Вера Зверева – Карл Великий: реалии и мифы (страница 36)

1. Прядь не имеет названия в дошедших до нас рукописях. Она посвящена юности и ранним подвигам Карла Великого до его походов в Испанию. Представляет собой сокращенный пересказ (временами — перевод) утраченной французской компиляции нескольких chanson de geste, составленной до второй половины XIII в. и получившей условное название «Жизнь Карла Великого» (*«Vita Caroli Magni»).

2. «Прядь о Ландресе» («Landres þâttn», вводится также описательной рубрикой «О даме Олив и Ландресе» — «af Fru Olif ok Landres»).

3. «Прядь об Оддгейре Датском» («Oddgeirs þâttr danska») содержит описание военных походов Карла. Основана на первой части одной из ранних редакций chanson de geste об Ожье Датчанине («Le chevalerie Ogier de Danemarche») и содержит сюжет о вражде Ожье и Карла. Происхождение фигуры Ожье, одного из приближенных военачальников Карла, во французском эпосе неясно. Уже в наиболее ранних редакциях «Песни о Роланде» он имеет устойчивое определение «Датчанин», однако его отряд, как оговорено в «Песни» (строфа CCXVII)[57], составлен из баварцев, т. е. его отнесение к датчанам ничем не мотивировано. Не выявлены и какие-либо параллели образу Ожье (французская форма связывается обычно с именем Holger, хотя в «Саге о Карле Великом» он назван Oddgeirr) в древнескандинавской литературе (в первую очередь, сагах о викингах). Во всех старофранцузских текстах XII в. Ожье играет периферийную роль, и лишь с начала XIII в. он становится популярным героем отдельных песней[58], причем его почитание, видимо, возникает в монастыре св. Фаро в Mo (Meaux) неподалеку от Парижа (Rothe). В Скандинавии песни об Ожье не получили распространения: помимо рассматриваемой пряди, он является героем лишь одной-двух поздних баллад, восходящих к этой пряди.

4. Прядь вводится описательным названием «О конунге Агуландо» («af Agulando konungi») и повествует о деяниях Роланда и Карла в Испании. Восходит к хронике Псевдо-Турпина «Historia Caroli Magni», но использует также «Песнь об Аспремоне» («Chanson d'Aspremont»).

5. «Прядь о Гуиталине Саксонце» («Guitalins þаttr Saxa») содержит описание саксонских войн Карла, основанное на некоем утерянном сочинении, сходном с «Chanson de Saxons» Жана Боделя.

6. «Прядь об Отуеле» («Otuels þâttr») представляет собой сильно сокращенный перевод «Chanson d'Otinel», рассказывающей об итальянском походе Карла и его коронации.

7. «Прядь о хвастовстве» («Geiplu þâttr»), которая в ряде рукописей имеет описательное название «О поездке в Иерусалим» («af Jôrsalafer»). Содержит вымышленное повествование о поездке Карла в сопровождении его «героев»-рыцарей на Восток и в Константинополь, где с ними происходят различные приключения. Прядь сильно различается в обеих редакциях, восходя к различным источникам. В редакции А прядь является переводом чрезвычайно популярной в Европе песни «Le Pèlerinage de Charlemagne en Orient»; источник редакции В не установлен.

8. «Прядь о Рунцивале» («Runzivals þâttr»), носящая в некоторых рукописях описательное наименование «О битве при Рунцивале» («af Runzivals bardaga»). Переработка «Песни о Роланде» в недошедшей до нас редакции, близкой, однако, кэмбриджской[59]. Сохранилась в трех из четырех рукописей «Karlamagnus saga», известен также фрагмент саги в ранней, второй половины XII в., рукописи.

В Скандинавии Роланд приобрел чрезвычайную популярность. Содержание пряди стало основой для многочисленных исландских рим и баллад. В XV в. он стал своего рода символом сохранения и поддержания порядка, охранителем народных прав. Почитание Роланда было, однако, сугубо городской традицией, связанной с торговлей. В большинстве торговых городов Северной Европы имелись деревянные или каменные статуи Роланда, символа городского права. Такие статуи стояли в Висбю на Торговой площади, в Skànning (Ôstergôtland).

9. «Прядь о Вилхьялме Короткий Нос» («Vilhjâlms þâttr korneis»), названная в некоторых рукописях описательно «О Вилхьялме Короткий Нос» («af Vilhjâlmi korneis»). Имеется только в редакции В. Представляет собой переработку сказаний о Гильоме Оранжском в варианте, несколько отличающемся от сохранившейся редакции песни «Moniage Guillaume».

10. Агиографическое сочинение под названием «О знамениях и чудесах» («um kraptaverk ok jarteignir») является церковной переработкой повествования о поездке Карла на Восток, в Иерусалим и Константинополь, которое в светском варианте представлено в седьмой пряди и имеет, видимо, тот же источник — «Путешествие Шарлеманя» («Pèlerinage de Charlemagne»). Наряду с интерпретированными в религиозном духе авантюрными сюжетами, прядь содержит характеристику Карла как главы христианского мира и рассказ о его смерти и погребении. Последняя часть основана на «Historia Caroli Magni» Псевдо-Турпина и «Историческом зерцале» («Spéculum historiale») Винсента Бовезского. Имеется только в редакции В.

«Сага о Карле Великом» пользовалась в скандинавском мире большой популярностью. Сохранилось более 30 рукописей, содержащих чаще всего ее отдельные части. Некоторые пряди подверглись последующим переработкам: в Дании был сделан сокращенный перевод на датский язык редакции А под названием «Karl Magnus Kronike»; в Швеции был осуществлен перевод прядей 7 и 8 на шведский язык («Karl Magnus»). Начиная с XIV в. отдельные сюжеты «Саги о Карле Великом» используются в исландских римах и фарерских балладах. Об их широком распространении в XIV в. свидетельствуют росписи церквей Средней Швеции первого известного по имени шведского художника — Альберта Пиктора.

