Вера Вильсорова – Мы обязательно встретимся (страница 6)
Я вглядывалась в темноту, боясь произнести и звук. И только сейчас поняла, что раньше не купила весьма полезный фонарик. Всё доверяла телефонному. Мой старенький «Самсунг» остался на кухонном столе.
Я пробиралась всё дальше, осторожно и едва слышно ступая по деревянному полу. Никакого животного нигде не было, иначе оно уже обозначило бы себя, почувствовало бы моё появление. Фыркнуло бы или замычало. Чуть осмелев, я крикнула:
– Эй! Кто здесь?
Несколько шагов вперёд в темноту – и жёсткая бечёвка стянула мою шею.
– Отстань! – истерично и сдавленно захрипела я, задыхаясь.
Взмахнула руками от испуга – бряк! – кочерга упала в сторону. От ужаса я подалась вперёд. Боль резанула тонкую кожу. Я судорожно вбирала носом воздух и понимала – дышать больше не могу.
Надо попытаться стянуть удавку скорее! И вниз! Нащупать тяжёлую кочергу и вдарить сзади! Сдуру я взмахнула руками вверх и за спину, как будто могла достать до нападавшего, но тут же что-то тяжёлое опустилось мне на голову.
Часть 2.
Скрежет автомобильных тормозов заставил меня очнуться. Я накрыла глаза одной рукой, а другой почувствовала под собой мягкую и упругую траву. Со страхом я разлепила веки и увидела огромное поле, а за ним – тёмную полоску леса. Впереди – дорога, по которой за поворотом только что промчалась машина. Рука медленно потянулась к голове и…
– Ай! – я нащупала огромную шишку на самом затылке.
На шее пальцы не обнаружили ни одной раны. Ощущалась колющая боль там, где по коже елозила шершавая верёвка. Я осторожно повернула голову влево-вправо и ойкнула – саднило так, будто бечёвка всё ещё обвивала меня.
Я поднялась на ноги и осмотрелась вокруг. В голове загудело от быстрого подъёма и противно зазвенело в левом ухе. Я снова медленно закрыла и открыла глаза. Вроде бы терпимо.
Село. Это моё село, но как я попала сюда из своих сараев? Неужели этот гад оглушил меня, вытащил из дома и привёз сюда. Но зачем? Я обхватила бока, взялась за низ живота, оттянула штаны и убедилась, что больше никаких повреждений кроме шишки, нигде не чувствовалось. Возможно, он или они что-то утащили из дома. И на меня строили планы, но что-то пошло не так. Вряд ли тут можно говорить о совести. Скорее, их остановил страх перед наказанием: лучше отделаться сроком за кражу, чем ещё тянуть лямку за более тяжкие преступления.
Вымазав руки и чуть не потеряв безразмерные калоши, я не без туда выкарабкалась из придорожной канавы на трассу и снова огляделась по сторонам. Вот под горой село, вот большой перекрёсток, от которого ведут дороги: направо – в деревни и пасеки дальше, другая, налево, – в районный центр, в вот эта – прямиком к нам. Через пару километров трасса переходит в главную улицу с пилорамой и домиками.
Вот и кладбище справа. Но стоп! Его вид сбил меня с толку. Оно мне портило всю картину местонахождения, ведь наше – гораздо больше. На нашем могилы захватили уже ближайшие поля во все стороны, а это умещалось только в большой роще. К чертям собачьим, что бы тут ни случилось, надо двигаться в село. Домой, шустрее.
Я приладила руку козырьком, чтобы скрыться от солнца, и ещё раз глянула на квадратики домов впереди. Да, всё как у нас. Вот и гул зернотока доносится слева. Тогда что такое с кладбищем?
– Три плюс пять равно восемь, а шестнадцать на три будет… сорок восемь.
Проверка элементарных ментальных способностей прошла успешно. Может, у меня какое-то зрительное расстройство. Читала я тут одну любопытную книгу – и не такое случалось, там людей за шляпы принимали1.
Мимо меня прогрохотал грузовик с деревянными бортами и остановился на перекрёстке. Я чуть не нырнула обратно в кювет, опасаясь сейчас всех людей на свете.
Из синей кабины со стороны пассажирского сидения выпрыгнул мужчина в старомодном светлом костюме и бежевой шляпе. Из кузова он осторожно вытащил большую матерчатую сумку, чёрный дипломат, крикнул водителю «Давай!» и, махнув рукой, пошагал в сторону села. Грузовик затарахтел, медленно повернул налево и поехал по направлению в районный центр, оставляя за собой облако пыли.
«Этот вроде бы безобидный», – я поспешила за мужчиной.
– Извините! – крикнула я на ходу.
– Да-да, – он обернулся и удивлённо оглядел меня с головы до ног.
Теперь я увидела, что незнакомцу всего за сорок. В селе он мне не попадался, иначе я бы запомнила его: целеустремлённый взгляд, правильные черты лица, кожа загорелая, тугая, гладко выбритый, только чуть проглядывает чернота над верхней губой, будто этим утром он сбрил многолетние усы. Подтянутый, собранный, аккуратный. Но… Неужели кто-то в его возрасте напяливает на себя такое старьё? А шляпа… Даже мой дед не надел бы этот совковый хлам.
