Вера Зверева – Карл Великий: реалии и мифы (страница 48)
И. Я. Эльфонд
Образ Карла Великого во «Франкогаллии» Ф. Отмана
Автора «Франкогаллии» — знаменитого юриста и политического публициста Ф. Отмана — историки уже давно признали «отцом германистики» в связи с проблемой генезиса французского государства[61]; именно он поставил вопрос об этногенезе французов и настаивал на важнейшей роли германского элемента в становлении французской нации. Резко негативное отношение к романскому наследию, ненависть к Римской империи и неприятие католицизма неизбежно влекло мыслителя к проблеме исторического места германцев, их роли в гибели Римской империи и становлении современных европейских государств, в частности Франции.
Его изыскания о периоде зарождения франкского государства преследовали цели, достаточно далекие от чистой эрудитской науки: Отман с редкой последовательностью и энергией стремился найти в прошлом доказательства существования верховной власти народа и выборности королевской власти. События ранних этапов развития франкской государственности служили ему для опровержения порядков французского абсолютизма XVI в.
Хотя Отман защищал прежде всего принцип выборности королей и, соответственно, львиную долю его внимания привлекала история Меровингов, образ Карла Великого приобрел в его сочинении особую значимость: Отман как бы апеллировал к правлению Карла как высшему подтверждению своих тезисов и считал его кульминационным моментом в истории франков, которых объявлял основателями французского государства и французской нации. Поэтому образ Карла Великого интерпретировался им исключительно как образ величайшего и мудрого правителя, чьи личные качества способствовали прославлению имени франков и созданию грандиозной империи.
Источники, на которые опирался историк, характеризовались «отчетливо выраженной тенденцией — апологии каролингской династии» (Вайнштейн, 131). Однако можно заметить, что их отбор был сделан своеобразно: Отман практически не обращался к летописанию, но предпочитал произведения хронистов и биографов. Для него, безусловно, основным поставщиком сведений являлась «Жизнь Карла Великого» Эйнгарда, причем здесь он проявлял критический подход, утверждая, что этот труд биограф «написал для того, чтобы возвеличить Карла Великого и Каролингов и приуменьшить значение Меровингов» (Hotman, 256). Кроме этого, он довольно широко использовал «Хронику» Регинона Прюмского, Эймона из Флери и упоминал сочинение архиепископа Турпена, который, по мнению Отмана, «столь же глуп, сколь невежествен, и написал не жизнеописание Карла Великого, а сказку о нем». Естественно, что он критически оценивал этот труд, как «смесь басен старых баб и безумных россказней»[62]. Характерно также использование сочинений целого ряда позднейших средневековых хронистов. Оценки деятельности Карла и его империи он приводил как средневековые (Оттон Фрейзингский, аббат Эккехард, X. Зурита, Дитрих Нимский), так и гуманистические (И. Науклер и «Эннеады» М. А. Сабеллико). К некоторым источникам Отман относился критически (Дитрих Нимский), на данные других ссылался безо всяких сомнений, но сам его подход весьма показателен: автор сознательно отбирал из огромного множества сведений о франках (а во «Франкогаллии» только в связи с этим периодом упоминались сочинения примерно тридцати авторов) именно то, что наиболее подходило к его теоретической концепции происхождения и характера франкской государственности.
Интерпретация им образа государства франков (Франкогаллии) и самого Карла Великого опиралась на два положения: Франкогаллия — страна свободы, Карл Великий — страж ее порядков и великий правитель. В силу этого Карл фактически не интересовал автора как личность, он и не пытался индивидуализировать образ короля, напротив, опускал подобную информацию биографий и хроник. В его изображении Карл — величайший государь, образец мудрого правителя и собиратель галльских и германских земель.
