Вера Зверева – Карл Великий: реалии и мифы (страница 37)

В «Песни» экспозицией эпизода является описание приближения мавров, за которым наблюдает с холма Оливье, возвращающийся затем к Роланду и рассказывающий об огромном войске врагов (строфы LXXX–LXXXII). В «Пряди о Роланде» эпизод вводится зачином: «Теперь настало [время] рассказать о том, на чем мы ранее остановились», традиционным для введения к сцене. Обычно зачин содержит временную подробную характеристику последующего сюжета, исходя из сюжетного («Затем летом…», «Немного позже…», «В то время…», «Теперь…») или авторского («Теперь следует сказать о…», «Теперь надо обратиться к…») времени. Иногда введением к сцене служит обозначение ее героя: «Человека звали…». Автор «перевода», таким образом, не просто устраняет подробности описания (в первую очередь, войска мавров — его характеристика будет дана позже, в непосредственной связи с рассказом о сражении), но и оценочные высказывания, и психологические характеристики («тревогу и смущенье» графа Оливье). Тем самым, введение в эпизод утрачивает эмоциональную напряженность (в «Песни» надвигающееся войско мавров характеризуется дважды, причем второе описание пространнее и эмоциональнее первого и создает эффект нагнетания напряжения), психологизм, глубинную перспективу повествования.

Драматическое действие «пряди» как, впрочем, и основная часть эпизода «Песни», состоит из диалога; речи вводятся краткими фразами «И сказал», «И опять произнес Оливер», «Роллант ответил» и т. п. Однако диалог в «Песни» разнопланов: иногда он лиричен или рефлективен, наполнен деталями. Ответы Роланда на стереотипно сформулированную просьбу Оливье расширяются, варьируются основные темы ответа — постыдность обращения за помощью, надежда на меч Дюрандаль, уверенность в победе. Стилистической особенностью этого эпизода, как и вообще «Песни», является насыщенность текста повторами. Эпизодически в речь включается нарратив, присутствуют авторские комментарии и размышления. При этом каждая строфа образует относительно независимое единство со своей кульминацией. В «Пряди» драматическое действие составляет диалог, из которого практически полностью устранены все отступления, в том числе нарративы. Значительно сокращено количество эпитетов, особенно оценочных. Уходит из саги и неповторимый лиризм.

Заключение состоит из короткой фразы «Роллант отважен, а Оливер мудр, и оба они не побегут из битвы из-за страха смерти», в целом соответствующей старофранцузской концовке. Однако функции этого резюме различны: в «Пряди» фраза подводит итог диалога и завершает тему, в «Песни» она связывает диалог с последующим эпизодом.

Как мы видим, автор саги формирует сцену по принципу единства времени, места и действия, а также героев: он оставляет лишь двух протагонистов, Роланда и Оливье. За исключением описания самой битвы все эпизоды саги построены аналогичным «сценическим» образом.

Источники

Глазырина Г. В. Исландские викингские саги о Северной Руси. Тексты, перевод, комментарий. М., 1996.

ПР — Песнь о Роланде. Старофранцузский героический эпос / Издание подготовили И. Н. Голенищев-Кутузов, Ю. В. Корнеев, А. А. Смирнов, Г. А. Стратановский. М, 1964.

Riddarasôgur — Karlamagnüs saga ok kappa hans // Riddarasôgur / B. Vilhjâlmsson. Reykjavik, 1949–1951. B. 1–6, B. 1–3.

Karlamagnüs saga. The Saga of Charlemagne and his heroes / Tr. by . B. Hieatt. Toronto, 1975–1980. Vol. 1–3.

Bertelsen — ïnôreks saga af Bern / H. Bertelsen. Copenhagen, 1908. В. 1.

Литература

Мельникова E. A. Образование Датского государства (VIII — середина XI в.). Эпоха викингов // История Дании. М, 1996. T. 1.

Barnes G. The Riddarasôgur: a Medieval Exercise in Translation // Saga-Book of the Viking Society, 1977. Vol. XIX. № 4. P. 403–441.

Chadwick H. The Heroic Age. Cambridge, 1967.

Clover C. J. Scene in Saga Composition // ANF. 1984. B. 89. P. 58–83. Clover C. J. & Lindow J. Old Norse-Icelandic Literature: a Critical Guide. Ithaca, London, 1985.

Foote P. The Pseudo-Turpin Chronicle in Iceland. London, 1959.

Halvorsen E. F. The Norse Version of the Chanson de Roland // Bibliotheca Amamagnæana. Copenhagen, 1959. Vol. XIX.

Janzén A. Personnamn. Stockholm, 1947.

Kalinke M. E., Mitchell P. M. Bibliography of Old Norse-Icelandic Romances. Ithaca, 1985 (Islandica, vol. XLVI).

Lind E. H. Norsk-islàndska dopnamn och fingerade namn frân medeltiden. Uppsala, 1910. H. 5. Sp. 676–677.

Lukman N. Holger Danske // Kulturhistorisk Leksikon for nordisk Meddelalder. Kobenhavn, Oslo, Malmô, 1961. В. VI. Sp. 634–637.

