Verbena Verbena – Пепел её невинности (страница 4)
Не девочка из прошлого. Не запуганная пленница. А женщина – красивая, опасная, соблазнительная. Её волосы, вымытые и высушенные невидимыми слугами, струились по плечам, как поток лунного света. Глаза казались огромными, тёмными от тревоги, но в них уже не было прежней покорности.
Сара подняла руку, провела пальцами по пряди волос, начала медленно расчёсывать их. Движение было успокаивающим – одно, второе, третье…
И вдруг – что‑то не так.
Её пальцы замерли. В зеркале она увидела это: среди белоснежных волн – тонкая, почти незаметная, но совершенно чёрная прядь.
– Нет… – прошептала она, хватая прядь в кулак, поднося ближе к глазам. – Это… это не может быть…
Но это было.
Чёрная. Как уголь. Как ночь. Как его глаза.
Сердце заколотилось в горле. Она отвернулась от зеркала, снова посмотрела – нет, не иллюзия. Прядь была настоящей.
Почему? Когда? Как?
И тут она поняла.
Тот самый, что вспыхнул в ней, когда он приказал ей встать на колени. Тот самый, что обжёг изнутри, превратив страх в ярость. Она позволила ему. Впервые в жизни она не просто испугалась – она возненавидела.
И это изменило её.
– Что это?.. – её голос дрогнул, сорвался на шёпот. – Что он со мной делает?..
Она прижала ладони к щекам, пытаясь унять дрожь. Но страх уже расползался по венам, как яд. Что ещё изменится? Что ещё он заберёт у неё?
Дверь тихо отворилась.
Без стука, без предупреждения. В проёме стоял тот самый слуга – бледный, с пустыми глазами, с прямой спиной, как у манекена. Он не произнёс ни слова, лишь кивнул в сторону выхода.
– Пора, – его голос звучал безжизненно, но в нём слышалась незыблемая твёрдость. – Вас ждут на кухне.
Сара сглотнула. Она хотела спросить – зачем? Почему именно сейчас? Но знала: ответа не будет. Только приказ.
Она последний раз взглянула в зеркало. Чёрная прядь сверкала, как предупреждение.
«Я не сдамся», – подумала она, сжимая кулаки. – «Я не стану такой».
Пока они шли по лабиринту коридоров – мимо гобеленов с кровавыми сценами, мимо статуй с пустыми взглядами, мимо дверей, за которыми слышались шёпоты и стоны, – Сара наконец решилась заговорить:
– Почему мне дали такие покои? – её голос прозвучал тише, чем она хотела. – Это не для служанки…
Слуга не обернулся. Он шёл вперёд, словно не слышал вопроса. Но через несколько шагов всё же ответил – так же безэмоционально, но с едва уловимой ноткой предостережения:
– Вы… не просто служанка. Вы – избранная. Господин Кристиан… он говорил с матерью. Я слышал.
Сара замерла на полушаге.
– О чём вы? – она схватила его за рукав, заставляя остановиться.
Слуга медленно повернул голову. Его пустые глаза встретились с её взглядом.
– Он сказал, что вы ему интересны. Не как человек. Как девушка.
Слова повисли между ними, тяжёлые, как свинец. Сара почувствовала, как кровь прилила к лицу.
– Что это значит? – её голос дрогнул. – Почему он… почему я?
– В этом замке слова имеют вес, – повторил слуга, отстраняясь. – Особенно
Он снова двинулся вперёд, и Сара, сглотнув, последовала за ним. Мысли кружились в голове: «интересна
Когда они вошли в кухню, разговоры мгновенно стихли.
Огромное помещение с высокими сводами, заполненное дымом от очагов и паром от котлов. Десятки служанок – в простых серых платьях, с закатанными рукавами, с усталыми лицами – замерли, глядя на неё.
Слуга шагнул вперёд и произнёс громко, чётко, так, чтобы слышали все:
– Перед вами – Сара, ваша новая повелительница. Господин Кристиан даровал ей власть над вами. Отныне её слово – закон.
Тишина.
Только треск огня в очаге, только шипение масла на сковородах.
Потом – перешёптывания.
– Она слишком красива…
– Почему она?
– Это нечестно…
Сара чувствовала их взгляды – колючие, полные зависти, раздражения, даже ненависти. Она не была одной из них. Она была
Одна из служанок – высокая, с жёстким взглядом – шагнула вперёд.
– И что же, – её голос звучал насмешливо, – мы теперь должны кланяться тебе, как госпоже?
Сара молчала. Она не знала, что ответить. Она не хотела быть их госпожой. Она просто хотела… вернуться домой.
Но вместо этого она подняла голову, посмотрела прямо в глаза той женщине и произнесла – тихо, но твёрдо:
– Я не прошу поклонения. Я прошу лишь уважения. Я ничего сама еще не знаю…
Смех. Короткий, резкий, как удар хлыста.
– Уважение? – служанка шагнула ближе. – Ты пришла сюда в шёлке и кружевах, а мы… мы моемся в ледяной воде и спим на соломе. Где тут справедливость?
Сара почувствовала, как внутри снова поднимается тот самый гнев – тёмный, жгучий. Но на этот раз она не дала ему попасть в душу. Она лишь сжала кулаки, так что ногти впились в ладони, и сказала:
– Я не выбирала это. Но я принимаю. И вы… тоже должны. У меня нет выбора…
Тишина снова опустилась на кухню.
А где‑то в глубине замка Кристиан улыбался. Ведь ему хотелось сделать из неё – себе подобного демона.
Когда шум на кухне стих и служанки, перешёптываясь, вернулись к своим делам, слуга жестом велел Саре следовать за ним. Они вышли в узкий боковой коридор, где царил полумрак и пахло сыростью старого камня.
– Остановитесь здесь, – произнёс дворецкий, поворачиваясь к ней. Его бледное лицо в тусклом свете казалось высеченным из мрамора. – Нам нужно поговорить.
Сара сглотнула, но кивнула. Она чувствовала: сейчас прозвучат слова, которые изменят всё.
– Вы, вероятно, не понимаете, что происходит, – начал Фридрих, и в его голосе впервые проступила не безжизненная монотонность, а нечто похожее на… сочувствие? – Позвольте объяснить.
Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово.
—Меня зовут Фридрих, я главный слуга хозяина. Эти женщины – не просто служанки. Это купленные души. Кто‑то был продан родителями в час крайней нужды, кто‑то сам заключил договор с господином Кристианом в земной жизни. Их судьбы принадлежат ему. А теперь – и вам.
Сара побледнела.
– Что значит «принадлежат мне»?