Хотя большинство прядей представляют собой или включают переводы старофранцузских текстов, их можно назвать переводами лишь весьма условно. В первую очередь, происходит выравнивание жанровых особенностей оригинала: фаблио, шансон де жест, легенда, куртуазный роман — все они подвергаются унификации. Как содержательные, так и формальные признаки произведений этих жанров, очевидно, были и релевантны для переводчиков и читателей. Интерес представляло само содержание произведения, сюжет, и это отчетливо ощущается в синоптической «Саге о Карле Великом», источники которой, как мы видели, отличаются большим жанровым разнообразием.

Процесс «унификации» оригиналов и их приближения к традиционной для Скандинавии форме саги охватывал все элементы поэтики. Наряду с достаточно очевидными изменениями: пропусками эпизодов и нарративов определенных типов (лирического, философского содержания, распространенных описаний, особенно если они являются повторами или вариантами, преуведомлений, повторов, фактов, не относящихся к развитию основного действия, описаний, эпитетов, общих мест, резюмирующих замечаний и т. п.), дополнений и вставок (саговые вербальные формулы, пояснения, резюмирующие замечания, иногда сведения, отсутствующие в оригинале и неясные из контекста) (Halvorsen), оригинал подвергается и более глубоким модификациям. Во-первых, все пряди содержат прозаический текст[60], тогда как их прототипы имеют стихотворную форму. Во-вторых, иной становится нарративная структура текста.

«Runzivals fâttr» и «Chanson de Roland» имеют принципиально различные нарративные структурные единицы. «Песнь» состоит из лэ (laisses) разной длины, от 5 до 40 стихов, связанных ассонансами и по-разному соотносящихся с сюжетом. Хотя и существует тенденция умещать одно событие в одну строфу, рассказ об одном событии может охватывать несколько строф и наоборот (Stephen, 1–56). Таким образом, в «Песни» нет четко выраженной и единой структуры повествования. При этом эмоциональное напряжение повышается к концу лэ, существуют повторы отдельных фраз, а иногда и эпизодов.

Переводчик полностью игнорирует эти особенности поэтики «Песни». Его интересует исключительно событийная сторона. При этом он трансформирует повествование по типично саговой модели «нанизывания сцен» (паратаксис), каждая из которых имеет введение, драматическое действие и заключение (Clover, 58–83).

Главы пряди не соответствует строфам «Песни»: каждая из них охватывает, как это и обычно в сагах, завершенный эпизод (или часть эпизода, если он образует отдельную «сцену», по определению К. Кловер). Так, глава 21 пряди отражает содержание строф 8087 «Песни», причем строфа 87 входит в главу лишь первыми строками, остальная ее часть переложена в главе 22. Это вызвано соблюдением принципа единства содержания «сцены». Строфы 80 — начало 87 (строки 1018–1097 посвящены наступлению мавров, просьбам Оливье, чтобы Роланд затрубил в рог Олифант, и отказу Роланда; конец стансы 87 повествует о нападении мавров и сожалении Оливье, что момент упущен. Глава 21 пряди — это диалог между Оливье и Роландом, заканчивающийся решением Роланда не призывать Карла. Уже само выделение содержательных отрезков в пряди и в «Песни» принципиально различается.

«Теперь настало [время] рассказать о том, на чем мы ранее остановились. Оливер поднялся на холм и посмотрел в правую сторону и увидел огромное войско язычников и сказал Ролланту, своему товарищу: "Я вижу, Роллант, товарищ, что множество воинов приближается из Спаниаланда (Испании) в черных кольчугах и с белыми щитами и красными значками, и все это потому, что так задумал ярл Гвинелум" Но Роллант остановил его и не захотел слушать подобные слова. И снова сказал Оливер: "Язычники сильны, а у нас небольшой отряд, чтобы встретить их. Затруби в свой рог, и пусть конунг Карламагнус услышит и повернет назад свое войско". Тогда отвечает Роллант: "Я бы поступил, как глупец, если бы Добрая Франция потеряла из-за меня честь, лучше я дам большую битву своим мечом Дюрумдалем и залью кровью его весь от конца клинка до рукояти, и язычники падут с позором и большим бесчестьем, потому что они все обречены на смерть". Но говорит Оливер: "Товарищ, труби в свой рог, который зовется Оливант, и пусть конунг Карламагнус повернет назад свое войско". Роллант отвечает: "Никогда ни мой родич, ни какой-либо другой человек во Франции не будет осуждаться из-за меня, лучше я нанесу мощные удары, потому что все они осуждены на смерть". Но сказал Оливер в третий раз: "Роллант, труби в свой рог и пусть конунг Карламагнус повернет назад свое войско и встретит нас в неведомой земле". Но Роллант отвечает: "Ни Господь, ни Святая Мария, его мать, не хотят, чтобы я так испугался язычников, чтобы Франция потеряла честь из-за нас с тобой". Тогда отвечает Оливер: "Не является это бесчестием, если человек рассчитывает силу свою и своего войска, потому что я вижу такое множество язычников, что все горы и долины покрыты ими, и все долины заполнены. Потому хочу я, чтобы ты затрубил в свой рог, чтобы встретиться нам с войском конунга Карламагнуса". Роллант отважен, а Оливер мудр, оба они хорошие рыцари, и оба они не побегут из битвы из-за страха смерти».