Вергилия Коулл – Deus Ex… Книга 1 (страница 12)
«Пол в отцовской хижине давно не видел столько разнообразной жидкости за раз. На Нершиже мало влаги, это все знают», – зачем-то подумала Кайлин, отводя взгляд от тела ранее убитого брата-через-одну-кость, лежащего поодаль. На площади перед хижиной продолжали звучать музыка и веселые голоса. Простой народ на улице даже не подозревал о том, какие страсти разворачиваются в доме.
– Да?! – губы дея кривились в злобной усмешке. На Шиона он даже не смотрел, только на нее, заставляя ежиться и мысленно желать ему провалиться обратно в беспамятство и безумие, только не сверлить ее так взглядом. – Ты забыл одну вещь, кнест.
«Вот я и попалась», – все так же отрешенно констатировала про себя Кайлин, разжала пальцы и услышала, как кинжал Шиона, неосмотрительно брошенный им среди еды, зазвенел по каменному полу. Она испытывала благодарность к любимому за то, что до последнего пытался защитить ее, но самой отпираться и юлить почему-то не хотелось. Глупая гордость однажды погубит ее, как сказал бы отец. Та самая гордость, которая заставляла стоять на причале и воротить нос от дея, когда сразу было понятно, что выбор здесь ей не принадлежит.
Кто-то отчаянно вскрикнул, и Кайлин заметила, как мачеха рванулась к ней, но старейшина быстро преградил той дорогу своим коралловым посохом. Трудно ли побороть беременную женщину, на которой нет лица от ужаса? К мачехе за заступничество Кайлин тоже испытывала благодарность, но в глубине души порадовалась, что отец остановил жену. Его дочь заступилась за Нерпу – и к чему это привело? Нет, лучше бы никому за нее теперь не заступаться. Ее жизнь не настолько важна для общей пользы, зато бог, глядишь, отведет душу и подобреет.
– Какое наказание положено за оскорбление дея, Шион? – отвлек ее от размышлений ненавистный голос. Кто-то схватил Кайлин под руки, оглянувшись, она с удивлением увидела угрюмых мужчин из личной охраны бога. Зачем они ему? Он прекрасно защищает себя сам, да еще утверждает, что человеческое оружие против него бессильно. Наверное, держит охрану для статуса.
– Смерть, мой дей, – последовал ответ, и мачеха Кайлин снова отчаянно вскрикнула.
Но богу этого было мало.
– А за покушение на жизнь дея?! – продолжал глумиться он.
Длинные ресницы Шиона, такие же совершенные, как весь он, затрепетали.
– Мой дей, – зашептал он так, что, пожалуй, только бог да сама Кайлин могли его расслышать. – Принимая во внимание ее возраст… ее воспитание… мой дей, должен заметить, что мы попали к дикому племени, они все неразумны, как дети…
– Разве я приказывал умолять?! – высокомерно и чуть сердито бросил тот. – Мне нужен простой ответ: какое наказание ты бы назначил за покушение на жизнь своего дея?
Кайлин видела, с какой силой Шион закусил губу, как виновато покосился на нее. Милый, добрый, единственный, кому она так хотела отдать свое сердце! Она попыталась подбодрить его улыбкой и взглядом: ясно же, что бог поставил его в такое положение, где невозможно уже что-то предпринять. Уж кому, как не ей знать всю тягость безвыходных положений?
– Десять плетей, мой дей, – наконец проговорил Шион и низко опустил голову.
– Ну что же… – бог задумчиво помолчал, – …дешево же ты оценил жизнь своего дея. Но пусть будет, как ты скажешь. Накажи ее сам.
Кайлин едва не рассмеялась. Десять плетей? Когда меньший проступок в отношении дея карается смертью?! Да Шион же пожалел ее! Она хотела даже сказать ему это вслух, но кто-то из охраны толкнул ее на пол, рывком порвал на спине платье. Кайлин было плевать на дорогую ткань. Никто из мужчин никогда не жалел ее раньше – вот что важно. Чуть повернув голову, она видела, как мачеха рыдает на плече отца, видела его лицо. Облегчение, явственно написанное там, говорило само за себя. Как восхитительно все складывается! Казнить Нерпу бог вроде бы передумал, а что такое несколько ударов для крепкой своевольной дармоедки?!
Впрочем, благодарности от него она и не ожидала.
Шиону поднесли небольшую плеть с витой рукоятью, по виду больше подходящую для того, чтобы погонять животных. Он по привычке взял ее правой рукой, но пальцы, испачканные кровью, не держали, и плеть упала совсем рядом с Кайлин.
– Все в порядке, – шепнула она, когда он наклонился, чтобы взяться за рукоять левой. – Я не боюсь. Отец тоже наказывает меня, и довольно часто.
