знает и понимает достаточно для того, чтобы выполнить его указания.

Ему потребовалось сделать над собой огромное усилие, чтобы немного расслабиться и улыбнуться.

– Привет. Вы знаете, как записать мой звонок, мисс?

Девчушка кивнула.

– Запишите его, пожалуйста, а потом покажите родителям, хорошо?

– Ладно.

Она протянула руку куда-то за экран. В углу загорелся сигнал начала записи, и Вил заговорил. Очень быстро.

Снаружи снова донесся голос майора:

– Ломайте, сержант.

Вил услышал шаги, что-то ударило в дверь.

– Вил! – Большой Эл схватил Бриерсона за плечо. – Пригнись. И подальше от двери. У них оружие!

Но Бриерсон не мог прервать передачу. Он оттолкнул Эла в сторону и махнул ему рукой, советуя спрятаться среди лежавших без сознания республиканцев.

Раздался взрыв, вагон закачался. Связь не прервалась, и Вил продолжал говорить. Однако в следующее мгновение дверь вылетела и внутрь хлынул дневной свет.

– Отойдите от телефона!

Маленькая девочка на экране, казалось, смотрела куда-то за спину Вила. Глаза у нее широко открылись… Это было последнее, что увидел В. В. Бриерсон.

Бриерсону снились диковинные сны. В одних он мог только видеть, в других лишался зрения, однако сохранял слух и обоняние. А иные пронизывала нарастающая боль – мучители вгоняли иголки ему под кожу и сжимали плоть щипцами, чтобы добавить новые страдания его измученному телу. Но еще он чувствовал, что родители и сестра Бет находятся совсем рядом, только почему-то все время молчат. Порой, когда к нему возвращалось зрение, а боль на время отступала, он видел цветы – целое море цветов – прямо у своего лица, они пахли пением скрипки.

Снег. Нежный, белый, далеко, до самого горизонта. Деревья в хрустальном наряде, сверкающем в лучах солнца на фоне ослепительно-синего неба. Вил поднял руку, чтобы протереть глаза, и с изумлением обнаружил, что она его слушается, касается лица – делает то, что он приказал.

– Вили, Вили! Ты снова с нами! – Сбоку кто-то выскочил, крошечные ручки обхватили за шею. – Мы знали, что ты вернешься! Но это было так долго!

Пятилетняя сестра прижалась лицом к его груди.

Вил опустил руку, чтобы погладить ее по голове, и тут откуда-то появился техник.

– Подожди немного, милая. Глаза у него, конечно, открыты, но он еще не очнулся окончательно. До этого далеко. – Затем он увидел улыбку на лице Вила и едва не лишился дара речи. – Л-лейтенант Бриерсон! Вы меня понимаете?

Вил кивнул, и техник посмотрел куда-то поверх его головы, по-видимому на диагностический дисплей.

– Вы и в самом деле меня понимаете! Минутку, я позову начальника. Ничего не трогайте.

Он выскочил из комнаты, удивленно бормоча себе под нос:

– Я уже начал думать, что у нас ничего не выйдет…

Бет Бриерсон посмотрела на брата:

– Тебе уже хорошо, Вили?

Вил пошевелил пальцами ног и почувствовал, как они двигаются. С ним все в порядке! Он кивнул сестренке. Бет отошла от его кровати.

– Пойду позову маму и папу.

– Я подожду здесь, – снова улыбнувшись, ответил Вил.

Бет умчалась. Бриерсон огляделся по сторонам и узнал место своих недавних кошмаров. Впрочем, на самом деле он находился в обычной больничной палате, возможно слишком заставленной разным электронным оборудованием.

Однако он был здесь не один. Элвин Свенсен, одетый так же вызывающе, как и всегда, сидел в тени у окна. Теперь он встал и подошел к кровати.

– Родителей моих тут нет, – фыркнул Бриерсон, – зато дежурит Большой Эл.

