Вера Вильсорова – Мы обязательно встретимся (страница 4)
– Да, но недолго мы соседствовали. Мы же сами приезжие. С Коми республики в восьмидесятых перебрались. Так, восемьдесят пятый был… – дядя Толя нахмурился, вспоминая. – Да, год, наверное, не больше. Они потом в город уехали. Хорошая семья, хорошая. Все хозяйственные, работящие. Чего этот их вспомнил, не знаю…
– Что-то, может, случилось у них?
– У Гордеевых? Да нет. В селе – точно нет, у кого ни спроси, все добрым словом помянут. Ничего дурного за ними. Помню первый вечер, как мы приехали. Разгрузились вроде, отдохнули. Пошли знакомиться. Лето, они сами на огороде копошились. Бабушка ихняя на лавке у жимолости сидела. Моя Галя сразу с ней разговорилась. Виктор, новый хозяин, вон там за липами с лопатой возился. Подхожу к нему, мол, здорова, сосед, давай путём знакомиться. А тут же две девчонки, дочери его. И почему я запомнил: вроде обе девки уже взрослые были, как ты, наверное, а глаза на мокром месте. Стоят, носами хлюпают. Собака, сказали, сегодня померла. От старости. Вот они зарыли только что…
– Добрый вечер, соседи! – к нам незаметно подошла тётя Нина и оценила работу. – Хоть на танке едь – не прошибёшь!
– Да ладно тебе, – усмехнулся довольный дядя Толя.
Вечером, надёжно заперев все двери, в полном спокойствии я ужинала под новые ролики любимых блогеров. Новенький модем бесперебойно мигал синим огоньком.
Через несколько дней я поняла, что мой позитивный финансовый настрой начал понемногу расстраиваться. От учебников, которые взялась штудировать, я всё больше отлынивала и никак не могла заставить себя взяться за постижение науки по написанию продающих текстов. Одна за другой выдумывала разные увёртки, укорачивая свой путь до большой лени.
Ко всему прочему, работы не было. Объявлений и сайтов – множество и по первому клику, но как среди обилия предложений найти нужное? Там, где тебя не оставят с носом после тестового задания? Где можно заработать хоть какие-то деньги? Редактура? Копирайтинг? Парадокс – работы днём с огнём и модемом не сыщешь. Не буду же я перепечатывать тексты, это уж совсем не для меня. И не идти же мне в сельские конторы на поиски.
Решено было податься в репетиторы по литературе. Но дети… Никогда не любила их компанию. Помню, рядом с редакцией находилась школа, и каждое утро я одновременно с ужасом и облегчением проходила мимо школьного двора, где за высоким металлическим забором творился настоящий зоопарк. Крики, визги, погони. Узники просвещения, как их назвал Стейнбек, только на голове не стояли.
Нет. Только не дети. Так я думала.
Но долой сомнения! Я обеспечила себя стабильным интернетом и решилась поискать учеников. Была не была, пробуем. Плюсов находилось много: сиди себе дома, читай книжки с детьми и обсуждай. Опыта у меня совсем не было, но попробовать стоило. Не пойдёт, так не пойдёт.
Прошла всего неделя согласований, собеседований, и я провела первое пробное занятие, составила расписание для ученицы Даши. Ничто не предвещало беды.
В самом начале нашей встречи я приветливо улыбалась и предложила Даше начать беседу о прочитанном рассказе Тургенева. Вдруг та, ни сказав ни слова, скривилась в лице и расплакалась, закрыв глаза руками. Растерянность сковала меня полностью. Я не понимала, что говорить, как быть. Потные ручищи страха охватили от мыслей, что ученица вот-вот сильнее забьётся в истерике, на крики прибежит мать и отчитает меня. Ой, зачем я с этим всем связалась!
На шум Дашина мама и правда пришла. К великому моему удивлению, она принялась первым делом успокаивать меня. Очень извинялась и уверила, что для переживаний нет причин – Даша страдает синдромом отличницы. Не успела сегодня подготовиться, признаваться было стыдно, вот и выдала фонтан слёз. Вскоре мы все успокоились и прочитали рассказ вместе.
После урока не по плану, который я готовила час, не меньше, я почувствовала, как же сильно проголодалась. Ещё бы – с самого обеда меня захватили опустошающие волнение и переживание перед первым в жизни оплаченным занятием.
Настенные часы подсказывали, я успеваю сгонять за покупками.
Я выглянула в окно на небо. На этой неделе погода не особо радовала. Если днём солнце иногда намекало, что у нас в разгаре лето – июнь на излёте, то к вечеру с запада нас окружили тучи и очень быстро рассредоточились по всему небосклону. В доме зловеще потемнело.
Уходя в магазин, я оставила свет включённым во всех комнатах, сказав кому-то вслух:
– Скоро буду!
Только я вышла с тротуаров на дорогу, обернулась на дом. Выглядит ли он теперь обжитым и уютным? Быстрый взгляд на на жёлтые окна – и меня передёрнуло от ужаса. Сотни крохотных ледяных иголочек вонзились во всё тело до самых пяток, а сердце сжало. Глотнуть не могла от страха – горло точно схватил паралич.
