Вера Волховец – Кто тут хозяйка? (страница 30)
Ладно.
Завтра меня ждет большая куча дел. Мне будет просто не до того, чтобы грустить о так и несостоявшемся романе. В конце концов – я с собой много лет живу. А вот мальчики со мной как-то не уживаются. Ну и к лешему их тогда!
А вот дом мне вернуть надо.
Чем плохо быть хозяйкой кучи домашних животных?
Правильно, вместо будильника ты можешь проснуться от чего угодно. От тяжелого комка счастья, сиганувшего на тебя с люстры. От звучного бабаха чего-то опрокинутого. От запаха чего-то горящего. От… Всего вместе!
Открыв глаза, я узрела мягкую розовую носопырку. Носопырка принадлежала шинолле, и ей явно ужасно хотелось целоваться. А еще она нервно перебирала лапками, и когтила одеяло на моей груди. Вопрос у неё был срочный, но дым, медленно, но верно заволакивающий комнату, кажется, все-таки был срочнее.
Пришлось взять Чушку за шкирку и только после этого сесть, пытаясь понять, что горит.
К моему счастью – до пожара пока не дошло, но покрывало в ногах кровати уже дымилось и медленно оплавлялось черным кругом, вокруг…
– Привет.
Маленькая рыжая ящерка, с черным узором, похожим на трещинку, на спине, склонила голову на бок и высунула раздвоенный язык.
У Вафли таки получилось! Она таки отогрела свою саламандру. Ничего не скажешь – ужасно вовремя. Я было потянулась к саламандре руками, но по тому, каким горячим был воздух вокруг нее, подумала, что руки мне не лишние. Вскочила с кровати и торопливо заозиралась.
На аккуратном столике у окна вовсю хозяйничала Вафля. Дракошка унюхала булочки, выложенные на блюде, и не смогла устоять. Моим глазам досталось зрелище – моя трехголовая чудь, сидящая на попе ровнехонько посреди блюда, держащая в лапах огромный рогалик и впившаяся в него сразу тремя своими головами.
У стола кстати валялась ваза. Большая, круглая, прозрачная и очень прочная – если судить по тому, что навернувшись со стола она не раскололась. Только мелкие камушки рассыпались по полу.
Глазами она сверкала так, что было ясно – отнять рогалик у моей Вафли сможет только кто-то отважный и с лишней рукой. Впрочем, отнимать у меня не было никакого желания. Я всего лишь выдернула из-под чешуйчатой попы блюдо и ринулась к кровати.
Покрывало-то было уже не спасти, но платить еще и за кровать, и за весь оставшийся сгоревший номер мне не хотелось.
Надеяться на сознательность новорожденной саламандры мне не хотелось. Я просто продцепила её краем блюда как совочком, и сгрузила её в ту самую вазу, которая пережила столкновение с Вафлиным всесметающим хвостом. Что ж, это вам не огненный террариум, в который надо насыпать угли, чтобы саламандрочка на них грелась, но на время – и так сойдет.
– Три-и-иш!
С зовом я впрочем, промазала. Именно в эту секунду из соседней комнатки и выглянул уже готовый к труду и обороне Триш, в одном из своих клетчатых жилетов, бодрый, взъерошенный и с боевым видом.
– Доброе утро, миледи, – дворецкий невозмутимо скользнул взглядом по разрухе в моей комнате, подхватил в охапку пляшущую у моих ног шиноллу и понес её к выходу.
– Куда? – ошеломленно охнула я.
– Выгулять, – после краткой паузы пояснил дворецкий, – помню, в моем детстве у сестры леди Улии была такая зверюшка. Её нужно было выгуливать четыре раза в день.
Забавно!
Потому что сестрой леди Улии вообще-то теоретически была моя бабуля…
Если, конечно, Питер был прав.
Размышлять об ушастом паршивце, господине тайном сыщике, мне не хотелось. Было у меня ощущение, что после этой своей выходки он в моих глазах так и останется “ушастым паршивцем”. И это несмотря на то, что я вообще-то девочка была отходчивая.
Пока Триш выгуливал Чушку, нам принесли завтрак, чему Вафля ужасно обрадовалась, потому что рогалик у неё на этот момент закончился, а все остальные булочки на столе моя дракошка сочла недостойными своей придирчивой персоны. Со стола правда я её ссадила, налив молоко в три глубоких пиалы, принесенных горничной, чтобы головы между собой не передрались.
Именно через горничную я послала весточку в “Клинику зоофеи Иолы”, с просьбой прислать мне террариум для саламандрочки как можно быстрее. Стеклянная ваза её пока выдерживала, и саламандрочка с удовольствием приняла подношение из чайной ложки сушеных пауков. Но, полистав выданную мне накануне брошюрку по диагонали, я поняла – это средство решения проблемы от силы на пару дней. Дальше температура тела саламандры начинала подрастать, и без специального жаропрочного террариума ей было нельзя.
С прогулки Чушка вернулась довольная, минут пятнадцать терлась об мои ноги, выражая всячески свою любовь, а потом – забралась на колени и деловито ткнулась носом в чашку с кофе.
