Вернер Гроссманн – На передней линии обороны. Начальник внешней разведки ГДР вспоминает (страница 7)
Она одна оборудует квартиру, просит родственников привезти детей в Берлин. Я же окончательно увязаю на улице Чайковского так как в связи со смертью Сталина 5 марта 1953 года руководство школы объявляет тотальный запрет на увольнения. Маркус Вольф произносит траурную речь. Для нас умер не только последний классик марксизма, произведения которого мы досконально изучаем, конспектируем и цитируем, но и вождь всех трудящихся, победитель германского фашизма — наш великий идеал.
Через несколько дней после моего дня рождения в марте жена, наконец, встречает меня в новой квартире. Я и в дальнейшем не имею права сообщать ей свое место пребывания. Все остается по-прежнему, кроме того, что я отныне могу чаще бывать дома.
Надежда что в апреле закончится обучение в школе, а с этим и раздельная жизнь, вдруг рушится. Непосредственно перед Пасхой 1953 года к противнику переходит Готтхольд Крауз, сотрудник создаваемой службы внешнеполитической разведки. Западногерманские власти объявляют акцию «Вулкан» и «арестовывают 35 восточногерманских агентов». Но об этом мы в школе ничего не знаем, как и о том, что эта акция оборачивается для противной стороны большим провалом. Так как этот человек знает немного, он пускает в ход свою фантазию. Западные средства массовой информации для нас недоступны, наши газеты информации об этом не дают, а руководство школы хранит молчание. Мы лишь замечаем, что произошло нечто неприятное. Снова объявляется тотальный запрет на увольнения, и нахождение в школе продлено на неопределенное время. Вновь растет большая неуверенность. Снова мы не знаем, как все пойдет дальше.
Времени для передышки у нас не остается. О 17 июня 1953 года, о забастовке строителей на Сталиналлее, о демонстрациях в центре Берлина, о советских танках мы читаем в газетах. Для нас ясно: контрреволюция на марше. Когда все позади, мы должны изучать на улицах Берлина настроение населения. Отчеты, которые мы пишем, весьма скудные. Я исхожу, в основном, из рассказов жены и ее знакомых в жилом районе.
Некоторым из нас предстоят, наконец, настоящие испытания. Я должен установить контакт с проживающим в Западном Берлине агентом и тайно провести его через границу для встречи в восточной части Берлина. Подготовка краткая и сжатая и по будущим масштабам довольно непрофессиональная.
Рихард Штальманн забирает меня на машине у школы. Во время поездки в лес напротив западноберлинского района Фронау он показывает мне фотографию мужчины на паспорт, называет его имя, номер телефона, место встречи и пароль. Я пытаюсь все запомнить. В лесу мне надо пересечь небольшой ров — это граница секторов — затем поехать в центр Берлина и вернуться с агентом к согласованному часу на то же место.
Пытаюсь узнать у Рихарда, что я должен сказать, если меня кто-то увидит в лесу и спросит куда я иду. Не задумываясь, он рекомендует мне «Ну, и скажи, что ты ищешь чернику». Я сердито ставлю под сомнение правдоподобие этой легенды, ибо на мне костюм и галстук Никто перед этим не сказал мне, что меня ожидает. Благо, ввиду отсутствия любознательных прохожих мне не приходится разыгрывать лесного духа. Без осложнений я встречаюсь с ожидаемым партнером и легко уговариваю его перейти в Восточный Берлин. Трудности возникают потом, когда я не нахожу условленного места для перехода.
Вмиг все улицы и жилые дома во Фронау начинают казаться мне одинаковыми. Тогда мы идем прямо в направлении границы. Мы вынуждены долго плутать, прежде чем найдем тех, кто нас ждет. Молодой чекист Олльдорф выполнил свое первое настоящее задание.
В таких делах плевелы отделяются от пшеницы. Некоторые трусы отказываются от выполнения заданий в Западном Берлине. Некоторых из них я позже вновь встречу в Главном управлении. Как водится, это стоящие навытяжку и идеологически закаленные сотрудники. К счастью, ни одного из них не направили на оперативную работу. Такие работают на административных должностях и оседают в аппарате.
Следующая встряска для нас, курсантов, скорее, терапия делом. Неподалеку от границы сектора мы проходим по 2 человека курс так называемых «контрольных переходов» У нас нет ни удостоверения на законность такой деятельности, ни конкретных заданий, ни мест явки, чтобы сообщить о возможных инцидентах. По возвращении мы должны написать отчеты о впечатлениях.
