Вера Вольф – Грехи Северной бухты (страница 8)
— И тебе не стыдно?
Молчит. Смотрит. В полумраке бара глаза кажутся чёрными.
— Семь лет назад ты использовала меня, — говорит. — Дала показания, знала, что это ложь. Меня могли посадить.
— Но не посадили.
— Отец нашёл деньги на адвокатов. А ты уехала. Даже не попрощалась.
Сжимаю пальцы.
— Я сейчас не об этом.
— А я об этом.
Пауза. Внутри всё сжимается.
— Признаю.
Тишина.
— Что? — он замирает.
— Признаю. Мне стыдно. Я была дура. Боялась отца. Боялась, что выгонит, оставит без денег, без дома. Выбрала безопасность.
— И как безопасность?
— Отстойно.
Он почти смеётся. Сдерживается.
— Ты не изменилась.
— Изменилась. Раньше бы не призналась.
Поднимает стакан. Пьёт. Ставит с глухим стуком.
— Дом восстановят. За счёт города.
— Почему?
— Потому что я так решил.
— А если не хочу твоей помощи?
— Тогда сгниёт. Выбирай.
Смотрю на него. Родинка над губой темнее обычного. Он зол. Но не на меня. На себя.
— Хорошо. Восстанавливай.
— Условие.
— Какое?
— Будешь жить в доме, пока идёт ремонт. Сама. Смотреть за рабочими.
— Чтобы ты имел надо мной ещё больше власти?
— Чтобы ты была в безопасности. — Замолкает. Поправляется: — Чтобы я знал, где ты.
Встаю.
— Ты псих.
— Уже слышал.
— Рабочих завтра в семь утра. Опоздают — уезжаю.
Кивает.
Разворачиваюсь.
— Аля.
Останавливаюсь.
— Твой отец в городе. Не встречайся с ним одна.
Ухожу. За спиной — музыка, голоса, звон стаканов. Выхожу на улицу. Холод бьёт в лицо, и запах виски остаётся на губах.
Телефон пиликает. Неизвестный номер.
Смотрю на экран. Пять секунд. Десять. Не удаляю. Переименовываю контакт в «Не брать».
Отец вернулся.
Это хуже, чем Тимур. Потому что Тимур хотя бы честен в своей ненависти. А этот будет улыбаться и резать ножом.
Иду по набережной. Огни гирлянд отражаются в снегу. Фейерверк — зелёные искры падают в чёрную воду. Останавливаюсь у перил.
Он заплатит. За каждый день, что я здесь.