– Пиньк, – требовательно сообщила мне зверюга, глядя на меня укоризненно.
– Тебе нельзя, – возразила я, отодвигая чашку подальше.
– Пиньк! – возмущенно парировала шинолла, и… Да, это звучало как аргумент!
– Вообще-то, именно на острове Крилль и располагаются основные площади кофейных лесов, – деловито сообщил мне Триш, – и шиноллы живут на них, как белки, строят на них гнезда и питаются соответственно тоже плодами кофейного дерева.
Припомнив обещание эльфийки прислать моим питомцам самые лучшие лакомства, я даже заподозрила, что кофейник с пряным кофе предназначался на самом деле не мне. Но…
– Делим пятьдесят на пятьдесят, – сообщила я шинолле, – иначе я не согласна.
– Пиньк, – шинолла взглядом рассказала мне, что она обо мне думает, и выхлебав из четвертой плошки свою долю кофе, с деловым видом залезла на кровать и уснула там, свернувшись колечком.
И когда я успела стать хозяйкой передвижного зоопарка, кто мне скажет?
Зоопарк кстати удалось оставить в гостинице, здесь нашлась “комната для фамилиаров”, в которой необычный юноша с пятнами зеленой чешуи на скулах пообещал мне заботиться о моих питомцах, лучше, чем это сделала бы я.
Я засомневалась было, но когда он зашипел, почтительно склоняясь перед моей дракошкой, и она ответила ему тем же… Сомнения отпали, а моя уверенность в себе маленько пошатнулась.
Что ж, утро настало, животные накормлены и вверены в нужные руки, документ, подтверждающий мое законное пребывание в границах Варосса, приятно греет кармашек платья.
Ничто не отвлекает меня от взятия штурмом гномьего банка!
Ничто и никто.
А жаль! Я надеялась получить весточку от кой-кого.
Гномий банк действительно походил на крепость. Высокая глухая башня без окон, с одними только рядками бойниц. Посреди сказочного, местами будто сошедшего с красочного лубка Завихграда, он смотрелся необычно и привлекал взгляд. Хотя, нужно сказать, гномы постарались украсить здание – при строительстве эту самую башню отстраивали из бело-красного камня. Выкладывая на стенах похожие на снежинки узоры. В общем и целом, в городской ландшафт вписались…
Первый этаж был приемным и потому – в дневное время двери его были открыты настежь. Но уже в дверях я заметила толпу невысоких бородатых мужичков, ненавязчиво поигрывающих боевыми топорами. Охраны у гномьего банка было, на мой вкус, даже с излишком. Правда, когда Триш тихонечко и вполголоса открыл мне секрет, что именно в этом банке хранит двенадцать своих корон правящая Вароссом семья – многое встало на свои места. Королевские реликвии действительно стоило охранять самым лучшим образом.
Гномы оказались разные. Те, которые кучковались у каждого входа – всего их в зале было четыре, были мускулистые, приземистые и всем своим видом напоминали до зубов вооруженные, бородатые грибы.
Гномы же, сидящие за конторками банковских работников, были другие. Более субтильные, к моему удивлению – со стриженными бородами.
– Форма бороды определяет род занятий гнома, у них жесткое классовое разделение.
Нет, определенно из Триша вышел бы восхитительный экскурсовод. Мой крысюк часами мог рассказывать о традициях Варосса, о народных праздниках, о памятниках Завихградской архитектуры, о культуре населяющих его народов. Он честно признался, что за пятилетку вынужденной безработицы стал частым посетителем городской библиотеки. И особое внимание уделял книгам по истории страны и города. А уж поняв, что меня как попаданку из другого мира интересует абсолютно все, Триш обрел вселенскую гармонию и вечно-готового развесить уши слушателя.
В зале приема посетителей у гномов было все схвачено – стояли лавочки для посидеть и даже фонтанчик, в котором можно было зачерпнуть водички. Готовые к этому заранее посетители не стеснялись наполнять в фонтанчике свои кружки и фляжки.
Симпатичный длинноволосый вампир поднялся со скамейки, только я ступила в зал гномьего банка.
– Доброе утро, Марьяна.
Мне было ужасно неловко отвечать весьма доброжелательной улыбке Атласа своей кисловатой.
Увы, это был не тот вампир, которого я надеялась увидеть.
Ну, кто знает, может, кое-кто желает взять свои слова назад? Я, конечно, девочка злопамятная, и сразу их ему не верну, пообижаюсь маленько. Но вот теперь, видя его нежелание что-то исправлять, могу всерьез подумать над тем, чтобы затаить обиду до конца моей жизни.
– Ты принес мой жемчуг?
Он принес. Весь увесистый мешочек, не полегчавший ни на сто граммов. Что ж, и на том спасибо.
Мешочек я отжала и двинула к гному, над головой которого висела табличка “Открытие вкладов”. Он как раз в эту секунду распрощался с пожилой глуховатой гоблиншей, которая на весь зал выясняла, сколько у неё процентов по вкладу натикало. И я бы, наверное, озаботилась состоянием её здоровья, если бы за ней при этом тенью не ходил матерый зеленокожий амбал, вооруженный до зубов – и зубами в принципе тоже.