Вернер Гроссманн – На передней линии обороны. Начальник внешней разведки ГДР вспоминает (страница 9)
Начальником IV отдела становится Отто Кнай, до этого занимавшийся в главном V отделе МГБ группой против возможных диверсионных актов Западного Берлина. Я его заместитель. Находкой для разведки оказывается прежний шеф берлинского Управления МГБ Ханс Фрук. Генерал становится заместителем Маркуса Вольфа. В его задачи входит руководство IV отделом. Естественно, мы тесно работаем вместе. Вскоре между нами возникают добрые отношения. Он не только мой начальник, но и учитель, и старший друг — пример и партнер одновременно. Беседы с ним и общие встречи с разведчиками и агентами явились для меня обучением на практике. Коренной житель Берлина, родившийся в 1911 году, квалифицированный токарь-инструментальщик, он стал членом Коммунистического Союза молодежи. После 1933 года руководил группой сопротивления в имперской столице. В 1944 году его схватили и приговорили к 5 годам лишения свободы. Вплоть до освобождения он сидел в тюрьме Герден города Бранденбург. С 1950 года он состоит на службе в МГБ. Его необычный образ мышления, прямая и открытая манера поведения, прагматизм не только плодотворно влияют на секретную работу, но имеют неоценимое значение для подчиненных ему людей. Он не из тех, чья жизнь заключается только в службе. Что бы ни случилось, один раз в неделю Ханс с женой ходит в театр. Он знаком почти с каждой постановкой, идущей в Берлине. И рассказывает об этом. Некоторых из нас он побудил сходить в Немецкий театр, театр им. Максима Горького, Государственную оперу и Комише опер.
Несмотря на то, что я моложе его на 16 лет и располагаю меньшим жизненным опытом, он прислушивается ко мне и с уважением относится к моему мнению и моим взглядам. За то, что после его ухода со службы я буду его преемником и стану заместителем начальника Главного управления, я, конечно, должен быть благодарен не только ему одному, но ему прежде всего.
За структурными и кадровыми изменениями в службе следуют улучшение условий трудовой деятельности. Из тесной виллы в Каролиненхофе IV отдел в 1956 году переезжает в Карлсхорст, а в 1957 году вместе с другими отделами ГУР в Йоханнисталь.
Резиденты и источники
Мы усиленно пытаемся закрепиться в ФРГ. Переселяем в ФРГ граждан ГДР, большей частью членов СЕПГ, бездетных, с такой же политической мотивацией, как у нас, и обладающих необходимыми чертами характера и психики. Они должны сами внедряться в качестве источников в объект противника или вербовать подходящих для совместной работы граждан ФРГ. Чтобы обезопасить их работу, нам нужны резиденты и помощники. Для этого мы подыскиваем подходящие пары в самой ГДР. Поручители в государственных и общественных организациях рекомендуют нам потенциальных кандидатов.
Первый большой десант высаживают мои бывшие сокурсники Герхард Пайерль и Вернер Штайнфюрер. Они в 1955 году после года обучения переселяют в ФРГ 25‐летнюю Розали Кунце (псевдоним «Ингрид»). Она предлагает себя в качестве секретаря в федеральное Министерство обороны и получает работу в главном штабе военно-морских сил. Резидент Хорст Щецки, только что прибывший в ФРГ, берет на себя руководство ею и инструктаж Двумя годами позже за мужем следует Эвелин Щецки. Вплоть до их раскрытия в 1960 году мы получаем документы высочайшей секретности из Министерства обороны. В 1961 году Розали Кунце приговорена к четырем годам, Хорст Щецки к 5 годам и Эвелин к одному году лишения свободы.
Вскоре выясняется, что именно в такой комбинации можно быстрее и эффективней получать интересную информацию. Поэтому в последующие годы мы занимаемся в основном засылкой в ФРГ в качестве резидентов супружеских пар и их устройством там. Мы тщательно подбираем их, ибо, кроме желания работать, мужества и решимости, это дело требует способности к обучению, терпения и выдержки. Так как наши разведчики выезжают уже не под своими именами, а под фамилиями реальных людей, то они должны не только вжиться в чужую биографию, но и жить по ней. Как правило, они меняют и профессию. Они не имеют права посвящать в это кого-либо, даже самых близких родственников. Их жизнь полностью переворачивается: супружеская пара покидает свою привычную среду и принимает фиктивные условия труда, тяжело угадываемые другими. Или они тайно исчезают под покровом ночи.
