Вера Заведеева – Колокольчики мертвеца (страница 5)
– Что ты?! – схватил учителя за руку испуганный председатель.
– Знаю, в лесу затаились банды, – продолжал Алексей, – слышал и об их атамане Резуне. Но бандиты меня, фронтовика, не запугают. Я открою школу во что бы то ни стало, и она станет лучшим памятником погибшему!
Старики разинули рты, председатель затормошил могильщиков. Гулко застучал молоток.
– Играй гимн! – обернулся Алексей к музыканту.
– Он не знает, – заикнулся председатель, но уже торжественно и печально зазвучал «Интернационал».
Алексей сразу же написал в обком партии: убит директор, опытного учителя нет (себя он таковым не считал); нужно срочно покончить с бандеровцами, в чем он, Алексей, готов помочь, отправившись вместе с милиционерами на их обезвреживание. Конечно, он будет здесь трудиться на педагогическом поприще, пока не пришлют замену и рана на ноге не заживет, но потом – обратно в армию! Вечером они со сторожем пили чай:
– Йой, пан научитель! Как красиво говорил пан на кладбище. Только… в лясе все уже знают. Йой, плохо будет! Йой, плохо!
– Хрен с ними. Пусть знают!
Сторож покачал головой. В школе Алексею нельзя ночевать. Как можно? Бандиты уже протоптали сюда тропку. К себе старик его позвать тоже не мог. Да и ни одна семья его теперь не приютит, иначе вздернут на сук хозяина хаты. Учитель обречен. Бедный парень! Уходя, сторож посоветовал Алексею запереться изнутри. Зачем? Ставней нет – трудно ли еще одну гранату швырнуть в окно? И все же он закрыл дверь на хлипкую щеколду, которая не выдержит и легкого толчка. Отныне ему придется поселиться в комнате покойного директора. Сторож позаботился об этом: все прибрано, пол вымыт, на постели, где еще днем лежал мертвец, сменили белье, подушку и одеяло. Алексей открыл окно и уселся на подоконнике покурить. С детства боялся он оставаться один в темноте, поэтому фитиль в лампе лишь слегка прикрутил. Страх не отпускал, и лишь под утро ему удалось задремать.
Что-то мягко шлепнулось о подоконник. Мгновенно вскочив, Алексей отшвырнул подушку, нашаривая пистолет, и прыгнул к стене. За распахнутым окном серел утренний туман. На подоконнике сидел здоровенный черный кот, уставив янтарные глаза на постояльца.
– Ах ты, поганец! – хватил Алексей кота кулаком, нервно матерясь.
Незваный гость пулей слетел с подоконника и пропал в темноте. Потирая бешено колотящееся сердце, Алексей повалился на жалобно скрипнувшую кровать, облегченно рассмеялся и погасил лампу. Косой солнечный луч коснулся подоконника.
Алексей бодро шагал по улице, слегка припадая на раненую ногу. Взглянув на список учеников, толкнул калитку, не обращая внимания на лохматого злобного пса. У сарая хозяин отбивал косу.
– Слава Иисусу. Чего желаете, пане?
– Вы товарищ Терновец?
– Мы…
– А где ваш сын Дмитрий?
– Дмитро? Туточки.
Мужик позвал сына.
– Я вас знаю, пан научитель, – несмело подошел к Алексею голубоглазый мальчик:
– Ах ты, шельмец! Но я не пан, Митя. Зовут меня Алексей Иванович. Ты читать умеешь?
– Не-а…
– Хочешь – научу?
– О! Еще бы! – радостно запрыгал мальчишка.
Встревоженный отец отослал его в хату.
– Вы, золотой паночек, хлопчика не сманивайте, в школу он не пойдет. Не велю!
Боится! И этот боится! Что за люди… Алексей попытался уговорить упрямого мужика. Неужели его сын должен оставаться неучем? Но тот мотал головой, твердя свое «Не велю!» и уверяя, что его сыну в школу никак нельзя, он будет крестьянствовать. Неудача караулила учителя и в других дворах, хуторяне глядели на него с ужасом, сторонились, как зачумленного, детей прятали по сараям, запирали в подполе: согласятся по дурости, а из-за них хату спалят вместе с хозяевами. Но Алексей не сдавался, колеся по хутору от зари до зари. Со взрослыми больше не заговаривал, а ребятишек останавливал, спрашивал фамилию и возраст, записывая в блокнот. Они с любопытством слушали его и вежливо кланялись, прощаясь.
