Вера Волховец – Большая уборка (страница 16)
Почему я назвала дракошку Вафлей? Пусть скажет спасибо, что не Гладиолусом. Я, между прочим, вчера замучилась определять, кто у меня вышел — мальчик или девочка. Опционально — кажется, это все-таки была девочка, но не помешало бы проконсультироваться у специалиста. Интересно, есть тут какая-нибудь ведьма-ветеринар?
Нет, об этом я еще не способна думать сейчас. Дрема напала на меня без объявления войны, буквально требуя моего возвращения в сладкие объятия Морфея. Я погладила Вафлю по гладкой теплой спинке и попыталась прикинуться ветошью. Может, мне еще дадут немножечко доспать?
Ага, сейчас, Марьяша, закатай губу. Дракошка начала нетерпеливо по мне топтаться и абсолютно по-кошачьи когтить на моей груди одеяло. С одной только разницей — коготки у моей красавицы были подлиннее и поощутимее...
Кто заказывал утреннее иглоукалывание? Чур не я!
Эх, а как хорошо было вчера, вечером, после баньки, в которой я смыла с себя всю пыль и липкость после муторной уборки и забралась под одеялко в бывшую кровать бывшего садовника, с дракошкой, уснувшей у меня под боком. Шелохнуться боялась, чтоб её не раздавить, между прочим. Читала справочник!
Вафля начала жалобно похныкивать, требуя моего немедленного внимания.
— Да встаю я, встаю, — проворчала я и неохотно начала выползать на свет божий. Путем чудовищных усилий и тройной последовательной победы над собой я все-таки села на кровати, опустила ноги вниз и...
Наткнулась ногой на что-то деревянное. На швабру! Ту самую из сна, я опознала её по резной ручке.
Я подняла сие орудие труда, прикидывая, откуда бы оно могло свалиться. Когда ложилась спать, его точно тут не было, я бы заметила.
Сухой старческий смешок раздался за моей спиной так явно, что я аж вздрогнула, оборачиваясь.
Разумеется, никого за моей спиной не было, только скомканное одеяло и две подушки в клетчатых наволочках.
И как понимать этот намек? Приятных тебе трудовых свершений, деточка? И кто это? Триш? Леди Матильда, "дарительница великих наследий"? Кто-то еще?
Набросились все на несчастную попаданку, ни стыда, ни совести!
В домике садовника действительно находится дофига всего. Например — несколько форменных платьев одной из горничных, жены садовника, которые она оставила после увольнения. Триш поклялся мне, что как исполнительный дворецкий он следил за свежестью белья хотя бы в рамках домика садовника, и нужно сказать — я ему поверила. От платьев, которые я еще вчера выудила из шкафа, слегка пахло ландышами, а никак не затхлостью от нескольких лет без движения.
Джинсы и толстовку я решаю оставить в домике садовника “до лучших времен”. Не то чтобы я особенно заморачивалась насчет местных заскорузлых модниц, которые вообще не понимают брюк на женщинах, но если честно, мне их жалко.
Клевая толстовка — со Снупи на спине. Не менее клевые джинсы, с имитацией пэчворка. А футболка с микки-маусом? Пусть меня в этом похоронят! Да-да, так и завещаю своим попаданским праправнукам, и раньше того, как стану прапрабабушкой, я умирать не собираюсь.
Именно поэтому, я таки надеваю голубое форменное платье, длинное, аж до лодыжек, и перетягиваю его на талии лямками фартучка — он идет в комплекте с формой.
Что это наряд горничной, меня не особо гнетет.
Смутно припоминаю, что леди Матильда стояла за стойкой своего гостиного дома примерно в таком же платьице.
С обувью дела обстоят печальнее. У жены садовника размер ноги был огого, и когда я надеваю её туфли — такое ощущение, что я надела лыжи, до того, как выпал снег.
Так что приходится мне надеть под платье родные и любимые кеды, подвязать волосы любимой банданой в мелкий черепок и только после всего этого выйти к Тришу “при полном параде”.
Крысюк, то ли выспался на своей печной лежанке, то ли жизнь готовила его к большему аду, чем дефиле попаданской моды, но к моему феерическому наряду отнесся с таким спокойствием, что я даже ощутила себя слегка обиженной.
Вот что, шокироваться и упасть в обморок было так сложно?
Завтракаем мы не то чтобы в спешке, но терять время на особое щелканье челюстями неохота.
Дел было полно. От самого простого “прогулять дракона” до “сходить на рынок и вернуться с него живой”.
В Завихграде рынок открывался по утрам, и не каждый день. Сегодня работает, а завтра и еще дней десять может спокойно пустовать, поэтому местные жители всегда закупались всем про запас и по много. И раз уж мне так повезло — я очень хочу пройтись по рыночным рядам и поискать — кому можно сбыть мешок собранных мной пуговиц, а с кем можно проконсультироваться насчет найденных мной украшений. Тот же перстень с дымчатым сапфиром Триш не признал как одну из семейных реликвий ди Бухе, а значит, сия красота прибыла в мой дом с “охоты” леди Улии. Возможно, за неё удастся выручить пяток монет, что решило бы мои проблемы с магической инспекцией. Ну, и может быть, позволило некие вольности в уборке дома.