– Что с вами, девушка? – обеспокоенно спросил мужчина приятным тембром. В его интонации снова послышалось нечто иное, потерянное в моём окружении и даже времени. Но я когда-то слышала эти нотки, вот только где?
Карие глаза смотрели то на мою раненую шею, то с прищуром скользили по серой футболке свободного покроя. Чего там особенного? Просто пузатый белый кролик-йог показывает позы да английские слова для самых непонятливых – Yoga Rabbit.
– Вам помощь нужна? – нахмурился незнакомец.
«Неужели моя шишка настолько громадная, что меня легко принять за гибрида-гуманоида?»
– Возможно, даже не знаю, как сказать… – замялась я.
– Откуда вы? – он поставил дипломат прямо на пыльную обочину, на мелкие камушки.
– Да я из села, если это Снегирёво.
– Да, это наше село Снегирёво, – растерянно ответил он, но сменил тон – поторопил уверенно и по-командирски: – Девушка, идёмте скорее, вам нужно в больницу. Больше не теряем ни минуты.
– Спасибо, но я не уверена, что травма настолько серьёзная.
– Что случилось, вы можете сказать? Откуда вы?
Стоило ли ему вываливать правду, когда мне самой мало что было понятно, я пока не знала. Хотелось узнать, что его так напугало.
– А у меня что-то на лице? – нахмурилась я.
– На шее, девушка. Будто вас душить пытались. Или вы сами себя… Болит же?
– Нет, не особо. И я точно сама себя не…
– Идёмте-идёмте. Может быть, сейчас кого остановим по дороге.
– У вас есть телефон? Давайте такси вызовем? Этого… Вихрова. Нам же ещё топать и топать…
– Телефон? – он улыбнулся. – Чувство юмора работает, значит, и правда неплохо себя чувствуете. Меня Виктором зовут, – мужчина протянул руку. – Извините, сразу не представился. Уж очень вы меня обеспокоили.
– Соня, – я приняла рукопожатие. – Приятно познакомиться.
– Взаимно, София.
– Софья. Можно просто Соня.
– Договорились.
Только мы вошли в село, как я поняла, как давно в этой стороне не бывала. Народ отстроил домики, поставил крепкие заборы и загоны для скота. Надо же, мы начинаем развивать личное фермерское хозяйство.
– А это ещё что такое? – выпучив глаза, я показала пальцем на огромное стадо коров на дороге по главной улице.
– Значит, вы из города всё-таки, верно? – снова улыбнулся Виктор. – Это просто коровы, идут с пастбища. Значит, уже семь часов или чуть больше, если они добрались почти до центра.
– Да откуда они?
Последний раз такое большое стадо бурёнок я видела, когда мне было лет пять. Каждый вечер около семи их вели по домам с полей. Я вставала у ворот и смотрела, как они лениво идут по дороге. Некоторые могли оставить за собой большие круглые «сюрпризы». Мы с ребятами на велосипедах использовали их как препятствия для «змейки». Вот это был челлендж!
– Откуда они? – весело повторил Виктор мой вопрос и обстоятельно ответил: – Многие корову держат. А как? Хорошо же: тут тебе и молоко, и сыр, и творог, и сметана – всё своё. – И опять эти неподдающиеся воспоминаниям интонации: не насмешливые, не поучительные, а умиротворяющие.
– Да-да, конечно, – я спокойно согласилась с Виктором, а внутри бахал набат громче и громче: «Что здесь происходит?»
– Так, если семь часов, – мой провожатый чуть выставил вперёд руку, так что рукав пиджака оттянулся и открыл наручные часы на кожаном ремешке, – должно быть, только медсестра дежурная на месте.
Мы подходили всё ближе к центру села. Дома, дома, деревянные, многие свежеокрашенные. Народу на улице почти нет. Оно и понятно – время ужина. Кто-то ещё стоит во дворе, лениво загоняя корову на постой. У одного дома на лавке сидели две ветхие старушки в ярких платках, тёмных платьях и лёгких фуфайках на плечах. Они звонко и запалисто что-то обсуждали:
– Обсапутся, как есть, обсапутся! – сердито говорила одна.
– Да налопаются, чё тут ищо! – ворчливо вторила ей другая.
– Избу-то запри да подём.
Старушки-подружки ненадолго умолкли, завидев нас.
– Вечер добрый, Виктор! – поздоровались они чуть ли не ласково, но с подозрением посмотрели на меня.
– Здравствуйте, здравствуйте! – мой спутник кивнул.
– Гостей привёз?
– Да, на недельку-другую, – ответил Виктор, видимо, чтобы избежать лишних вопросов.
Скоро мы свернули на пустынную площадь и прошли мимо здания администрации, на входной двери которого я увидела серп и молот. Ещё издалека я заметила полотнище красного флага на крыше. Забавно. Какой-то ностальгический флешмоб в тренде? Типа «Знаковые места прошлого и настоящего» и они участвуют.
Кабинет фельдшера находился на первом этаже в здании, которое мне всегда казалось, закрыто навеки вечные. Да и дверь вроде была грубо заколочена. Как и окна. Надо же, отреставрировали.