Вернор Виндж – Сквозь время (страница 115)
Двигатель судна использовал «обычную» антигравитацию, но в данном случае ее создавал сам материал корпуса. На аппаратуре связи и жизнеобеспечения стояли знакомые торговые марки, однако разобраться в принципах работы этих приборов не представлялось возможным. Устройство рециркуляции воздуха имело толщину всего тридцать сантиметров; движущиеся части в нем отсутствовали. Оно казалось таким же эффективным, как и система экологии планеты.
Тюнк мог объяснить только общие принципы работы этих устройств. Детальные комментарии содержались в базе данных лодки, находившейся в носовом отсеке – в том самом помещении, которое полностью уничтожил выстрел. Оставшиеся процессоры были совместимы с теми, которые использовали Королевы. И Елена иногда с ними работала.
Непосредственно в корпусе располагались также сеть монопроцессоров и генераторы пузырей. Отдельно взятый процессор был не умнее домашнего персонального компьютера двадцатого века, только вот места он занимал поменьше – вполне помещался в сфере диаметром один ангстрем! Каждый выполнял свою циклическую программу, повторяющуюся «е» в семнадцатой степени раз в секунду. Программа каждого из них следила за малейшими признаками опасности; стоило им сработать, как корабль моментально накрывался пузырем. Боевые корабли Елены не располагали подобной системой защиты.
Тюнк владел еще одним поразительным устройством – компьютером, вмонтированным в головной обруч. Компьютер обладал мощностью, сравнимой со стационарными системами времен Елены. Марта считала, что даже и без пропавшей базы данных наличие обруча делало Тюнка таким важным для них, как и остальные выстехи. Королевы снабдили Блюменталя своим оборудованием в обмен на право иногда пользоваться обручем.
Бриерсон улыбнулся, когда прочитал об этом в отчете. Изредка в нем попадались короткие комментарии Марты, но в целом текст готовила Елена – инженер. В тех местах, где Вил вообще понял хоть что-то, отчет представлял собой смесь восхищения и разочарования. Наверное, так же выглядело бы описание реактивного самолета, написанное Бенджамином Франклином. Елена могла сколько угодно изучать оборудование, но без пояснений Тюнка его назначение так и осталось бы для нее тайной. Даже зная общие принципы работы и назначение каждого прибора, она не понимала, как эти устройства построены и почему они обладают такой высокой надежностью.
Однако прошло совсем немного времени, и Вил Бриерсон перестал улыбаться. Почти два столетия отделяли Бена Франклина от реактивных самолетов. А между тем уровнем осведомленности, которым обладала Елена, и созданием «ремонтные шлюпки» Блюменталя лежали неполных десять лет. Вил знал об ускорении прогресса, так было и в его время. Но даже и тогда рынок был в состоянии переваривать новые разработки с весьма ограниченной скоростью. Если все эти изобретения появились за девять лет, куда делось устаревшее оборудование? Как совмещались новинки с еще не модернизированной техникой? Как можно перестроить производство в такие короткие сроки?
Вил отвернулся от дисплея. Итак, факты указывают лишь на то, что Тюнк Блюменталь так же превосходит выстехов в технической оснащенности, как они сами превосходят Вила. Странно, что Шансон не посчитал инопланетянином Тюнка, спасенного практически с самого Солнца, со всем его странным оборудованием и историей, которую никто не может подтвердить. Видимо, паранойя Хуана не настолько всеобъемлюща, как казалось.
Пожалуй, стоит еще раз побеседовать с Блюменталем.
Вил пользовался «закрытым» каналом связи; по крайней мере, Елена сказала, что его невозможно прослушать. Блюменталь разговаривал спокойно и доброжелательно, как и в предыдущий раз.
– Конечно, давайте поговорим. В основном я занимаюсь программированием для Елены – у меня гибкий рабочий график.
– Спасибо. Я бы хотел, чтобы вы рассказали мне о том, как попали в пузырь. Вы высказывали предположение, что вас, возможно, постигла та же участь, что и меня…
Блюменталь пожал плечами:
– Не исключено. Впрочем, скорее всего, это произошло случайно. Вы читали о проекте моей компании?
– Только краткий обзор, сделанный Еленой.
