Вера Волховец – Кто тут хозяйка? (страница 21)
– К тому, что, возможно, магия внутри вас давно пыталась выбраться наружу, Марьяна, – терпеливо откликнулся анимаг, – и выбралась в момент эмоционального раздрая. Установила связь сопряжения с Велором. Вопрос в другом – почему именно с Велором?
– Возможно, он был ближе к моей Земле?
– Расстояние не имеет значение для сопряжений между мирами, – Питер качнул головой, – честно говоря, эту магию я изучал только в теории и в течение одного семестра. Я по специальности маг-временник, а не пространственник.
– Но если расстояние не важно, то что же важно?
– Кровь, – серьезно ответил мне анимаг, – всегда и везде магия отдает приоритет кровным узам. А еще магия не берется из ниоткуда. И если она вдруг проснулась у вас, и вас принесло в Велор, Марьяна, значит, у вас были предки не из мира-пустышки, а отсюда. Вы можете с этим спорить, но это очевидно.
– Бред какой-то, – я встряхнула головой, – в моем мире у меня были мать, отец, два дяди и четыре тети – дяди очень любили жениться.
– А что насчет прабабушки, Марьяна? – вкрадчиво поинтересовался магистр, – вы её видели? Ходили на могилку, может быть?
Прабабушки не было. Могилки – кстати тоже. Что было странно – бабушка всегда очень положительно отзывалась о своей маме, и очень косо поглядывала на тех, кто своих предков не чтит. У нас даже была традиция – каждой весной на Пасху чистить пять заброшенных могил на деревенском кладбище. Но при этом мы не ходили "навещать своих" почему-то!
Бабушка говорила – они слишком далеко...
Я сильно зависла, пытаясь сопоставить факты.
Я помню тумбочку в бабушкином доме – на ней стоял телевизор, накрытый кружевной вязаной салфеточкой. В тумбочке хранились фотоальбомы. И девчонкой, еще по школе, я обожала вывалить из тумбочки фотоальбомы и разглядывать фотокарточки на них.
Любовалась на свою маму – тогда еще любовалась. Тогда еще не поняла, что ей без меня гораздо лучше. Смотрела на тетей, дядей, двоюродных сестер и братьев, но…
Ни одной фотографии прабабушки. И бабушкиной сестры – а про неё ведь бабуля тоже частенько мне рассказывала. Правда ничего про магию она при этом не говорила. И про Велор не рассказывала.
– Я понимаю, – милосердно произнес анимаг, – вы сейчас пытаетесь сломать привычную картинку своего мира и принять её истинный вид.
– Да помолчите уже, Питер! – шикнула я недовольно. – Хоть пару минут мне дайте!
Анимаг обиженно нахохлился, скрестил руки на груди, гневно встопорщил кроличьи уши на белобрысой головушке. Вот последнее доконало меня окончательно, и я рассмеялась и, не удержавшись от искушения потрепать этот самый затылок и эти самые уши, позабыв про то, что мы с магистром сейчас не были в нормальных физических телах. Я спохватилась поздновато, что скорей всего, моя рука поймает только воздух, но к моему удивлению – я вполне себе ощутила пальцами и мягкие пряди волос, и чуткие такие нежные кроличьи уши.
– Бо-о-оже, – я восторженно пискнула, не в силах оторвать от них пальцев, – они же как настоящие?
– Как? – анимаг недовольно тряхнул ухом, но избавиться от моей хватки у него не получилось. – Они вообще-то настоящие. Я, к вашему сведенью, во второй ипостаси – настоящий разумный кролик.
И в доказательство этого дивного факта он напрягся, вытянулся и… Уменьшился в размерах, превращаясь в кролика. Поджарого такого, пушистого, но по-прежнему облаченного в тот же клетчатый жилет, сменив рубашку на пышный шейный галстук. Цепочка часов по-прежнему элегантно свисала из кармана жилета.
– Боже, сколько женщин вы соблазнили своими ушами? – я с трудом осознала, что вообще-то вопиюще нарушаю личное пространство своего соседа, и все-таки победила в себе недогулянную по контактным зоопаркам девочку. – И сколько завихградских ведьмочек до сих пор с тоской их вспоминают?
– Много, Марьяна, много, – в этот раз анимаг фыркнул очень самодовольно, – вы отвлеклись. Со всем уважением, но на вас у меня планов нет.
Я попыталась оскорбиться, но не вышло, если честно.
Все эти любовные треугольники никогда не были моей темой. И в универе, когда одна моя однокурсница крутила роман сразу с двумя парнями, я немного не понимала, зачем это вообще нужно. Ну, допустим, подарков больше вдвое, но мозг-то тебе что, совсем не нужен? Его же выносить будут не в два, а в четыре раза чаще! И я вполне могла сказать, что отношения же с Джулианом у меня определенно были, я не из тех, кто будет отрицать, что пара поцелуев для меня ничего не значит. Значит. И тот первый тоже значил много, даже если я об этом ничего вслух не говорила.
Просто господин упырь и так слишком много знал!
