Вергилия Коулл – Deus Ex… Книга 2 (страница 9)

– Если ты не разлюбил меня, тогда приходи сегодня вечером, – рачонок бросилась ему на шею, обняла крепко-крепко, и Рогар закрыл глаза, забыв, как дышать, как шевелиться, как думать о чем-то в ее объятиях. Скольких мужчин она так обнимала? Шион говорит, что многих. Но сейчас не хочется об этом думать. И об угрозе Подэры, об их взаимной лжи, о том, что он до сих пор не разобрался, какая из реальностей правдива – ни о чем не хочется думать, лишь бы рачонок по-прежнему любила его.

– Приходи, – продолжила звать она, – мне так плохо без тебя. Одной. И Лауру плохо. Он зовет тебя. Скучает. Хотя бы ненадолго. Приходи к нам.

Отвратительный муж. Отвратительный отец.

– А ты не боишься?

Слова сорвались с его губ сами, помимо воли. Рогар ощутил, как напряглось под его большими ладонями маленькое тело Кайлин, какой жесткой стала ее спина, когда она выпрямилась, чтобы заглянуть ему в лицо.

– А чего мне бояться?

Он снова зажмурился. Врет. Если бы сказала правду…

– Того, что ты убьешь меня во сне?

Ошеломленный, он крепко стиснул ее талию руками, и Кайлин поморщилась.

– Ты ведь это хочешь услышать? – тихо спросила она. – Но я ведь не прошу тебя оставаться на всю ночь. Я прошу лишь не выбрасывать меня из своей жизни в моменты, когда ты сам находишься на распутье. Ты привык рвать путы, когда вот тут… – она тронула пальчиками его грудь поверх котта, – …становится невыносимо. Но я уже говорила тебе однажды. И повторю опять. Пусть мои слова банальны. Но я хочу быть рядом в любой момент твоей жизни.

Рогар сглотнул. Каждый вздох, казалось, давался ему с огромным трудом.

– Я… не уверен, что сейчас не сплю.

– А что тебе подсказывает сердце? – пытливо вгляделась она ему в лицо.

– Сердце… – он ядовито усмехнулся, – я привык слушать то, что подсказывает мне опыт. Выучка. Логика.

– Зрение, – кивнула она. – Но если человек слепнет, он учится полагаться на другие органы чувств. Если логика… разум… подводят тебя, может, стоит найти другие ориентиры?

Не веря своим ушам, Рогар покачал головой. Вот как ей это удается? Когда-то давным-давно, кажется, что целую вечность назад, она точно с таким же видом спорила с ним по поводу космоса и тайн вселенной, когда ему казалось, что дикая аборигенка и малейшего представления не может иметь о мире по сравнению с ним. И когда она в лицо сказала ему, что он пьет, лишь бы не думать о детях. И много-много раз еще, когда ей удавалось удивить его неожиданным ходом мыслей. Она – не такая, как все. Но и он – не такой. Они оба – в своем роде изгои в своих мирах. Может, это их и объединило?

– Я почти поверила, что ты меня больше не любишь, – с упреком, кокетливо надув губы, продолжала Кайлин, – пока не привезли песок. С ума сойти, как тебе только в голову пришло такое?

Рогар лишь усмехнулся.

– И как давно ты его заказал? Посмотри на меня. Признавайся, как давно?

– Довольно давно.

Она забавно закатила глаза, высчитывая что-то в уме, затем ахнула:

– Сразу после нашей свадьбы?

– Я раздумывал над подарком, но посчитал, что драгоценными камнями тебя не удивить.

Кожа под искалеченным глазом Рогара болезненно натянулась, когда Кайлин сильно закусила губу, чтобы спрятать довольную ухмылку. Он поймал себя на мысли, что старается не улыбаться и сам.

– Значит, Ириллин ты дарил ткани и украшения, а мне… песок?

– Что-то мне подсказывает, что ты не в обиде.

Она потупилась, но Рогар знал, что прав.

– И что мне теперь делать со всем этим богатством?

– Что хочешь.

– Кажется, я знаю, – ее глаза заполыхали неистовым пожаром. – И ты тоже догадываешься, да, мой дей? Ты ведь поэтому подарил мне именно песок, а не такие же подарки, какие дарил всем прочим любовницам?

Рогар красноречиво возвел взгляд к потолку. На самом деле, он снова попал в ту же ловушку: наслаждался звуком ее смеха, дал слабину, как всегда с ней рядом.

– Потому что ты знал, как мне одиноко в цитадели, – Кайлин покраснела от собственного признания. Видимо, оно далось ей с трудом. – Потому что ты видел, что меня здесь не принимают.

Знал. Видел. И ломал голову над тем, как это изменить, но насильно любить не заставишь, он-то и с собственной репутацией не сильно за столько лет преуспел. Но рачонку хотелось сделать приятное. Да и она, похоже, уже что-то замыслила сама..

– И потом ты удивляешься, за что я тебя люблю? – играя, она снова обхватила его лицо и принялась шутливо целовать его искалеченный глаз, как полюбила в последнее время делать.

– Нет. Я просто тоже тебя люблю.

Кайлин замерла. Она медленно отстранилась, все еще продолжая прижимать шершавые от песка ладони к щекам Рогара. Сглотнула. Слабо улыбнулась.