Шион посмотрел на нее широко распахнутыми глазами и резко выпрямился. Кайлин осталась стоять на четвереньках, перед ее лицом маячили лишь мокрые камни пола, да подбитые железом сапоги дея. Ее всю трясло, хотелось почему-то хохотать и плакать одновременно. Все началось с того, что бог из цитадели просто не понравился ей – и вот куда все пришло: он с любопытством наблюдает, как желанный ей мужчина хлещет ее беззащитную спину.
«Он сразу понял, что я презираю его, – догадалась вдруг Кайлин, – тогда, на причале, он все-таки заглянул мне в душу. И теперь он мстит».
Она пребывала в таком возбуждении, что первый удар даже не почувствовала. Только что-то свистнуло над ухом, и между лопатками стало горячо.
– Да ты же гладишь ее, как любовницу, Шион, – прозвучал над головой вкрадчиво-мягкий голос дея.
Впрочем, второй удар не сильно отличался от первого. Даже рискуя навлечь на себя гнев бога, Шион не желал причинять ей настоящую боль. Дей опустился на корточки, его пальцы заправили одну из непослушных прядей Кайлин за ухо. Она набралась смелости посмотреть ему в лицо и увидела там удивление.
– Почему ты не плачешь?! – спросил он так, словно изучал необычную, только что встреченную букашку, и даже для верности догадок провел большим пальцем по ее щеке под глазом. Кожа на подушечке оказалась чуть шершавой, но теплой, закрыв глаза, Кайлин, пожалуй, бы не отличила прикосновение бога от человеческого.
Плакать? Вот глупости! Бог из цитадели, видимо, плохо знал, что такое жизнь на Нершиже, если решил, что она станет лить слезы из-за пары ударов. Нет, глаза у Кайлин часто бывали на мокром месте. Например, она бы заплакала, если бы умер еще кто-нибудь из маленьких братиков и сестер. Или если бы отец решил отдать ее мачеху океану, по традиции повесив той камень на шею. Если бы ей пришлось отдать невинность какому-нибудь мерзкому старику – тоже бы порыдала. Не на виду, но потом, в уединении, наверняка. А из-за наказания… Кайлин стало еще веселее. Она открыла рот, чтобы поделиться с деем воспоминанием, что раньше у отца был другой посох, из золотистого коралла, и его пришлось сменить на розовый, потому что старейшина сломал его об нее, но ей помешали.
– Семь человек, мой дей! – выпалил вдруг островной правитель, и Кайлин могла поклясться, что краем уха слышала, как мачеха что-то сбивчиво шепчет ему. – Нершиж отдаст вам семь сыновей, только смилостивитесь к нам!
Взгляд дея, только что рассматривающий Кайлин с любопытством, изменился. Деловитость там светилась и… торжество. Бог быстро выпрямился, оставив ее в покое.
– Двадцать пять, старик. Одного ты убил сам, но еще двоих, так и быть, не стану трогать.
Как назло, очередной удар пришелся по месту, куда плеть уже попадала, и Кайлин охнула, не сдержавшись. Мачеха дернула мужа за рукав и забормотала еще быстрее.
– Д-д-десять! И моя дочь…
Он осекся, услышав звук нового удара.
– Мой дей… – сквозь зубы выдавил Шион, – если они нам уступают… давайте тоже уступим. Получить что-то лучше, чем уйти с пустыми руками. Вы можете приказать спалить остров дотла… но как это поможет цитадели?..
– Двадцать, – нехотя снизошел бог. – И я так и не казнил вашего попрошайку.
– Двенадцать, мой дей! Вы оставляете нас на погибель! Я понимаю, что моя дочь вас рассердила, но сегодня же вечером она сделает все, чтобы загладить вину!
Кусая губы от болезненного жжения на коже, Кайлин усмехнулась. Отец по-прежнему надеется, что дей выберет ее? После того, как тот приказал всыпать ей плетей? После того, как видел, что она бросилась на него с ножом?! Впрочем, дей уплывет, а ее замужество останется под большим вопросом, и только беременность спасет репутацию от провала. Особенно – беременность от дея. Она и так достаточно опорочила себя. Красота женщины заключается еще и в ее покорности, кому нужна жена, способная попытаться убить {
Но ее переживания так и остались при ней, пока торг продолжался.
– Пятнадцать, – выкрикнул отец Кайлин, хватаясь за сердце и сотрясаясь вместе со своим посохом. – Это даже больше, чем Нершиж мог бы вам дать, мой дей!
И неожиданно свист плети прекратился. Может, Кайлин сбилась со счета? Ей казалось, что еще не конец… Обернувшись через плечо, она увидела, что рука дея перехватила рукоять плетки из пальцев бледного как смерть Шиона.
– Пятнадцать, – медленно кивнул он, соглашаясь с ее отцом, – но каждого выберу я сам.
– Как пожелает мой дей, – обмяк старейшина, промокая лоб рукавом одеяния, – и моя дочь…