Однажды, когда мы с Герхардом Пайерлем выполняем задание, нас вдруг арестовывает советский военный патруль. Вместе с другими взятыми под стражу гражданскими лицами солдаты привозят нас в грузовике на водный стадион «Фридрихсхайн». После длительного ожидания нас допрашивает офицер. Благодаря хорошему знанию русского языка Герхардом — он был в советском плену — нам, в конце концов, верят, что мы выполняем задание ЦК СЕПГ. Солдаты отпускают нас, и мы, весьма смущенные, появляемся в школе. Кстати, в будущем Герхард Пайерль сам станет преподавателем школы и будет работать в отделе перемещений и документации.
В районе по соседству с Фридрихсфельде напряженная атмосфера. Это я постоянно слышу от жены. В нашем Кице живет много семей, приехавших из Саксонии. Мужья работают, большей частью, в государственных учреждениях, в аппарате СЕПГ, в ССНМ, в профсоюзах. Для коренных берлинцев они остаются нежелательными чужаками, въехавшими в квартиры, в которые не пускают назад прежних квартиросъемщиков. Патрульные обходы советских солдат, комендантский час по ночам подогревают ситуацию. Недовольство соседей направлено против молодых женщин, большинство из которых целыми днями сидит дома Последние теснее сплачиваются и помогают друг другу. Пропасть между берлинцами и саксонцами не исчезает.
Я все еще нахожусь на улице Чайковского и вместе с другими курсантами анализирую западные газеты. Пользы от этого никакой. Очевидно, все еще неизвестно, как пойдут дела дальше.
В конце концов, нас отпускают в летний отпуск почти на 6 недель. На это время мы не получаем зарплаты и денег на квартиру. Наш протест вызывает удивление руководства школы. Штатные сотрудники не могут себе представить, что мы не имеем никаких сбережений, которые покрыли бы расходы на этот срок. Наконец, мы получаем нашу первую зарплату.
Глава II
Годы учебы на разведчика
С сентября 1953 года курсанты первого выпуска один за другим покидают школу. И вот я — сотрудник службы внешнеполитической разведки. Для семьи, родственников и знакомых я работаю под легендой, что моим рабочим местом является министерство внутренних дел. 1 октября я отправляюсь на метро из зеленого Фридрихсфельде в серый и все еще отмеченный руинами центр. На Александерплац я пересаживаюсь на линию метро У2 и проезжаю еще одну станцию. На углу Клостерштрассе и Роландуфер в районе Митте находится мое новое место службы. Стою перед главным входом, а он закрыт. Я еще не знаю, что прямо напротив в большой комнате сидит мой новый шеф: Маркуса Вольфа я знаю по школе как лектора.
Через большие ворота, ведущие во двор, вернее, черным ходом, которым и только которым мы будем пользоваться в будущем, я вхожу в ту часть здания, в которой сорок сотрудников службы внешнеполитической разведки занимаются своим конспиративным ремеслом. Быстро знакомлюсь со всеми. Руководящие кадры, исключая тридцатилетнего Вольфа, намного старше меня. Все остальные сотрудники — молодая поросль. Некоторых я знаю по улице Чайковского. Мой письменный стол стоит в отделе IV (Западные союзники). Руководит отделом Хорст Йенике, призванный на службу незадолго до этого. Вновь встречаю двух моих прежних сокурсников Вернера Штайнфюрера и Герхарда Пайерля, а в лице Вернера Прозецки и Хайнца Лерхе — двух бывших деятелей ССНМ. Молодая команда хочет преуспеть в деле. Всем нам где-то по 25, мы честолюбивы и жаждем действий. Хорст Йенике старше нас на 6 лет. В советском плену он посещал антифашистскую школу. Сейчас он начальник нашего отдела. Всех нас отличает одно: слабое понятие о разведывательной работе.
Тем больше мы уважаем старших по возрасту руководящих сотрудников службы. Это Рихард Штальманн и Герхард Хайденрайх — заместители Маркуса Вольфа, Герберт Хенчке — начальник главного отдела I (Политическая информация). Альфред Шенхерр — начальник отдела Западного Берлина, Хайнрих Вайберг — начальник отдела экономической разведки Вилли Вель — начальник отдела кадров и Рихард Гроскопф — начальник отдела изготовления паспортов и документов. Все они были и эмиграции подпольщиками, офицерами сражались против фашизма либо в Испании, либо в партизанских отрядах. Мы хотим стать такими же, как они.
Наша задача ясна. Мы должны создать работоспособную, эффективную службу внешней разведки, одновременно внедряясь в места службы противника и получая оттуда информацию.
Энтузиазм прорыва
В высшей степени заинтересованные, вооруженные смелыми представлениями о том, как надо работать, мы не имеем даже самых примитивных материальных условий. У каждого из нас есть письменный стол, стул, металлический шкаф, письменные принадлежности и задание. Я должен оперативно обрабатывать учреждения британской оккупационной власти в Западном Берлине. Для 23‐летнего парня это означает сдачу нормы по вольному стилю в бассейне с акулами. Любая ошибка начинающего может иметь катастрофические последствия.