Вернор Виндж – Сквозь время (страница 119)

Прошло несколько секунд. Печаль превратилась в ярость, и Вил вскочил на ноги. Кто же сделал такое с Мартой?! В. В. Бриерсона забросили в будущее, отняли у него семью и вырвали из привычного мира, оставив в новом и чужом. Но преступление Дерека Линдеманна – мелочь, над которой Вил даже и смеяться не станет, если сравнивать его с тем, что сделали с Мартой. Кто-то отнял у нее друзей, отнял любовь, а потом в течение многих лет медленно отнимал у нее жизнь, каплю за каплей.

Этот человек должен умереть… Вил, спотыкаясь, метался по комнате. Где-то в глубине его сознания поначалу еще оставалось разумное существо, которое с удивлением наблюдало за этим безумием, но потом и это существо поглотила холодная, слепая ярость.

Вил обо что-то ударился. Стена. Он с силой нанес ответный удар, почувствовал, как приятная боль пронзила руку. Подняв кулак снова, заметил в соседней комнате какое-то движение и бросился к неясной фигуре; та метнулась ему навстречу. Вил начал наносить бесконечные удары. Во все стороны полетели осколки.

…Вил пришел в себя, стоя на коленях в лучах солнечного света. В затылке разливалась леденящая боль. Он находился на улице, а вокруг валялись осколки битого стекла и, похоже, куски стены гостиной. Рядом стояли Елена и Делла. Вил не видел их лично и вместе вот уже несколько недель. Должно быть, случилось что-то очень важное.

– Что случилось?

Странно, болит горло. Как будто он кричал.

Елена наклонилась над ним, и у нее за спиной Вил заметил два больших флайера. По меньшей мере шесть автонов парили в воздухе над женщинами.

– Мы бы тоже хотели это знать, инспектор. На вас кто-то напал? Наши защитники услышали крики и шум сражения.

«…он разражался оглушительными воплями и бегал взад-вперед по берегу озера, хлопая себя по бокам».

Марта удачно дала имена рыболовам… Вил посмотрел на свои окровавленные ладони. Транквилизатор, который ввела ему Елена, уже начал действовать. Вернулась способность думать и вспоминать, но все чувства стали какими-то замороженными.

– Я… я читал конец дневника Марты. Слишком увлекся.

– Понятно.

Бледные губы Королевой сжались. Как она может быть такой спокойной? Несомненно, она уже прошла через это. Потом Вил вспомнил, что Елена провела целое столетие с дневником и пирамидами Марты. Теперь ему будет легче понять жесткость Елены.

Делла подошла поближе, под ее ботинками захрустело разбитое стекло. Одетая во все черное, словно военный из какого-нибудь тоталитарного государства двадцатого века, Делла скрестила руки на груди. Взгляд темных глаз казался спокойным и отстраненным. Несомненно, ее нынешняя личность соответствовала одежде.

– Да. Дневник. Тяжелый документ. Возможно, вам следовало выбрать другое время для чтения.

Это замечание должно было вызвать у Вила новый приступ ярости, но он ничего не почувствовал.

Елена высказалась более определенно:

– Я не понимаю, почему вы продолжаете копаться в личной жизни Марты, Бриерсон. В самом начале она описала все, что ей было известно об этом преступлении. Остальное, черт возьми, вас не касается. – Королева посмотрела на его руки; тут же к Вилу подскочил маленький робот, и его ладони коснулось что-то влажное и холодное. Елена вздохнула. – Ладно. Мне кажется, я вас понимаю; мы во многом похожи. И я по-прежнему нуждаюсь в ваших услугах… Отдохните пару дней. Приведите себя в порядок.

Она повернулась и зашагала к флайеру.

– Елена, – позвала ее Делла, – вы что, собираетесь оставить его одного?

– Конечно нет. Я задействовала три лишних автона.

– Я хотела сказать, что, когда действие «Горе-стопа» закончится, Бриерсону будет очень плохо.

Что-то промелькнуло в глазах Деллы. На короткое время на ее лице появилось смущение – она вспоминала то, что за девять тысяч лет успела забыть.

– Когда человек находится в таком состоянии, разве не нужно, чтобы кто-нибудь помог ему, кто мог бы… обнять его?

– Эй, только не надо так на меня смотреть!

– Верно. – В глазах Деллы вновь воцарилось спокойствие. – Я просто подумала…

Обе женщины сели в свои флайеры и улетели. Вил некоторое время смотрел им вслед. Вокруг него быстро исчезало разбитое стекло, восстанавливались проломленные стены. Боль в руках утихла, ему стало гораздо лучше. Он присел на пороге. Когда-нибудь он почувствует голод и вернется в дом.