– Тебе просто не повезло. Если бы ты, как приличный человек, очнулся при первой попытке привести тебя в чувство, то увидел бы всю свою семью и еще половину персонала МПУ. Ты был настоящим героем.

– Был?

– Ну и по-прежнему остаешься. Только, знаешь, прошло некоторое время… – Эл криво ухмыльнулся.

Бриерсон бросил взгляд в окно и понял, что наступила зима. Пейзаж показался ему знакомым. Он вернулся в Мичиган и, по-видимому, лежит в Медицинском центре Окемоса. С другой стороны, Бет заметно не изменилась.

– Около шести месяцев?

Большой Эл кивнул.

– Нет-нет, я не сидел здесь все это время, дожидаясь, не появятся ли на твоем лице признаки жизни. Просто приехал в Ист-Лансинг по делам. Моим «Рэкетирам» нужно уладить кое-какие проблемы по страховке с Мичиганским полицейским управлением. МПУ сразу же оплатило крупные счета, но мелочи – вроде отверстий от пуль в стенах домов и все такое прочее… Тут они тянут кота за хвост. Вот я и решил заглянуть к тебе и посмотреть, есть ли какие-нибудь новости.

– Гм. Итак, флаг Нью-Мексико не развевается у вас в Манхэттене?

– Что? Нет, конечно! – Тут Эл сообразил, с кем говорит. – Послушай, Вил, через несколько минут сюда заявится толпа врачей, которые начнут радостно вопить и пожимать друг другу руки, гордясь очередным чудом медицины. И разумеется, не обойдется без твоей семьи. А потом прибудет полковник Поттс. Он расскажет тебе обо всем, что произошло. Ты и в самом деле хочешь услышать трехминутный отчет Эла Свенсена о Войне на Великих равнинах?

Вил кивнул.

– Ладно. – Эл придвинул свой стул к кровати. – Республиканцы покинули неуправляемые территории через три дня после того, как захватили тебя, меня и Джима Тернера…

По официальной версии Нью-Мексико, их ограниченная акция на Великих равнинах была успешной. «Банды гангстеров», доставлявшие неприятности поселенцам из Нью-Мексико, наказаны, а некий В. В. Бриерсон, вожак преступников, убит.

– Меня убили? – спросил Вил.

– Для них ты был все равно что мертвый. – Большой Эл несколько смутился. – Не знаю, должен ли я говорить больному человеку, в каком тяжелом положении он находился, но тебе в затылок угодила пятимиллиметровая разрывная пуля! Они не причинили ни мне, ни Джиму никакого вреда, так что вряд ли это месть. Представь – они взрывают дверь, а тут прямо на пути ты, что-то делаешь с их архиважной аппаратурой. Им самим крепко досталось, и, полагаю, у них не было станнеров.

Пятимиллиметровая разрывная пуля. Вил понимал, что это означает. Он должен был умереть. Если ему попали в затылок, мозг мог частично уцелеть, но наверняка разнесло все лицо… Вил с опаской прикоснулся к носу.

Эл заметил его движение.

– Не волнуйся, ты остался таким же красавчиком. Но тогда ты выглядел очень мертвым – даже с точки зрения лучших медиков из Нью-Мексико. Тебя погрузили в стасис. Мы втроем провели около месяца в тюрьме в Оклахоме. Когда нас «репатриировали», специалисты из центра Окемоса без проблем вернули тебе твое лицо. Наверное, и в Нью-Мексико это можно было сделать… Проблема заключается в том, что ты лишился части мозга. – (Эл слегка коснулся своего затылка.) – Восстановить ее медицина бессильна. Поэтому врачи прибегли к помощи процессоров, которые попытались совместить с тем, что осталось.

Вил с испугом прислушался к себе. Он на самом деле должен был умереть. Что, если все эта «реальность» – лишь изображение, созданное чертовой компьютерной программой?