Вернор Виндж – Сквозь время (страница 116)

Среди прочего Билл постоянно разыскивал пузыри. Он не сомневался, что рано или поздно найдет в них человека или машину, переживших Уничтожение. Заметив мой пузырь на Солнце, Билл решил, что ему наконец улыбнулась удача. Последние записи – от 2201 года – не содержали упоминания о таких запузырениях. Да и место самое подходящее для того, чтобы искать там выживших; даже «уничтожители» человеческой расы вряд ли могли туда дотянуться.

Билл Санчес был очень терпелив. Он заметил, что каждые несколько тысяч лет на Солнце возникала действительно большая вспышка, которая немного поднимала мой пузырь. Он и Королевы изменили курс кометы и отвели ее от Меркурия. В следующий раз, когда я поднялся над поверхностью, они были готовы: сбросили комету на орбиту Солнца. Она подцепила меня в тот момент, когда я находился в верхней точке своей траектории. К счастью, снежный ком не рассыпался, и мой пузырь прилип к поверхности кометы; мы облетели Солнце и направились в более прохладные места. Ну а дальше спасательная операция уже почти ничем не отличалась от остальных. Через тридцать тысяч лет я вернулся в реальное время.

– Тюнк, вы ближе всех находились к Сингулярности. Как вы думаете, что явилось ее причиной?

Космонавт откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

– Многие уже задавали мне этот вопрос… Если бы я знал, Вил Бриерсон! Я всем говорю одно и то же: не знаю. И они все уходят прочь, увидев в моих словах подтверждение своим собственным теориям. – Казалось, Тюнк неожиданно сообразил, что его ответ не удовлетворит Вила. – Ну хорошо, вот мои теории. Альфа-теория: вполне возможно, что человечество было уничтожено. То, что Билл нашел в катакомбах Харона, трудно объяснить иначе. Но все равно мне кажется, что идеи Хуана Шансона ошибочны. У Билла, с моей точки зрения, объяснение было гораздо более правдоподобным; то, что смогло вывести из строя контрольные компьютерные программы, установленные на Земле и Луне, должно было обладать сверхчеловеческими способностями. Если это существо – или существа – по-прежнему находится где-то неподалеку, никакие разговоры о защите и войне нам не помогут. Именно поэтому Билл и его маленькая колония вышли из соревнования. Бедняга, он боялся, что большая колония неминуемо погибнет в результате каких-нибудь кошмарных катаклизмов.

А вот бета-теория: в нее верит Елена и, возможно, Делла. Впрочем, Делла все еще не привыкла к обществу людей и чувствует себя среди нас не совсем уверенно, так что наверняка не скажу. Человечество и изобретенные им машины стали чем-то иным, лучшим… и непостижимым. Я могу привести доказательства, указывающие на то, что так оно и есть на самом деле.

Со времен Войны с Миром возникло множество автономных приборов. В течение веков люди говорили, что вот сейчас, совсем скоро, они изобретут машины, которые по интеллекту ничем не будут отличаться от людей. Многие не понимали, что в этом нет никакой необходимости. Требовались машины умнее людей. В мой век мы уже практически этого добились, мы почти решили эту задачу.

Наша компания была совсем небольшой: всего восемь человек. Мы находились на отшибе, в глуши – в сотнях световых секунд от остального человечества. Большие фирмы имели гораздо более мощные, сложные компьютеры, к ним были подключены тысячи людей. Я дружил кое с кем из корпорации «Харон» и Звездного картеля. Они считали, что находиться в такой изоляции – чистое безумие. Я понял, что они имели в виду, когда мы подключились к их среде, где задержка коммуникации составляла меньше секунды. В их компаниях были мощь, знание и радость… И они могли планировать далеко вперед. Наше единственное преимущество заключалось в мобильности.

Однако эти корпорации тоже были разбросаны по всему свету – несколько тысяч людей здесь, тысяча там… К началу двадцать третьего столетия на Земле и Луне насчитывалось три миллиарда людей. Три миллиарда людей и соответствующая компьютерная мощь – на расстоянии трех световых секунд друг от друга.

Я… Разговаривать с ними было так странно. Мы участвовали в Торговой конференции на Луне в две тысячи двести девятом году. Даже подсоединившись к ним, мы не понимали, о чем там шла речь. – Тюнк довольно долго молчал. – Таким образом, обе теории вполне подходят.

– Но ваш проект… Речь шла о путешествиях со скоростью, превышающей скорость света. Есть ли какие-нибудь свидетельства, чем это кончилось?