Да, я пока не разобралась с чарами, препятствующими выносу хлама, и дом пока не собирался меня признавать, но все-таки даже на будущее хотелось бы иметь чуть больше перспектив, чем сейчас.
Помимо этого было бы неплохо узнать регламент получения магической лицензии. Чтобы больше не встречаться с многоуважаемой Софик Елагиной.
А до того — хотелось бы вынести мусор.
Вчера мы с Тришем слишком устали, я побоялась отправлять големов без присмотра в столь долгую прогулку — кто их знает, кому они отдавят ноги и как далеко могут отходить от ведьмы, их сотворившей. А лужайка перед домом уже была завалена настолько, что по ней было страшно ходить в потемках.
Завтракали останками вчерашнего пирога, принесенного вампиром — Триш разогрел его в уже растопленной печи, и было почти незаметно, что пирог вчерашний. Он был дивный, кстати, так таял на языке, так дивно пах…
Я даже заподозрила, что этот пирог был частью рекламной кампании ди Венцеровского ресторана. А что, отличная идея, один раз съев такой, я бы стала завсегдатаем этого заведения. Что за чудо-травок они туда намешали?
— Ну все, пора! — я вскочила на ноги после второй чашки чая и после того, как Вафля уже совсем изхныкалась у двери, требуя свободы и свежего воздуха. — Иначе ничерта сегодня не успеем сделать. Итак полдня потеряем на всю эту беготню.
Триш поднимается. В его морде не читается особого рвения, впрочем и глубокой скорби тоже нет. Только глубочайшее смирение. Правильно — если на твою долю выпало знакомство с попаданкой Марьяшей, самое верное — расслабиться и попытаться получить удовольствие.
— Вот бы еще кто Джулиану ди Венцеру это бы разъяснил, — размечталась я, выходя из домика садовника в прохладное раннее утро. Подкинутая мне из сна швабра и жаждущая приключений Вафля, разумеется, двинули вместе со мной.
Далеко мы не ушли.
Я тут же споткнулась об Триша, что героически зашагал вперед меня и так и замер на пороге.
— В чем де… — я не договорила. Оказалось достаточно просто поднять голову и глянуть перед собой, и все вопросы оказались излишни.
Вчера вечером, наткнувшись в сумерках на безмолвного голема, я нехорошо выразилась про его несуществующую матушку, и от нечего делать снарядила всю их команду убирать опавшие листья и собрать их в одну кучу.
Просто чтобы не простаивало ценное оборудование!
Нужно сказать, оборудование показало себя выше всяких похвал.
Ни единого листочка не было видно на земле.
А вот куча, которую трудолюбивые големы соорудили посреди двора, была монструозной. Такой, что в её недрах можно было похоронить настоящего дракона, и пару рыцарей ему в придачу.
12. Глава о добром утре и новых делах
А двор-то, между прочим, у меня оказался огого — можно было в футбол играть, даром что деревья и тут и там росли. Так даже интереснее прокачивать маневренность. Может, этого нашим футболистам и не хватает? А то бегают болезные по пустому полю, грустно им, наверное…
Стало как-то сразу спокойнее, и дышалось легче. Скамейки я бы покрасила…
И вон тот декоративный скворечник тоже. Ну, и конечно, не помешала бы зелень на деревьях. А то… Как-то странно вообще смотрится мой мрачный дом с сутулыми и голыми стволами посреди зеленых кущ цветущего Завихграда.
— Это потому, что ушел садовник, миледи, — тут же пояснил Триш, когда я поинтересовалась, отчего между моим двором и двором того же Питера Кравица столько очевидных различий, — наш садовник был, как бы это сказать… Лесовиком. И когда леди Улия отказалась платить ему за работу — сговорился с деревьями, чтобы они даже листочка не показывали старой ведьме.
— Куда ни плюнь — везде проклятия, — вздохнула я, — скоро окажется, что и ты, Триш, у меня по уши сглаженный.
Самое смешное, что в этой ситуации Триш как-то уж очень подозрительно раскашлялся. Но…
Я на это не обратила внимания. Я задумчиво созерцала сметенную в углу двора гору листьев. Она была грандиозной, с неё можно было скатиться на санках, вот что называется — сон в руку.
И что мне с ней делать. Садика у меня вроде нет, этот дом был гостиницей, подсобного хозяйства к нему не прилагается, на перегной листья не пустишь. Разве что самой копать грядки, но… Скажем честно, огород и я испытывали друг к другу стойкую неприязнь буквально с самой первой нашей с ним встречи в рамках бабушкиного дома.