В окне, выходящем во двор, стояла пожилая женщина в белом платке и цветастом платье. Чёрными глазами на полном бледном лице она смотрела прямо на меня.
Дыхание – стоп. Я моргнула. Ещё и ещё. Быстро протёрла глаза. Никого в жёлтом свете гостиной больше не было. Незнакомка исчезла. В два шага я вернулась к забору. Держась за калитку, я внимательно всматривалась в окно, где только что привиделась женщина.
Я всегда думала, что если чего-то сильно испугаюсь, буду бежать прочь. На деле я решительно пошла прямо навстречу страху. Крепко сжав губы, я мысленно приказывала: «Появись ещё! Появись! Докажи, что ты есть, иначе непонятно как-то получается! Это – мой дом!»
Глубоко дыша, я во все глаза смотрела в окна и пыталась всячески объяснить видение. Недавний стресс? Побочка от успокоительных? Или просто шторы с цветочным рисунком подыграли?
Но память никак не покидало её лицо и печальные чёрные глаза. Их-то я точно видела. Она
Из магазина я плелась долго-долго и бесстрашно всматривалась в окна, медленно переводя взгляд с одного на другое, но не заметила ни одного гостя. В доме я с громким топотом прошлась по всем комнатам, ввернула погромче телевизор и уселась в самом углу дивана с ноутбуком на удлинителе.
«Не думай! Не думай! Не вспоминай!» – приказывала я себе, пока тыкала по кнопкам.
В рекомендованном скопилось множество новых видео. Комики наснимали кучу новых шоу со всё теми же гостями, чьи имена мелькали хэштегами под каждым роликом. Они-то должны меня развлечь и отвлечь!
Через пару часов, когда я поняла, что меня не сможет развеселить и сам Чарли Чаплин, я открыла свою страницу на телефоне и настрочила глубокомысленное: «Жизнь нужно прожить так, чтобы твоё имя стало хэштегом».
Пора спать. Завтра будет новый день, завтра будем разбираться со страшилками. Главное – уснуть. До самого утра.
«Научись доводить начатое до конца». Как часто эти слова говорили мне самые разные люди: родители, друзья, учителя. Но я ничего не могла с собой поделать. То ли какая лампочка перегорала во мне, то ли кончался запас воодушевления. Но только не в этот раз, только не с домом. Это – мой выбор и я – взрослый человек, который должен довести всё до ума. У нас есть всего лишь одно лето в этом доме, нужно взять от него всё, зацементировать воспоминания. Почти два месяца – и никакая нечисть не сможет меня выжить отсюда.
Как крапивинский Журка решил доказать себе, что он не трус, и прошёл ночное кладбище от забора до забора, так и я решила во что бы то ни стало не бросать дом и начатое в нём. Ни в одном разговоре с мамой я не пожаловалась на странные видения. После каждого звонка вечером я уходила подальше к светлой тихой роще, где меня встречали и дружно окружали сочные летние запахи. В этих ароматах – я и все мои лучшие светлые дни, моё запертое прошлое. В этом духе природы – настоящая машина времени.
Удалённая работа шла своим чередом. К концу первого месяца расписание настроилось, как и мой распорядок дня. Утром я спокойно начала занятие за маленьким столом на кухне. Здесь не так мешал шум машин на главной, и окна выходили на восток, поэтому с утра царила прохладная полутьма. После обеда – учёба по написанию продающих текстов для различных сайтов.
В то утро я уже начала обсуждать внеурочного Артура Кларка с восьмиклассником Серёжей – новым учеником из далёкого Сургута – пожалуй, теперь самым любимым. Он мечтал стать литературным агентом или критиком и много читал.
С самого начала мы увлечённо разговорились о том, как коротали время попавшие в беду пассажиры в «Лунной пыли», но вдруг кто-то посмел прервать нашу беседу. В окно настырно постучали. Прямо по стеклу да так, что оно, еле держащееся в ветхой раме, зазвенело. Я испугалась за сохранность самого окна больше, чем громкого стука. Пришлось извиниться перед Сергеем и откланяться на пару минут.
У забора, жуя в уголке рта спичку, стоял высокий рыжеволосый парень.
– Выходи, хозяйка! – он махнул рукой, увидев меня.
– Мне некогда, – строго ответила я, но подошла к калитке и получше рассмотрела гостя.
Его круглое лицо облепили крупные веснушки. Маленькие кабаньи глаза хитро чернели.
– Подождут твои тарелки!
– Вы мешаете мне работать. Говорю же – некогда.
– Дома у нас тут никто не работает.
– Прекрати хамить! – разозлилась я – его фамильярность начала раздражать. – И не смей больше тарабанить в окошки.
– Одворицу надо вспахать? – как ни в чём ни бывало спросил рыжий и добавил с обидой. – Я ж по делу.