За околицей на лугу подпасок в широкополом дырявом бриле щелкал кнутом, сгоняя коз. Заметив Алексея, не застеснялся, как другие, подошел, поздоровался, попросил папиросу. Держался независимо.
– Не рано ли начинаешь, дружок?
– Я второй год курю.
– А родители не дерут?
– Некому, пан. Батьку на войне убили, маму Резун заколол. Как? Обнаковенно. Как свинью колют, видали? Пришел со своими… «Краснюка голубила? Режь ее! И штыком вот сюда… Я на чердаке притаился, видел.
От страшных подробностей убийства Алексею стало не по себе. Он угостил пастушонка папиросой и предложил ему прийти в школу. Мальчишка оживился, сказав, что обязательно будет учиться назло тем катам. Вот и первый ученик! А вскоре появился второй, за ним – третий. Алексея едва не сшиб выскочивший из-за угла малец, за которым гнался паренек постарше. Догнав беглеца, он надавал ему тумаков, но тот не сдавался.
– Эй, огольцы! А ну прекратите! – приказал Алексей, сгребая драчунов в охапку.
Старший притих, опасливо косясь на него, а маленький яростно вырывался.
– Не бейте его, пан.
– Не бойся, – успокоил старшего малец, – в советской школе не бьют. Мне ойтец говорил. Я сам скоро школьником буду.
– Только спробуй! – пригрозил старший, на что малыш показал ему язык.
– Пишите: Юрек Пшеманский.
– Дурной ты, Юрек. Юрек – келбаса и шнурек!
В школе сторож доложил Алексею: «Два лайдака пшишли до пана научителя».
Алексей, увидев старых знакомых, обрадовался и позвал ребят в класс. Юрек подскочил к столу, схватил книжку и стал рассматривать картинки, а его приятель несмело топтался у двери.
– А тебя как зовут, герой?
– Гриць Омельчук.
– Учиться хочешь?
– Конечно, хочет, даже очень, – встрял Юрек, разглядывая учебник географии. – Вы, пан научитель, не глядите, что он такой длинный, що та оглобля, он еще дурной, боится… Ведь у него…
– Та, Боже ж мий, Юрек!
– Ладно, не скажу.
Почему дылда Гриць заискивает перед малолеткой Юреком? Все просто: Гриць решился пойти в школу ради сестры Юрека.
Так в списке учеников появилась первая девочка.
Глава четвертая. Хуторяне
В окно постучали. Алексей открыл дверь: на крыльце загадочно улыбалась чернобровая красавица.
– Неужто учиться собрались, Славця?
– А чем я хуже других? Может, и меня уговорите?
«Ведь предупредил ребят, чтобы не болтали. Родители дознаются – не пустят в школу, запрут дома и все».
– Ах, пан научитель! Оставьте свои дела, отдохните. Чего вы затеялись с той школой? Нужна она вам?
«Подослали, хитрые бестии. Не мытьем, так катаньем. На мою мужскую погибель такая краля!»
– Зря стараетесь, Славця, – процедил Алексей. – Так и передайте тем, кто вас направил.
– Никто меня не направил – сама пришла!
«Нет, неспроста она заявилась. Наверное, с бандеровцами связана. Решили ему ловушку устроить».
– Так сколько же вам за меня заплатили?
– Коли б заплатили, вас бы давно река унесла!
Хлопнула дверь, дробно простучали по ступенькам крыльца красные сапожки. Обидел девушку. Напрасно, наверное. Она – единственная в хуторе – его привечает. Другие сторонятся. Днем Алексей зашел на мельницу, поздоровался с мужиками, которые носили мешки с зерном. В ответ те сняли шапки, загалдев свое «Слава Иисусу», и пытливо уставились на него. Закурили предложенные папиросы.
– Посоветоваться надо, товарищи…
– Мы темные, а пан – человек ученый. Что мы ему можем насоветовать?