Тюнк кивнул:

– Билл Санчес несколько раз посещал Темный спутник. Там все было точно таким же мертвым, как и раньше. Не осталось никаких следов того, что на спутнике велись какие-то работы. Мне кажется, это напугало его даже больше того, что он обнаружил на Хароне. Меня, во всяком случае, это пугает. Я сильно сомневаюсь, что несчастный случай со мной мог изменить план: наш проект открывал ворота в Галактику… Кроме того, это был первый настоящий космический инженерный проект всего человечества. В случае успеха мы собирались сделать то же самое еще с несколькими звездами. В конечном счете мы могли бы построить небольшую перевалочную станцию в нашем рукаве Галактики. Билл считал, что мы вели себя словно «нахальные тараканы», – вот истинные хозяева Галактики и растоптали нас…

Но вам пока не следует принимать теорию номер один, – продолжал Тюнк. – Я сказал, что Сингулярность была зеркальной. Теория номер два хорошо это объясняет. В две тысячи двести седьмом году наш проект был самым важным в Звездном картеле. Они целиком вложились в создание этих устройств вокруг Солнца. Однако после две тысячи двести девятого года картель сильно охладел к проекту. У меня даже возникло впечатление, что во время Торговой конференции на Луне картель пытался продать наш проект как некое излишество.

Тюнк улыбнулся и немного помолчал.

– Итак, вот вам мое краткое описание великих событий. Поработав с базой данных Елены, вы узнаете об этом куда подробнее. – Он склонил голову набок. – Неужели вы так любите слушать других, Вил Бриерсон, что решили начать свои визиты с меня?

Вил ответно улыбнулся:

– Просто сначала мне хотелось послушать вашу точку зрения.

«И я все равно тебя не понимаю».

– Я один из самых ранних низтехов, Тюнк. Я никогда не подсоединялся непосредственно к компьютеру, не говоря уже о тех ментальных связях между людьми, о которых вы говорили. Но я хорошо знаю, как трудно выстехам обходиться без обруча. – (Весь дневник Марты полон ощущением этой потери.) – Если я правильно понял, ваши потери еще больше. Как вы можете сохранять такое спокойствие?

Почти незаметная тень пробежала по лицу Тюнка.

– Для меня самого это загадка. Мне исполнилось всего девятнадцать, когда я покинул цивилизацию. С тех пор я прожил пятьдесят лет в реальном времени. Сейчас я уже не очень хорошо помню, что именно со мной происходило сразу после спасения. Елена рассказывала, что я не один месяц пролежал в коме. С телом все было в порядке; просто никого не оказалось дома.

Я уже говорил вам: моя маленькая компания была несколько устарелой, провинциальной, во всяком случае, по сравнению с крупными корпорациями. У нас работало восемь человек: четыре женщины и четверо мужчин. Наверное, это можно было бы назвать групповым браком, потому что подобные отношения имели место. Но это было что-то большее. Мы тратили все наши свободные деньги на покупку новых процессоров и интерфейсов. Когда мы соединялись, это было просто… потрясающе. Теперь мне остались лишь воспоминания, которые значат для меня примерно столько же, сколько ваши для вас. – Тюнк говорил очень тихо. – Знаете, у нас была девушка-талисман: бедная, милая малышка, почти умственно отсталая. Даже стимулятор делал ее не умнее нас с вами. Представьте себе, большую часть времени она была совершенно счастлива. – На лице Тюнка появилось задумчивое, удивленное выражение. – Надо сказать, что большую часть времени я тоже был совершенно счастлив.

Глава 19

А еще был дневник Марты. Вил начал читать его для того, чтобы проверить Елену и Деллу, но постепенно дневник затянул Вила в свои сети, и теперь он проводил за чтением все свободное время после долгих вечерних разговоров с Королевой или после прогулок по территории колонии.

Как повернулась бы судьба, если бы на вечеринке у Робинсонов Вил вел себя не настолько по-джентльменски? Марта умерла до того, как он успел узнать ее по-настоящему; но она была немного похожа на Вирджинию – говорила, как она, и смеялась, как она… Дневник стал для Вила единственной возможностью узнать Марту. Так что каждая ночь заканчивалась новыми печальными размышлениями, за которыми следовали мрачные утренние сны.

Как и следовало ожидать, Западные рудники были накрытыми пузырями. Марта прожила там несколько месяцев и оставила сигнальные знаки. Оставаться на месте было совсем небезопасно: здесь рыскали стаи существ, напоминавших собак. Однажды Марта попалась в ловушку; ей пришлось устроить степной пожар и поиграть с собаками в прятки среди зеркальных отражений пузырей. Эту часть дневника Вил прочитал несколько раз; он был готов плакать и смеяться одновременно. Для Марты это была просто часть борьбы за свою жизнь. Потом она двинулась на север к подножию Кампучийских Альп. Именно здесь Елена и нашла третью пирамиду.