Вера Ярыгина – Давай не сегодня? (страница 7)

– Блин. Точно. Ладно, пошли. Но только давай без голубцов, – Аня решила согласиться на его щедрое предложение. В конце концов, Андрей раз за разом показывал, что ему можно доверять.

– Да без проблем. Можно и бутербродами обойтись.

Маме Аня сказала, что сходит навестить Риту. Впрочем, подругу на днях должны выписать, переживет. Наверняка она сейчас висит на телефоне со своим Сережей, выясняя, кто кого больше любит. Слышала как-то Аня их разговор. Чуть не стошнило!

– Ты прямо так пойдешь? – удивилась девушка, увидев, что Андрей взял в гардеробе только ее куртку.

– Ну. Тут минуты три, можешь не застегиваться.

Идти действительно оказалось недолго. И не холодно. Андрей галантно придержал дверь подъезда, пропуская девушку вперед, и краем глаза увидел Гринча, поворачивающего из-за угла. Черт! Теперь же не отцепится. Оставалось только быстро скрыться в подъезде и надеяться, что тот их не заметил.

– А удобно ты устроился! – оценила Аня, оказавшись в комнате одноклассника. Здесь стояло две кровати. На одной из них парень явно спал, а вот вторая использовалась скорее как шкаф – точнее, была завалена кучей, вероятно, крайне важных вещей. На самом верху этой кучи примостилась спортивная сумка, из которой выглядывало оранжевое махровое полотенце. Из окна комнаты Андрея было видно школу, а если смотреть по прямой, взгляд упирался в окна кабинета биологии. – И как тебе живется с видом на Жорика?

Жориком ученики звали макет черепа, который неизменно стоял на подоконнике возле стола биологички, – вероятно, в назидание. Дескать, вот что будет с теми, кто не подготовится к контрольной! Будучи человеком начитанным, Аня сильно подозревала, что черепушку изначально звали бедным Йориком, как у Шекспира, но вскоре несчастный ассимилировался и утратил свое гордое иностранное имя. Сейчас Жорик смотрел на Аню своими пустыми глазницами через улицу.

– Каждое утро с ним здороваюсь! – рассмеялся Андрей. – А выше кабинет ИЗО, учительницу рисования тоже отлично видно.

– Кошмар! Никакой личной жизни!

– И не говори! А на первом периодически директриса поливает свои любимые фикусы. Я живу в вечном стрессе. Хоть вообще к окну не подходи!

8.

Гринча с самого утра бесило все – от натирающего кроссовка до контрольной по химии, за которую он, разумеется, получит двойку, потому что Анька опять не дала списать ни ему, ни тем, у кого он мог бы потом перекатать. В ответ на его практически мольбы о помощи («Анька, псс! Дай списать, а? Че те, жалко?») она спросила, знакомо ли ему понятие интеллектуальной собственности, отвернулась и всем своим видом показывала, что тема закрыта. Вот жалко ей, что ли?

После уроков Макс проводил Кристинку и, возвращаясь, увидел небывалое. Светлячок и Анька вместе идут из школы! Гринч не поверил своим глазам. Одноклассники зашли в подъезд Андрея, как будто так и нужно. Как будто все нормально! Светлячок даже придержал ей дверь, джентльмен хренов. А он, Макс, стоял с растерянным видом. Такая сенсация пропадает! Такой повод для подколов! Вот надо было подойти к ним и на всю улицу заорать: «Ага, попались, голубки!». Но он почему-то промолчал. Наверное, слишком был удивлен тем фактом, что Анька вообще может спокойно разговаривать с каким-либо парнем, а не огрызаться, как с ним, Максом, и даже зайти к этому парню в гости. Вот к Гринчу бы она в жизни не зашла. Не то чтобы он ее звал, конечно.

Кстати, прозвище Гринч приклеилось к нему намертво тоже из-за этой вредной девчонки. Однажды, классе в пятом, он, получив нагоняй от отца за очередную двойку (спина, по которой прилетело бляхой ремня из военторга, саднила потом неделю), хмуро сидел на классном часе, где ребята обсуждали подготовку номера для выступления на новогоднем празднике. Болели синяки под рубашкой, болела голова от злых слез на полночи (очень тихо, чтобы отец не услышал и не добавил еще!), перед глазами все плыло (в результате он проспал и не успел позавтракать, рванув в школу голодным). В общем, день не задался и новогоднего настроения не было, равно как и желания тратить время на всякую ерунду вроде художественной самодеятельности. Поэтому все предложения по номеру Макс откровенно высмеивал: танец – будто эпилептики в припадке бьются, стихи дурацкие, песню про елочку давайте еще споем, как в садике! На что Анька, которая тогда еще помогала ему с учебой, просто именно в тот злосчастный для мальчика день валялась дома с какой-то болячкой, еще слегка бледная (ее только вчера выписали), рассмеялась:

– Ну что ты как Гринч, ей-богу? Мы не дадим тебе испортить праздник!

– Так он и есть Гринч. Гринчук же! – захохотал Валерка Саймиев.

