Вернор Виндж – Сквозь время (страница 48)

Послышался негромкий стук в дверь, Эвери нажал кнопку «открыто» и встал с напускной почтительностью навстречу вошедшей в комнату Делле Лу. Он показал ей на удобное кресло рядом со своим столом, и они сели.

Неделя шла за неделей, и почтительность Гамильтона к этой женщине становилась все более искренней. Он постепенно пришел к заключению, что никому не может доверять так, как ей. Она обладала не меньшими способностями, чем любой мужчина из верхних эшелонов власти, и была предана – не человеку по имени Эвери, как он быстро понял, а самой идее Мира. Среди старых Директоров Эвери не доводилось видеть ничего подобного. Современные функционеры Мирной Власти были циничны, они считали идеализм уделом дураков и рядовых членов организации. А если Делла Лу лишь имитировала преданность, значит она лучшая в мире притворщица. За сорок лет Эвери накопил достаточный опыт, позволявший ему правильно оценивать людей.

– Как ваша рука?

Лу постучала ногтем по легкой пластиковой шине.

– Постепенно становится лучше, хотя и не так быстро, как хотелось бы. Впрочем, я не жалуюсь. У меня был сложный перелом, хорошо еще, что я не истекла кровью… Вы желали, чтобы я оценила возможности наших врагов в Америке?

И всегда такая деловая!

– Да. На что они способны?

– Я не знаю положения здесь так же хорошо, как в Монголии, но я поговорила с главами администраций регионов и крупными торговцами.

Эвери мысленно усмехнулся. Очень умно: истина наверняка лежит посередине между оптимизмом функционеров и пессимизмом торговцев.

– Мирную Власть поддерживают в старой Мексике и Центральной Америке. Этим людям всегда приходилось несладко; они не верят своим правителям, к тому же там нет крупных коммун Мастеровых. Чили и Аргентину мы, скорее всего, потеряем: там слишком много людей, способных построить генераторы, чертежи которых передает Хелер. Оставшись без связи со спутниками, мы не сможем оказать нашим людям в Южной Америке ту разведывательную и организационную помощь, без которой им не одержать победы. Если местное население захочет вышвырнуть нас, они…

Эвери поднял руку:

– Проблему с разведывательными спутниками удалось решить.

– Что? Когда?

– Три дня назад. Эту информацию держали в секрете, пока мы не убедились, что все системы работают надежно.

– Гм. Я не доверяю машинам, которые сами выбирают время, когда им начать работать.

– Мы теперь понимаем, что Мастеровые, должно быть, проникли в наш отдел программирования и испортили контролирующие коды. Все последние недели наши программисты тщательно проверяли оборудование и наконец отыскали изменения. Сейчас мы усилили охрану объектов – которая проявила преступную халатность. Не думаю, что связь со спутниками может отказать еще раз.

– Что ж, тогда наши контрудары окажутся гораздо эффективнее, – кивнув, проговорила Делла. – Не знаю, будет ли этого достаточно, чтобы предотвратить временную потерю Дальнего Юга, но в Северной Америке это здорово нам поможет.

Она подалась вперед.

– Сэр, у меня есть несколько предложений относительно местных операций. Во-первых, не следует тратить столько сил и времени на поиски Хелера. Если мы поймаем его вместе с руководителями других местных организаций Мастеровых – отлично. Но он уже сделал все, что мог, чтобы навредить нам, и…

– Нет! – взорвался Эвери.

Через голову Лу он посмотрел на портрет Джексона Эвери, висевший на противоположной стене. Портрет сделали с фотографий через несколько лет после смерти отца. Он был одет в строгий старомодный костюм. Во взгляде его читалась непреклонная воля – таким Гамильтон видел отца множество раз. Нигде в Ливерморе не было больше ни одного портрета вождей Мирной Власти – Эвери категорически выступал против культа личности. Однако сам вождь исповедовал этот культ. Последние три десятилетия он провел с этим портретом на стене. И всякий раз, глядя на отца, Эвери вспоминал ошибку, совершенную много лет назад.

– Нет, – повторил он, на этот раз немного спокойнее. – Только охрана самого Ливермора остается для нас более важной задачей, чем уничтожение Пола Хелера. Неужели вы не понимаете, мисс Лу? Люди не раз говорили: «Пол Хелер принес нам немало вреда, но теперь он уже не опасен». И всякий раз он ухитрялся принести еще больше вреда. Он гений, мисс Лу, безумный гений, который вот уже пятьдесят лет ненавидит нас. Я думаю, он всегда знал, что купола не вечны и внутри их время останавливается. Полагаю, он выбрал именно этот момент для революции Мастеровых, потому что ему было известно, когда начнут лопаться старые пузыри. Даже если мы поспешим еще раз накрыть куполами Ванденберг и Лэнгли, существуют еще тысячи мелких пузырей, обитатели которых вернутся к нормальной жизни в ближайшие несколько лет. Видимо, против нас попытаются использовать старую армию.