– Вернемся к теме вашего происхождения? – кролик, уже переставший дуться, дрыгнул длинными кроличьими лапами. – Думайте вслух, пожалуйста. Во-первых, я не хочу потерять линию вашей мысли. Во-вторых, мне ужасно скучно, и раз уж меня сегодня продинамили со свиданием – я хочу хотя бы раскрутить эту вашу историю. Она у вас интересная.
По-прежнему пребывая в глубокой задумчивости, я подплыла ближе к шкафу, проводя по его дверце призрачными пальцами. На дверце был рисунок.
Дерево. Даже не дерево – тонкий столбик, с двумя ветвями, засохший и облетевший.. Ослабшее, даже не созрев. Будто что-то не дало ему стать настоящим. Только один зеленый листик и оставался на тонкой веточке слева.
Где же я видела похожий рисунок? Почему этот шкаф занял столько моего внимания?
Вспомнила!
Вспомнила то, что совсем позабыла во время всей этой катавасии с Елагиными и их попытками прибрать к рукам мой дом.
– Леди Матильда говорила, что у неё было две дочери.
– И Улья была младшей.
– Не перебивайте, магистр, – я недовольно зыркнула на анимага, – одна из дочерей – обладала даром Матильды, могла открывать чудо-двери, порталы между мирами. И… Ушла по ним путешествовать.
– Бог ты мой, как просто открывался этот ларчик, – хмыкнул кролик, облетая меня по кругу, и глядя на меня все тем же насмешливым взглядом, – и кем же приходилась вам старшая дочь леди Матильды ди Бухе?
Вопрос был такой…
Остренький.
Действительно наносящий критический удар моей картине мира.
– Кажется… Моей… Бабушкой! – проговорила я, понимая, насколько адским было абсолютно каждое слово моего заявления.
Моя бабушка – ведьма из Велора? Странница между мирами?
Но почему она мне не рассказывала про это!
Почему ни разу не открыла при мне чудо-двери?
Почему байка про то, что мы – семейство ведьм с кучей страшных секретов, так и осталась сказочкой, которую мне рассказывали до семи лет, а потом вдруг как-то резко перестали?
– Ну что ж, кажется, мы наконец-то сформулировали нашу теорию, – кролик вздохнул, намекая, что уже давно обо всем догадался и заманался ждать, пока догадаюсь я, – а теперь озадачимся другим вопросом, как вы это будете доказывать?
Говорят, ложка дегтя может испортить бочку меда.
У меня было ощущение, что дегтя многоуважаемый магистр бухнул в мою бочку целый чан!
– Вы знаете надежные способы, Питер?
– Знаю, – кролик каким-то мудреным пассом мягкой лапки наколдовал себе облачко и вальяжно развалился на нем с ужасно самодовольным видом. – Один простой и легкий, второй – сложный и практически нереализуемый. С какого мне начинать?
10. О сюрпризах – хороших, плохих, разных!
Я проснулась и уставилась в потолок. Там умиротворяюще замерли солнечные зайчики, будто приветствуя меня в реальном мире.
Ох, и продуктивная же у меня вышла ночь.
Что ж, надеюсь, плохой и сложный способ доказательства моего происхождения, предложенный магистром Кравицем, мне не понадобится.
Хотя, разумеется, я узнала оба! Просто потому, что знаю я эту карму! Как назло узнаешь только простой – и он не сработает.
Я шевельнулась, и тут же под моим боком завозилось что-то теплое и фырчащее. Переползло ко мне на грудь, и попыталось свиться на ней большим тяжелым клубком.
– Э, нет, дорогая, – я мягко подхватила дракошку и вместе с ней уселась на кровати, – мне пора вставать. Труба зовет и все такое.
Вафля всем своим видом продемонстрировала мне, что это ужасно неосмотрительно с моей стороны – вылезать из-под одеяла в жестокий холодный мир, и что я могу делать что хочу, но вот её – следует оставить в этой мягкой теплой постельке.
Я аккуратно опустила дракошку обратно, обложила ее одеялом по кругу, свив для неё этакое “гнездо”, спустила ноги на пол, потянулась и… матюгнулась, зацепившись взглядом за край кровати.
Вот ведь черт!
Во сне дракошка от чего-то забеспокоилась и, выбравшись из своей корзинки, умудрилась забраться на высокую кровать. Хотя слово “умудрилась” тут было неуместно. Но шелковой простыночке с краю явно были видны следы когтей. Шесть таких длинных, сквозных шрамиков.
Вопиющий вандализм!
Я задумчиво уставилась на них, размышляя. Будь это моя простыночка и обычный земной мир – я бы достала нитку, иголку и пять минут штопки спасли бы мир от этого маленького несовершенства. Но простыночка была не моя. И мир был необычный.
Может быть, мне вызвать дух Починки – она, вроде, может не только дома ремонтировать, но и посуду восстанавливать, и свежеразодранные вещи.
Проблема была в том, что я не помнила точного рисунка пентаграммы, хоть заклинание призыва и въелось мне в память назубок.
Стук в комнату заставил меня вздрогнуть и почувствовать себя нашкодившим котенком. Я даже испытала нешуточное искушение прикрыть продранный край простыни одеялом, но потом подумала и решила, что чистосердечное признание смягчает наказание.