– Ты не часто мне такое говоришь…

Да практически никогда. Но сейчас, несмотря на свист и вопль разлома, на то, что крылатые и зубастые тени когтились и скалились по углам, на то, что в любую секунду на него могло нахлынуть нечто – и он схватил бы этот нож и вонзил бы себе в ухо, или в грудь, или в уцелевший глаз, или, что еще хуже, в нее, столь доверчиво распахнувшую ему свои объятия… сейчас ему хотелось просто видеть ее счастливой и наслаждаться этим.

Потянувшись, Рогар взял нож с края стола и вручил Кайлин.

– Снова? – приподняла она брови.

– Мне так будет спокойнее.

– Хорошо, – без тени возражений она приняла оружие. Умница. Быстро учится рядом с ним. – Но тогда и у меня для тебя будет подарок.

Теплая шубка полетела на пол, сверху упал нож. Закусив губу, Кайлин коснулась застежек на воротнике платья.

– Если не хочешь ночью, мой дей, мы можем сделать это сейчас.

Рогар мгновенно подался вперед, чувствуя, что на глазах пьянеет. Он посадил ее на край стола, на котором располагался макет разлома, опустился на колени, поднимая длинный подол вверх по стройным женским ножкам, сгорая от желания скорее приникнуть к живительному источнику ее плоти. До чего он довел ее. И себя. Эта небольшая слабость будет наградой за мучения им обоим.

– Может, заодно и покажешь мне, что находится в усыпальнице под цитаделью? – прошептала Кайлин, пока он снимал с нее подбитый мехом сапожок. – Ириллин говорила…

Рогар сглотнул. Отдернул руки.

– Мой дей! – донесся ему в спину ее отчаянный, обиженный крик, но Рогар уже вышел из кабинета и захлопнул за собой дверь что было сил.

***

Наконец наступил день, когда меаррские костры заполыхали в полную силу. Столбы густого черного дыма днем поднимались к небесам, а ночью вся долина озарялась светом яркого пламени. Казалось, даже мороз отступал от такого обилия жара. Повсюду, сколько хватало глаз, на склонах мерцали крохотные желтые звездочки – это камнелюди, дикий и малочисленный народец, обитающий далеко в горах, подбирался ближе, притянутый зовом стены. В деревне их не боялись, но и не привечали, а цитадель была им не по зубам. Они будут понемногу спускаться, каждую ночь разжигая свои костерки чуть ближе к твердыне, чем в предыдущую, и периодически оглашать морозный воздух долины неразборчивыми воплями и визгами, а когда разлом схлопнется – уйдут до следующего раза.

Печалиться Кайлин больше не могла. Не хотела, да и не получалось. Ночами ей снились яркие, разноцветные сны – все как один светлые и счастливые. Днем в восторг приводила каждая мелочь. Впрочем, ее приподнятому настроению способствовало и то, что хмурых лиц вокруг поубавилось. Все обитатели цитадели стали шумными и веселыми, какими она не видела их еще с тех пор, как прибыла сюда. Даже Далирин перестала охать и жаловаться и вскользь обронила, что практически свыклась с жизнью в этом месте.

Рогар сказал, что Кайлин может распорядиться его подарком так, как считает нужным, и она воспользовалась предложением. Песок теперь устилал пол центрального зала, а вся цитадель гудела от новости: иххоран нынче будет не такой, как всегда. Мужчины и женщины должны нарядиться островитянами, в дань уважения родине деи, в честь их недавней свадьбы с богом. Верные служанки Ириллин, конечно же, с фырканьем заявили, что лучше запрутся в башне вместе с госпожой, чем станут поддерживать глупую причуду, но другого Кайлин и не ожидала. Когда нижние ворота цитадели распахнулись, и во внутренний двор въехал обоз с группкой разношерстных женщин, собранных по соседним землям, она видела, как загорелись глаза у уставших от строгой муштры дея кнестов. А Кайлин всю жизнь, с самого детства, только и делала, что готовила праздники для мужчин.

Иххи, которые и сами тут были чужачки, легко и благожелательно выслушали распоряжения Кайлин и согласились надеть такие платья, какие она им скажет. Дей уже несколько дней не выходил из своих покоев, а теперь и Ириллин заперлась у себя в башне, заявив, что у нее нет повода для праздника, и никто не мешал новоиспеченной дее наконец-то распоряжаться людьми. Наконец-то она почувствовала себя хоть в чем-то нужной! От радостного возбуждения она не ощущала под собою ног, порхая по столь ненавистным прежде многоуровневым лестницам цитадели.

Рогар не выходил, не мог больше выдерживать звуков, которые издавала стена, так, чтобы не срываться на окружающих, но подарки от него по-прежнему поступали. Обозы текли в Меарр полноводной рекой, груз песка положил лишь начало. Кайлин спустилась посмотреть, как кнесты, пыхтя, затаскивают по лестницам тяжелый музыкальный инструмент, состоящий из нескольких полых трубок. Звук получался, когда музыкант качал мехи ногой, нагнетая внутрь устройства воздух, а затем проводил специальной палочкой по верхушкам труб, извлекая нужные ноты. Инструмент должны были разместить в главном зале и воспользоваться им на празднике, но Кайлин знала, что Рогар приказал его доставить в цитадель совсем не ради того, чтобы повеселить кнестов. Как и песок, подарок предназначался лишь ей, чтобы порадовать ее, развеять ее одиночество, заставить улыбнуться. Кому как не богу, бывавшему на Нершиже, знать, как важна для нее возможность окунуться обратно в детство.