Глава 20

После ужина Вил долго сидел в разоренной гостиной. Сам он не произвел таких уж больших разрушений: всего лишь пробил две кровавые дыры в стене и разбил зеркало. Автоны подождали секунд пятнадцать, а потом решили, что ему грозит опасность. Тогда они заключили его в пузырь – в стене рядом с зеркалом красовалась дыра с идеально ровными краями, а в полу появилось небольшое углубление, сантиметров на тридцать уходящее в фундамент. Но наибольший урон дому нанес не сам пузырь, а процесс его вытаскивания на улицу, – видимо, Елена и Делла хотели, чтобы Вил оказался прямо у них перед глазами, когда пузырь лопнет. Он посмотрел на стенные часы: день был тот же самый. Они продержали его во льду ровно столько, сколько понадобилось, чтобы вытащить пузырь из дома.

Если бы Вил не потерял на неопределенное время чувство юмора, он бы улыбнулся. Все произошедшее лишь подтвердило слова Елены, утверждавшей, что дом не напичкан выстеховским оборудованием. Автоны только запузырили его и вызвали подмогу.

Теперь все изменилось. С того места, где он сидел, Вил видел несколько роботов, которые возводили временную стену. Рядом дежурил медицинский автон, такой же подвижный, как урна для мусора. Где-то у него должны быть руки, они очень пригодились во время ужина.

Вил с интересом наблюдал за восстановлением дома и даже включил свет, когда пришла ночь. «Горе-стоп» оказался замечательной штукой. Он не действовал на простые чувства вроде голода. Координация движений не нарушилась, реакции тоже не пострадали. Вилу просто стали недоступны какие-либо эмоции, хотя он с легкостью мог вообразить, как чувствовал бы себя, если бы сейчас не находился под воздействием этого препарата. Например, ему ужасно не хотелось, чтобы кто-нибудь из братьев Дазгубта остановился возле его дома по дороге с работы. Будет совсем не просто объяснить им, что тут произошло.

Вил встал и подошел к столу. За ним безмолвно последовал автон – и еще какой-то крошечный предмет, поднявшийся с каминной доски. Неожиданно Вил сообразил, что «Горе-стоп» раньше не появлялся на медицинском рынке, потому что его действие вызывало побочный эффект: все движение вокруг замедлялось, звуки казались немного приглушенными, далекими. Вила это совсем не испугало (впрочем, он сомневался, что вообще может сейчас почувствовать испуг), но реальность стала представляться чем-то вроде пробуждения после отвратительного кошмара. Безмолвные гости только усиливали это ощущение… Ну хорошо, это и называется паранойей.

Вил включил настольную лампу и убрал верхнее освещение в комнате. Каким-то образом ему удалось не причинить никакого вреда письменному столу и дисплею. Яркий круг света вырвал из темноты последнюю запись в дневнике Марты. Вил понимал, что не стоит ее перечитывать, потому что… Не надо смотреть на экран. Делла права. Можно найти другое, более приятное занятие. Он надеялся, что больше не станет возвращаться к дневнику и раны, появившиеся в его душе сегодня, со временем заживут. Может быть, нужно стереть дневниковые записи из памяти компьютера; вряд ли он решится попросить у Елены новую копию.

Вил заговорил, обращаясь в темноту:

– Дом, сотри дневник Марты.

На экране появилась его команда и запись, обозначающая дневник Марты.

– Целиком?

Рука Вила замерла над клавиатурой.

– Гм, нет. Подожди.

Вил Бриерсон был невероятно любопытен. Неожиданно он сообразил: кое-что все-таки может заставить его проигнорировать доводы рассудка и затребовать у Елены новую копию дневника. Лучше сейчас проверить, а уже после стирать.

Получив копию дневника Марты, он спросил, имеются ли там упоминания о нем самом. Их было четыре. До сих пор он видел лишь три из них. Марта рассказала о том, как нашла его на берегу в тот день, когда был спасен пузырь Мирников. Потом обезьяна-рыболов, названная в его честь. Затем, где-то в районе тридцать восьмого года жизни в одиночестве Марта советовала Елене воспользоваться его услугами – хотя к этому моменту уже успела забыть его имя. Именно этот факт тогда расстроил Вила. Теперь он понимал, что не должен был расстраиваться; за такой долгий срок многие вообще потеряли бы человеческий облик, а не просто забыли несколько имен.

Где же четвертое упоминание? Вил еще раз нажал клавишу поиска. Ага. Ничего удивительного, что Вил его не заметил: оно появилось на тринадцатом году жизни Марты в реальном времени в одном из многочисленных эссе. Марта писала о каждом из низтехов, которых помнила, подчеркивала их сильные и слабые стороны, пытаясь предугадать, как люди отнесутся к плану возрождения человечества. Марта не сомневалась, что в их базе данных существовал гораздо более серьезный и тщательный анализ, основанный на фактах, но она надеялась, что «время одиночества» даст ей возможность взглянуть на людей по-новому. Кроме того (хотя Марта и не писала об этом), она просто искала какое-нибудь полезное занятие, ведь ей предстояло прожить в одиночестве долгие годы.