Карл Великий предстает во «Франкогаллии» как непосредственный создатель могучего франкского государства: «когда королем франков был Карл Великий, то вся Галлия (Кельтика, Бельгика и Лузитания) и Германия от Рейна до Иллирии составляли единое королевство Франкию» (Hotman, 256). Власть его изображена настолько исключительной, что по могуществу к самому Карлу Великому изо всех представителей его династии смог приблизиться только один Карл Толстый: «единственный изо всех французских государей, правивших после Карла Великого, который обладал столь же большой властью, как и Карл» (Hotman, 240). Карла От-ман провозгласил величайшим не только из франкских государей, но и из французских королей: «он в результате своих великих деяний присоединил к своему королевству почти всю Европу и который с согласия всех народов постоянно именовался «Великим» (Ibid., 392).
В то же время Отман полагал, что Карл, даже став императором, прежде всего оставался франкским королем, объясняя это предпочтением Карлом франков вследствие их исключительных качеств, среди которых важнейшим он объявил любовь к свободе: «Карл Великий предпочитал франкскую часть германского народа прочим германцам и фризам, поскольку именно франки добились этой наисладчайшей свободы» (Ibid.).
Именно по этой причине, Карл Великий, по утверждению Отмана, и выступал как защитник и гарант франкской свободы и даже не пытался ликвидировать ее или же посягнуть на права франкского народа: «Карл Великий не мог лишить франков их прирожденного права и свободы, и он никогда не предпринимал ничего важного, не выяснив прежде мнения народа и решения знати» (Ibid., 392–394). Таким образом, в изображении Отмана Карл Великий не просто ценил франков за их любовь к свободе и независимости, но и соблюдал принцип народного суверенитета, выражавшийся согласно автору в обязательном выяснении позиции населения и согласовании действий монарха со знатью.
Особое значение приобретает во «Франкогаллии» вопрос о политике императора в отношении перехода короны. Отман старательно стремился доказать, что Карл Великий не был наследственным государем. Поэтому он большое внимание отводил порядку вступления его на трон. Отман неоднократно подчеркивал, что приход Карла к власти был связан с избранием народа: «после смерти короля Пипина франки торжественно собрались и провозгласили своими королями обоих его сыновей, оговорив до этого одно-единственное условие — чтобы они разделили королевство поровну». Важность этого положения доказывается тем, что Отман привел эту мысль аббата Эккехарда в разных местах своего труда. Для Отмана даже величайший король мог быть только наделен властью, и он неоднократно подчеркивал, приводя цитаты разных авторов (Регинона, Адо, Эймона) для доказательства, что можно было «стать королем лишь с согласия народа»[63]. Немаловажен для него и принцип равенства наследников: он отмечал, что наследники Пипина (отца Карла) разделили «территорию королевства поровну между собой, так, чтобы Карл правил той частью, которой владел его отец Пипин, а Карломан — той, которой прежде правил его дядя».
Он вступил в спор о роли Карла Великого в утверждении наследственной передачи короны. Для Отмана эта проблема принципиально важна: он доказывал, что наследственная передача власти (то есть узурпация прав народа) — наследие Капетингов. А потому он стремился опровергнуть тезис о том, что именно «Карл Великий установил порядок, согласно которому франки должны были принимать как своих королей сыновей, наследующих своим отцам-государям».
Тем более у него вызывала раздражение позиция Дитриха Нимского, утверждавшего, что и «самому Карлу королевство досталось по наследству». По мнению Отмана, «ничто не может быть глупее подобного утверждения». Император представлен у него как защитник священных прав народа: «Выше уже было показано, что Карл Великий полностью и неизменно соблюдал право народа франков возводить королей на трон» (Ibid., 242).
Однако Отман волей-неволей вынужден был признать возможную правоту своих оппонентов. Вероятно, утрата «верховных прав народа» для него все же более терпима в случае, если это произошло в пользу величайшего из государей прошлого. Он все же твердо стоял на том, что подобное могло произойти только при Карле Великом: «если слова Дитриха Нимского и содержат истину, то подтверждают и тот факт, что до Карла Великого королевство не являлось наследственным, но передавалось согласно избранию народа».