Owe J. Svenskt runnamnregister. Stockholm, 1993.

Rossenbeck K. Die Stellung der Riddarasôgur in der altnordischen Prosaliteratur. Eine Untersuchung an Hand des Erzàhlstils. Bamberg, 1970.

Rothe L. A. Om Holger Danske. Kobenhavn, 1847.

Schlauch M. Romance in Iceland. L., 1934

Simek R., Pâllson H. Lexikon der altnordischen Literatur. Stuttgart, 1987.

Stephen G. N., jr. Formulaic Diction and Thematic Composition in the Chanson de Roland // Studies in the Romance Languages and Literatures, 1962. № 36. P. 1–56.

В. Д. Балакин

Карл Великий и империя Оттонов

Ахен, любимая резиденция Карла Великого, в мае 1000 г. стал местом невиданного происшествия. Юный император Оттон III велел искать в дворцовой капелле могилу Карла, о точном месторасположении которой не знали с тех пор, как здесь в конце IX в. похозяйничали норманны. Когда удалось ее обнаружить под мраморным троном в западном портале капеллы Св. Марии, он распорядился вскрыть гроб и взял из него золотой нашейный крест, а также кусочки еще не истлевшей одежды боготворимого им императора. Многие осудили этот поступок Оттона III, как святотатство, а составитель «Хильдесхаймских анналов» пошел еще дальше, истолковав его безвременную кончину спустя полтора года, как расплату за содеянное: «За это, как позднее выяснилось, его постигла кара Вечного Спасителя». За свою короткую жизнь Оттон III не раз повергал мир в изумление, за что и прозвали его «Чудом света». Тем более примечательно, что Титмар Мерзебургский в своей хронике отнесся к этому поступку императора с пониманием, интерпретируя его в ряду прочих мер по реализации задуманного им проекта «Возрождения империи римлян». В частности, это могло расцениваться как возобновление античного обычая: в свое время Цезарь специально посетил могилу Александра Великого в Александрии, а Октавиан Август велел вскрыть ее. Как они выразили свое почтение к македонскому герою, так и Оттон III почтил память Карла Великого, идейно-политическое наследие которого вошло неотъемлемой составной частью в его универсальную христианскую империю. Крест из могилы великого франка должен был символизировать преемственность традиции.

Империя Оттонов, как и многое в средневековой Европе, была каролингским наследием. Императорская коронация Карла Великого на Рождество 800 г. в Риме явилась событием общеисторического масштаба. Погибшая столетия назад империя была возрождена для новой жизни. Карл Великий ощущал себя наследником славных императоров Августа и Константина. Однако в глазах правителей Византии, подлинных и законных наследников древних римских императоров, он оставался не более, чем варваром-узурпатором. Так возникла «проблема двух империй», соперничество между западными и византийскими императорами. Была лишь одна Римская империя (Imperium Romanum), но два императора, каждый из которых претендовал на универсальный характер своей власти. Фазы их вынужденного взаимного признания перемежались периодами высокомерного игнорирования друг друга.

Однако Каролингская империя оказалась недолговечной, и после ее распада достоинство западного императора стало неудержимо терять свой блеск, пока и вовсе не угасло. По прошествии десятилетий, наполненных бурными событиями и потрясениями, Восточнофранкское королевство, будущая Германия, стало наиболее сильной в военном и политическом отношении державой Центральной и Западной Европы. Германский король Оттон I Великий (936–973) решил продолжать традицию Карла Великого. Исследователи придают большое символическое значение тому, что местом своей королевской коронации в 936 г. он избрал Ахен — столицу Карла Великого. Тем самым он заявил о своем намерении продолжать его политику, в частности возродить в 800 г. уже воссозданную, но затем снова угасшую Римскую империю. Ахенская коронация Оттона I явилась выражением великой идеи империи, началом нового этапа в европейской истории, прежде всего, в смысле сознательной преемственности с империей Карла Великого. Традиция Карла Великого пропитала сознание Оттона I. Он использовал эту традицию как средство для консолидации своего государства, в частности, возродил королевскую капеллу, привлекая на государственную службу духовенство, составлявшее костяк его правительственного аппарата, восстановил каролингскую систему пограничных марок для обеспечения безопасности королевства, активизировал миссионерскую деятельность среди датчан и славян.

Впрочем, еще отец Оттона I, Генрих I по прозвищу Птицелов, родоначальник первой правившей в Германии династии — Саксонской (919–1024), именуемой также династией Лиудольфингов или Оттонов, — намеревался следовать примеру Карла. Хотя прямых указаний на сей счет источники не содержат, однако есть ряд косвенных свидетельств, позволяющих предполагать это с большой долей уверенности. Так, итальянский хронист Лиутпранд Кремонский сообщает, что Генрих I приобрел у короля Бургундии Рудольфа II так называемое Священное копье, которое считалось копьем Константина Великого и в качестве такового давало право на его наследство, то есть на Италию и императорскую корону. Можно предположить, что именно это и имел в виду Генрих I Птицелов. Сам он не успел осуществить задуманное, но копье и связанное с ним наследство перешли к сыну.