Тюнк немного смутился:
– Ах да. Она довольно честно описала ситуацию. Мы занимались преобразованием материи в антиматерию. Посмотрите на цифры. Устройства, принадлежащие Елене, в состоянии обработать примерно килограмм в день – этого достаточно для того, чтобы обеспечить энергией небольшое предприятие. Мы выступали в совершенно другой весовой категории. Мои партнеры и я специализировались на работе в околосолнечном пространстве, на удалении не больше пяти его радиусов. Наши установки стояли вдоль южного полушария Солнца. Когда я… отправился в путь, наша производительность равнялась ста тысячам тонн в секунду. Этого достаточно, чтобы Солнце слегка потускнело, хотя мы организовали производство таким образом, что в плоскости эклиптики ничего не было видно. И все равно жалоб хватало. Чтобы получить хорошую премию, нам необходимо было проделать все очень быстро. Даже несколько дней подобных работ могли бы нанести серьезный урон Солнечной системе.
– В отчетах Елены говорится, что вы поставляли энергию Темному спутнику?
Как и большинство комментариев Елены, все остальные сведения в отчете пестрели техническими данными, понять которые без компьютерного обруча было невозможно.
– Вот именно! – Лицо Тюнка оживилось. – Такая замечательная идея! Наши заказчики просто обожали большие строительные проекты. Сначала они хотели создать вокруг Юпитера систему поселений, но не смогли купить необходимого оборудования. И тут мы им предложили еще более грандиозный план – взорвать Темный спутник изнутри и превратить его в небольшой цилиндр Типлера. – Тюнк заметил, что Вил не понимает, о чем он говорит. – Черная дыра, Вил! Искривление пространства! Ворота для путешествий со скоростью, превышающей скорость света! Конечно же. Темный спутник такой маленький, что отверстие вышло бы совсем небольшим, всего в несколько метров шириной, и приливное напряжение составляло бы всего лишь «е» в тринадцатой степени
Тюнк помолчал, его энтузиазм куда-то исчез.
– Так мы, по крайней мере, планировали. По правде говоря, мы чуть не надорвались, целыми днями не вылезая с площадки. Знаете, даже если ты понимаешь, что тебя защищают экраны, Солнце все равно висит над тобой от горизонта до горизонта, и через некоторое время одна мысль об этом начинает действовать на нервы. Однако нельзя было допустить задержек в передаче. Нам всем пришлось подключиться к главной системе, чтобы работать стабильно.
Мы добились стабильности, но не все шло гладко, и нам грозила потеря премиальных. У южного полюса накапливалось около тонны продукта в секунду. Я отправился в своей ремонтной шлюпке исправлять ситуацию. Проблема возникла всего в десяти тысячах километров от нашей станции – отставание во времени равнялось тридцати миллисекундам. Компьютерные сети прекрасно справляются с такой задержкой, но речь шла о контроле над процессом; мы не хотели рисковать. Там уже скопилось около двухсот тысяч тонн отходов. Они все были запузырены на короткое время – этакая бомба замедленного действия. Я должен был перепаковать их.
Тюнк пожал плечами:
– Больше я ничего не помню. Каким-то образом часть отходов сумела соединиться, и моя лодка попала в пузырь. Взрыв закинул меня прямо на Солнце.
Запузырить на Солнце. Это выражение выстехи употребляли, когда имели в виду верную смерть.
– Как вам удалось спастись?
– Вы про это не читали? – Блюменталь улыбнулся. – Сам я спастись бы не сумел. Остаться в живых, попав на Солнце, можно, только находясь в стасисе. Изначально запузырение планировалось всего на несколько секунд. Когда они истекли, защитный механизм сделал мгновенную оценку ситуации, рассчитал траекторию нашего полета и запузырил нас снова – на шестьдесят четыре тысячи лет. С точки зрения машины это было «эффективной бесконечностью».
Думаю, вот что со мной тогда произошло: ударившись о поверхность с большой силой, мой пузырь проник вглубь Солнца на тысячи километров. В течение нескольких лет его носили внутренние течения. Плотность там оказалась, вероятно, намного меньше, чем в солнечном ядре. Наконец пузырь вынесло почти к самой поверхности. А потом он начал постепенно подниматься вверх… В течение тридцати тысяч лет я представлял собой что-то вроде волейбольного мяча, летящего в сторону солнечной короны: я падал сквозь фотосферу, некоторое время болтался там, а потом меня снова подбрасывало вверх.
Именно в тех краях я и провел всю Сингулярность и то время, когда спасали путешественников, отправившихся в ближайшее будущее. Там бы я и погиб, если бы не Билл Санчес. – Тюнк помолчал. – Вы не были с ним знакомы. Билл остался в реальном времени и умер двадцать миллионов лет назад. Вот кто помешался на теории Хуана Шансона! Большая часть доказательств Шансона находится на Земле; Билл Санчес путешествовал по всей Солнечной системе. Ему удалось обнаружить вещи, о которых Шансон даже не догадывался.