Гамильтон почувствовал сомнение за бесстрастным выражением лица Лу. Как и Директора, Делла не могла поверить в Пола Хелера.

Эвери попытался зайти с другой стороны:

– У нас есть объективное доказательство.

Он рассказал ей про падение космического корабля, десять недель назад приведшее в ужас всех Директоров. После акции против анклава Лос-Анджелеса стало очевидно, что аппарат прибыл не из космоса, а из прошлого. На самом деле это вполне мог быть тот разведывательный корабль ВВС, который Джексон Эвери накрыл куполом в самый критический момент, незадолго до победы Мирной Власти. Техники Ливермора приезжали на место аварии снова и снова, и один факт установили точно: на корабле был третий член экипажа. Один погиб, когда лопнул пузырь, другого застрелили болваны-военные, а третий… исчез. Этот третий член экипажа, неожиданно пробудившийся в непонятном будущем, не мог бы скрыться с места катастрофы без посторонней помощи. Мастеровые наверняка знали, что пузырь вот-вот лопнет, и знали, что находится внутри.

Лу не стала делать вид, будто слова Эвери ее убедили.

– А какая им польза от этого члена экипажа? Все его сведения устарели на пятьдесят лет.

Что мог ответить Эвери? Здесь явно не обошлось без грязных рук Хелера, окольными, непредсказуемыми путями следующего к намеченной цели, полностью понять которую, возможно, так и не удастся до тех пор, когда будет уже слишком поздно. Но Эвери не знал, как убедить в этом даже Лу. Оставалось только одно – просто приказать. Слава богу, этого было достаточно.

Эвери вновь откинулся на спинку стула и попытался напустить на себя неприступный вид, к которому все так привыкли.

– Простите меня за лекцию, мисс Лу. Достаточно сказать, что Пол Хелер остается главной нашей целью. Пожалуйста, продолжайте.

– Да, сэр. – Делла снова заговорила официально. – Вам, безусловно, известно, что техники разобрали генератор Хелера, и теперь мы понимаем, как он работает. По крайней мере, ученые выдвинули несколько теорий, которые объясняют то, что раньше считалось невозможным. – (Эвери показалось или в голосе Деллы действительно прозвучала насмешка?) – Однако мы не в состоянии воспроизвести их компьютерную программу. Для портативного источника энергии нужен очень сложный и быстрый процессор, который наведет пузырь на цель. Эта задача пока нам не по силам. Зато техники сообразили, как откалибровать наши генераторы, чтобы производить купола с продолжительностью жизни от десяти до двухсот лет. Они считают, что дальнейшие улучшения невозможны, поскольку существуют теоретические пределы.

Эвери кивнул, он внимательно следил за этими экспериментами.

– Все это имеет серьезное политическое значение, сэр.

– Какое?

– Мы можем ответить на то, что Мастеровые сделали с нами в Лос-Анджелесе. Чтобы защитить своих друзей, они накрыли пузырем Торговую Башню. Они прекрасно знают, сколько времени продержится пузырь, а мы – нет. Придумано очень умно: мы выглядели бы полными идиотами, если бы выставили в Биг-Бир-Сити гарнизон солдат с приказом ждать «возвращения» пленников. Но ведь ситуация имеет и оборотную сторону: теперь всем известно, что заключение в пузырь не грозит жизни и что оно не продлится вечно. Это отличный способ вывести из обращения тех, кого мы подозреваем в подрывной деятельности. Кое-кто из высшей аристократии Ацтлана был замешан в той спасательной операции. В прошлом мы не могли позволить себе мстить отдельным личностям. Если бы мы стали расстреливать по подозрению в предательстве, то закончили бы точно так же, как европейский Директорат. Зато сейчас…

Я советую арестовать всех подозрительных Мастеровых, провести короткие «расследования» – даже не надо называть их «судами», – а потом заключить в пузыри каждого, кто может представлять для нас опасность. Наши агентства печати представят это все как разумные меры предосторожности, не опасные для жизни заключенных в пузырь людей. Мы ведь уже объявили, что Мастеровые занимаются производством оружия и биологическими исследованиями. Многие боятся второго даже больше, чем первого; именно благодаря этому страху мне удалось проникнуть к Мастеровым. Приведенных фактов будет достаточно, чтобы предотвратить споры об экономической нецелесообразности такого изолирования Мастеровых. С другой стороны, они не будут нас бояться настолько, чтобы собираться в банды. Даже если мы продолжим время от времени заключать в пузырь каких-нибудь влиятельных или популярных людей, все будут знать, что пленникам не причинят никакого вреда и что время их заключения ограниченно – о чем мы предварительно всем сообщим. Получится, что мы справились с временными трудностями, проявив гораздо больше гуманности, чем можно было ожидать от любого другого правительства.