Вера Водолазова – Самбор (страница 10)

***

Обычно я не проявляю истинных эмоций, но в этот раз просто не было сил. Она меня разозлила до такой степени, что мир в глазах снова покраснел и блеск, словно звездный, рассыпался в пространстве. Из меня чуть не вырвалась волна огня, желающая безжалостно сожрать каждый кусочек ее плоти.

– Привет, – произнесла так неловко, с улыбкой Журри.

Стоит вся такая смущенная и улыбчивая. На руках держит ребенка, а за длинной юбкой прячет девочку лет десяти. Все трое так настороженно рассматривают меня и злят своим волнением. Мне хочется вытолкнуть их за калитку и снова забыть, но кажется, что сейчас они слишком плотно засели в нашей жизнь. У меня больше нет права сделать хоть что-то с этим всепоглощающим хаосом.

Она родила ребенка… Только сейчас до меня дошел смысл всего происходящего и ужас чуть не вогнал в беспамятный сон. Почему еще в Серийи я этого не поняла? Мало того, что они просто живут в свое удовольствие, так еще и множатся как вредители. Безумие, сплошное безумие.

У меня задрожали руки.

– Вернулась? – говорю тихо, чтобы Деян не услышал.

Брат копался в повозке, в которую нырнул по пояс.

Девушка виновато опускает взгляд. Он такой сырой, ненастоящий, притворный. Сложно предположить, что творится в ее голове, но в моей было все очевидно. Не покидало ощущение, что ее появление во второй раз отбрасывает меня назад. Журри продолжает испытывать терпение. Она рушит мои достижения, старания, отдаляет от богов снова и снова. Ненавижу.

– Он меня вернул, – произносит влажно всхлипывая.

– Да что ты? – растягиваю рычание, смотря на нее безумно широко распахнутыми глазами. – Как чудесно…

Медленно отвернувшись, я уставилась себе под ноги и скрылась в доме. Ярость бурлила в венах, заставляя краснеть лицо.

Надо было пытаться и пытаться убить ее. Все это время. Всегда. Почему я такая нерешительная? Мне ведь ее не жалко ни капли. Напротив, такие как она выводят из себя, заставляют высвобождать на волю зверя и то, что не должно освободиться. Она виновник всех моих бед. Она вызывает ненужные воспоминания. Она своим существованием меняет мир, чтобы я не смогла сломать печать.

Зайдя на кухню, быстро поднимаюсь в свою комнату и запираю дверь. Ненавижу. Как же сильно я ее ненавижу. В ярости срываю с окна штору и топчу ее ногами, в стену летит горшок с цветком, а осколки режут лицо и руку. Все на данный момент стремится причинить мне вред, задеть или раздавить.

Должна ли я уйти? Должна ли оставить все и отпустить? Я лишняя. Теперь мне и правда нет места в этом доме. Так часто казалось, что сама себя торможу, оставаясь рядом с братом. Та ли это связь, которая должна быть оборвана, чтобы достичь цели?

Хватаюсь руками за голову и сильно сжимаю ее, иначе вот-вот разорвется. Смеюсь.

Как глупо получается. Я даже не заметила, как повесила на себя этот замок. Мама и Деян тянут меня в пустоту, которую невозможно выплюнуть или вырезать. Своей любовью они привязали меня к столбу и заставляют топтаться на месте. Я так долго шла к этому и не увидела того, что было прямо перед носом.

Любовь. Чужая и настолько кровавая, что отделаться от нее считалось бы преступлением. Ведь отрекаться от близких людей неправильно. Это делает из тебя злодея. Но почему? Да потому, что все это – предрассудки и ложь, бесконечные мысли дураков и людей, чья жизнь зависит лишь от других. Мне все это противно. Эти примитивные мысли и привычки, желание одних привязать к себе других, уничтожая их волю. Я должна уйти, иначе продолжу тонуть… В людской жизни.

Ругая других и ненавидя себя за это, я сама продолжаю жить подобно им. Дом, семья, вся эта каждодневная суета для заработка и пропитания. Да мне даже еда не нужна! Что черт возьми я забыла в этом проклятом месте? Почему настолько была слепа?

Резко сходит с петель дверь, и я падаю на пол, начиная колотить себя по голове, ногам, животу. Смех весело скачет от одной стены к другой. Такая забавная боль. Деян опускается передо мной, глаза наполнены ужасом, непониманием, страхом. Боится даже прикоснуться. Все мое тело трясет, суставы сводит от злости.

– Каэлин, – тихо зовет меня брат. – Посмотри на меня.

Я смеюсь еще громче, стучу кулаками об пол. Смотрю на него, но в красном свете его кожа кажется темней. Деян совсем сейчас не похож на себя. Он скорее похож на того, кто хочет моей смерти.

– Как же это все необычно! – кричу, распахнув широко глаза. – Истина всегда была где-то рядом! Понимаешь? Рядом! Они оба меня искалечили!