Обучение разведслужбе перед внедрением обходится довольно дорого. Успех же не всегда гарантирован. Непредвиденные обстоятельства именно в разведке возникают сплошь и рядом. Дитер и Хильде Штапфф (обоим примерно по 25 лет) пришли к нам по призыву кампании «Акция 100». Мы интенсивно обучали обоих выполнению разведзаданий. Они должны были не только идентифицировать себя с новой жизнью, но и освободиться от диалекта, на котором говорят в Рудных горах, оторвать себя от родины и привыкнуть к большому городу. По завершении их легализации мы располагали надежным опорным пунктом в Кельне. Но через короткое время мы должны были в спешке отозвать их назад в ГДР. Во время коллективной экскурсии от предприятия Дитера Штапффа узнает бывший житель его родной деревни в ГДР. Громко и возбужденно он заговаривает с ним и раскрывает его как бывшего сотрудника местной районной службы МГБ. Из-за этого у нас стало резидентов меньше на одну супружескую пару.
Испытываешь боль, когда потеря супружеской пары, подготавливаемой в течение длительного времени, связана с личной трагедией сотрудника. В лице Зигфрида Гюнтера из Лаузица я нахожу великолепного кандидата. Он должен стать резидентом. Благодаря хорошей атмосфере в семье я привлекаю к беседам даже его отца, чего, вообще-то, никогда не бывает. Этим я смягчаю обычную психическую нагрузку кандидата. Как и в большинстве случаев прошу Зигфрида принимать участие в разработке его легенды. В связи с тем, что в молодости он работал в цирке, он выбирает себе работу по уходу за животными. Несколько необычно для начала карьеры в ФРГ, но не всегда гладкие легенды являются самыми действенными. Зигфрид Гюнтер должен поселиться под Бонном. Вскоре после перехода в ФРГ он потрясающе быстро находит себе место мастера по обивке мягкой мебели на заводах Форда в Кельне. Все подготовлено, его жена тоже переезжает туда. Ее мы обучили как помощницу. По прошествии двух лет так называемый источник еще не подключен, но оба устроены. Работу можно начинать. Однако, когда женщина во время поездки домой через Берлин беседует со мной, я отмечаю некую несуразицу в ее речи. Письма, которые она после этого пишет секретными чернилами и которые поступают ко мне, становятся все более сумбурными. Когда Зигфрид сигнализирует, что с его женой не все в порядке, ее обследуют в Берлине. Врачи устанавливают шизофрению. Я прерываю их работу. Оба возвращаются назад в ГДР. Брак распадается. Она живет снова в Лаузице и часто бывает на лечении в Берлине. Я чувствую ответственность за них и забочусь о них в дальнейшем. Через несколько лет она умирает. Таков трагический конец даже не начавшейся по-настоящему карьеры разведчика. Что стало причиной болезни: тяжесть конспиративной жизни или что-то другое — медики сказать не могут.
Для других успешно заброшенных резидентов и помощников мы определяем источники. Вскоре мы в состоянии вести в ФРГ источники, хотя и немногочисленные поначалу. Резиденты переправляют информацию нам в ГДР. Ценный материал предоставляют Рут Мозер и Норберт Мозер, подполковник федеральных ВВС, Бруно Винцер, майор и пресс-офицер группы ВВС «Зюд», Петер Келлер, работающий в телетайпном центре Министерства обороны ФРГ. Супружеские пары, великолепно обученные в профессиональном плане, такие, как Хайнц Баудэ и Инге Баудэ, Йохен Пингель и Карин Пингель, Ханс Фирян и Эвелин Фирян, Руди Архут, заботятся о том, чтобы документы и информация доходили до нас. Все супружеские пары, к моменту их перемещения в возрасте примерно 25 лет, работавшие в ГДР учителями или в государственной администрации, умеют общаться с людьми и руководить ими. После разоблачения (никто из них не виноват лично) они ведут себя как профессионалы. Все возвращаются назад в ГДР.
Однако контингент резидентов все еще недостаточен. Мы хотим уплотнить сеть передачи информации. Для облегчения выбора кандидатов на засылку МГБ начинает «Акцию 100». Из районных служб приходят первые сообщения. Технологию отбора выдерживают не 100, а лишь около 15 кандидатов. Наша сеть в оперативном плане становится плотнее. Каждый день мы набираемся опыта и этим закладываем основу для грядущих успехов. С некоторыми провалами, личными поражениями я справляюсь, но человеческие страдания моих разведчиков не отпускают меня.
У нас возникает новая проблема. По разным причинам один за другим возвращаются назад в ГДР первые резиденты и источники. Для них снова начинается жизнь в совершенно других условиях. При вхождении в нее мы, конечно, помогаем. В официальный аппарат Главного управления разведки мы их, как правило, не имеем права принимать. Строго прописанные инструкции МГБ по кадровой политике запрещают это. Безопасность в работе секретной службы стоит на первом месте. Но для нас это люди, с которыми мы связаны дружескими узами. Они также располагают опытом и знаниями, которые мы можем использовать. В отдельных случаях их все же удается устроить на работу непосредственно к нам.