Ржал весь класс. А Макс терпеть не мог, когда все ржут не над его шутками, а над ним самим. Спустя неделю Гринчем его называла уже вся школа. И даже Андрей, с которым они тогда учились в разных классах, но играли в одной хоккейной команде и вроде как дружили, однажды прямо на тренировке заорал:

– Гринч, слева! – так он решил предупредить, что приятель сейчас впечатается в ограждение.

– Спасибо, Светлячок! – проорал как можно громче в ответ Макс, хотя еще секундой ранее он не имел никаких претензий к забавной фамилии Андрея, которого знал с яслей. Ну Светленький и Светленький. Мог быть Суходрыщенко, например. Но почему-то прозвище к Андрею так и не приклеилось, хотя сам Макс упорно продолжал его звать Светлячком.

И вот теперь этот Светлячок придерживал дверь перед главной врединой класса. Ну кто бы мог подумать! Интересно, что они там делают? В окно, конечно же, ничего не видно. Хотя вон свет в его комнате горит. Что парень и девушка делают при свете? Книжки, что ли, читают? Три ха-ха. Да, определенно, эту сенсацию он так не оставит.

9.

От обеда Аня все-таки отказалась, и Андрей, который уже был бы не против поесть, решил обойтись пока без голубцов. Быстро нарезав бутерброды, он сложил их на тарелку и отнес к себе в комнату. Чаепитие парень организовал прямо за письменным столом – именно там он обычно и ел, когда дома никого не было. Потом, конечно, ругал сам себя, вытряхивая крошки из клавиатуры, но все равно в следующий раз тащил тарелку к компьютеру.

– Держи! – Андрей поставил перед Аней красную кружку с логотипом местной телекомпании, а сам отпил чай из белой чашки с букетом сирени и надписью «Светлана».

– Интересный выбор, – хмыкнула девушка, заметив гендерное несоответствие.

– Да это кружка моей сестры. В детстве она никому не разрешала ее трогать и тем более пить из нее. Но сейчас она не видит. Ты же никому не скажешь?

– Не-а!

– Вот и ладненько! – и, видя искру веселья в ее глазах, добавил: – Да, мою сестру родители весьма оригинально назвали Светланой Светленькой. В знак протеста она этим летом вышла замуж за парня по фамилии Чернов и перекрасилась.

Аня засмеялась. Было непривычно вот так запросто разговаривать с Андреем о его семье, сидеть у него в гостях и уплетать бутерброды, когда еще месяц назад они практически не общались.

– А эта? – девушка перевела взгляд на кружку, из которой пила чай.

– Это моя. Я ее выиграл во втором классе.

– Да ты везунчик! Как?

– Встал однажды утром на хоккей в каникулы, включил телек, и как раз викторину объявили. Я дозвонился первым и ответил.

– Ого! А что за вопрос был?

– Да я не помню уже. Но кружку тоже никому не разрешал брать. Особенно Светке. Трофей!

– О! Тогда и я не буду ее трогать.

– Тебе можно.

Аня улыбнулась, отчего на ее щеках появились лукавые ямочки. Они придавали ее лицу такое умильное выражение, что Андрей не смог отвести взгляд. Он снова разом растерял всю свою уверенность. В его комнате сидела девушка, о внимании которой он мечтал годами, а он не знал, что делать! Точнее, конечно, знал, и даже не только в теории. Но это же Аня!

Девушка поймала его взгляд и вопросительно изогнула правую бровь. Продолжая игру в гляделки, парень аккуратно сократил расстояние между ними, ощущая себя сапером, который сейчас либо перережет нужный провод, либо взорвет все к чертям. Второй вариант был так себе. Андрей наклонился и положил одну руку на спинку компьютерного кресла, в котором сидела Аня, как бы невзначай обнимая ее, а второй рукой потянулся к мышке и включил музыку. Мимоходом легонько потерся щекой о щеку девушки, кожей ощутив, как Аня слегка напряглась. Ругая себя за поспешность, парень выпрямился, ожидая возмущений в свой адрес. Вот дурак! Он же не раз видел, как она обходит по широкой дуге Славика, который провожает ее влюбленным взглядом, или дает разгон Гринчу за попытки нагло закинуть руку ей на плечо или ухватить за талию как других девчонок. Но Аня все с той же умильной улыбкой повернулась к нему, развернув кресло, и спросила, что это за песня. Играло что-то легкое и ненавязчивое из серии «пусть звучит для фона». Андрей назвал группу и уточнил:

– Выключить?

– Зачем? Пусть будет. Я просто никогда не слышала.

– Я под это домашку делаю. Не отвлекает.

Аня усмехнулась. Она учила уроки под тяжелый рок, который ее тоже ни капельки не отвлекал.

– А я скорее панк. Но где-то глубоко в душе.

У Андрея отвисла челюсть: настолько это не вязалось с его представлением о девушке.

– Не обязательно ходить с ирокезом и валяться пьяной в подворотне, чтобы слушать музыку, которая нравится, – рассмеялась Аня, увидев его удивленное лицо.