Все и всегда происходит так как не подходит мне. Каждый раз терпение трещит по швам. Сейчас оно разорвано в клочья. Я сама подпускаю к себе этих людей, которые из раза в раз тянут за поводок. Они такие же, как и люди. Они делают из меня раба. Моя семья, народ, которых я вижу каждый день. Все они вмешиваются, интересуются и никак не могут понять, что для них нет места в моей жизни. Однажды получив оплеуху, они очень сильно удивятся, ведь их мораль настолько скудна, что пониманию в ней нет места.

Успокоившись, я сижу на полу в объятиях брата и понимаю, что сил совсем не осталось. Этот мир мне непонятен. Люди, их действия, поступки – дебри. Всегда кажется, что так просто и понятно, но зачастую в конечном счете ты просто выжат, обессилен. Это заставляет задуматься. А правильно ты поступаешь?

Да. Только я и поступаю правильно. Ведь не изменять себе и быть уверенным – это все что делает из нас настоящих, непохожих на других существ.

– Прости, – тихо бормочет брат, поглаживая меня по холодному уху. – Если делаю тебе больно своими поступками. Я правда беспокоюсь о тебе. Ты же знаешь, что всегда готов тебя выслушать, успокоить. Ты мой единственный родственник, Каэлин.

Лжец. Думаешь мне это нужно? Я хочу убить мать твоих детей, твоих приставучих друзей, Господина. Сможешь ли ты выслушать эти мысли? Сомневаюсь. Сможешь ли ты принять меня той, кем я являюсь на самом деле? Вот о чем я говорила. Вот почему никогда не просила любви. Он меня не простит и сочтет предательницей. Ему будет больно. Я снова сделаю больно невинному.

Невинному? Да что с тобой, Каэлин? Отсеки эту связь, перестань грезить любовью и теплом, которое так долго жаждешь. Прекрати наконец надеяться на их понимание и спасение. Вы никогда не будете близкими людьми.

Вот почему моя воля все еще под замком. Потому что я не могу лишить себя уз с братом. Он заставляет меня оставаться рядом, ведь мной управляет чувство справедливости. Мой уход – это несправедливость по отношению к нему. Боль, которую я причиню просто так, вязко осела в мыслях. И конечно же проблема также в жажде. Она неоправданна и жалка. Больше ее нет. Люди и божества, комели вокруг меня – это лишь существа. Я только для себя, а все остальные меня не волнуют. Когда Журри снова вернулась, мне в конце концов удалось оборвать со всеми узы. Наконец-то.

***

Мне слегка не хватало воздуха. После долгого и насыщенного вечера было необходимо побыть в одиночестве. Я сорвалась и очень долго винила себя в этом. Кажется, всем стало очевидно, что привычная Каэлин немного иная, и таит в себе что-то незнакомое. Это очередная трещина, сквозь которую на меня с осуждением смотрели правящие боги. Просто потрясающе.

Я до последнего игнорировала все, что слышала и видела. Чем больше провожу времени в кругу тех, кто говорит о У-Тангах, тем больше становлюсь равнодушной по отношению к собственному брату. Я была этому рада. Наши пути расходятся, мы отрываемся друг от друга. Наконец-то сам брат начал казаться мне разочарованием. Он впервые за долгое время почувствовал себя частью чего-то особенного, но выглядит это жалко. Ведь он даже не попытался найти свое собственное мнение. Он стремительно уничтожал в себе значимость, предавал законы, по которым, такие как мы, имеем право жить.

Выйдя на улицу, я махнула рукой Деяну и Волибору, а затем покинула двор. Они весело что-то обсуждали на крыльце дома и потеряли ко мне интерес, как только закрылась калитка. Глупая была встреча, которая прошла просто так, потратив мое драгоценное время. Я хотела уйти домой еще в самом начале, где могла побыть снова одна, но в очередной раз хвостом повелась за братом.

Хочу спать. Ночь была холодной, беззвучной и темной. Луна прикрыта облаками, как и звезды, совсем не хочет показываться, словно тоже устала. Все кажется бесконечно знакомым и одинаковым. Будто огромное количество столетий я наблюдаю за всем этим. Чем глубже отдаляюсь от брата, тем спокойней и уверенней становлюсь. Мне открываются все новые воспоминания и чувства, тех кто был до меня. Понемногу погружают в истины и глубины прошлого, которые доступны немногим, к кому боги преисполнены доверием. Я оказалась в их числе.

Воронвэ с недавних пор стал намекать на очень непонятную для меня вещь. Воспоминания, которые мне доступны благодаря камню памяти и матери, вовсе не чужие. Они принадлежат мне точно так же, как и все остальные. Могло ли это значить, что это не первая прожитая мною жизнь? Сложно сказать. Другого значения не могу найти. Но и опасения Верховного бога понятны. Я могла зазнаться, впасть в преувеличенную важность и просто-напросто обезуметь.

Когда я шла по городу, плывя в раздумьях, неожиданно на голову кто-то накинул темный мешок и затянул шнурок. Он обжог кожу и цепко впился в шею. Ткань тонкая, но темная. Мне закрывают рот и в нос бьет едкий запах лекарств. Я теряю сознание. Ноги подкашиваются, колени больно бьются о землю, и острая боль пронзает спину.