Вера Тумасова – СФИНКС (страница 5)

Детей не знакомили с действительностью, учили чувствовать, но не учили думать и действовать. Александр ничего не решал сам, получая готовые ответы на свои вопросы, он даже не смог толком выучить родной язык и писал с ошибками. Действительность его не интересовала, и ему ничего не оставалось, кроме как мечтать о сельской тиши и приятной жизни. Он не умел использовать полученные знания, проецируя их на действительную жизнь. Его “превратили в преждевременного политика и философа, едва начавшего развиваться студента преобразили в незрелого семьянина, а тихое течение семейной жизни и недоконченные учебные занятия прерывали развлечениями легкого эрмитажного общества, а потом казарменными тревогами, гатчинской дисциплиной. Это все было или не вовремя, или не то, что было нужно. … Он вращался между двумя противоположными течениями, стоял между двумя противоречиями и попал в разлад с самим собой. … Еще в царствование Екатерины он признавался князю Адаму34, что принимает сердечное участие во французской революции, ненавидит деспотизм во всяком его проявлении, любит свободу, которая должна принадлежать всякому, что наследственность власти он признает [как] несправедливое и нелепое установление, что верховная власть должна быть вверяема не по случайности рождения, а по голосу нации, которая сумеет выбрать наиболее достойного управлять ею ”. [9]

Ключевский не разделял распространённого мнения, будто Александр “благодаря хлопотам бабушки получил хорошее воспитание, он был воспитан хлопотливо, но не хорошо, и не хорошо именно потому, что слишком хлопотливо” [10].

Ключевский отметил пробелы, допущенные в воспитании великих князей. Особенно это относится к Александру. “Принуждённый говорить, что нравилось другим, он привык скрывать, что думал сам. Скрытность из необходимости превратилась в потребность”. [10]

Интересно замечание Тучкова (Серге́й Алексе́евич, 1 [12] октября1767; Санкт-Петербург — 3 [15] февраля1839, Москва, генерал-лейтенант, сенатор из рода Тучковых. Масон, казначей кишинёвской ложи «Овидий». Даровитый поэт. Автор прототипа первой русской военной энциклопедии — «Военного словаря») в его «Записках» за 1766-1808 годы: о личности Александра “Природныя свойства человека, какою бы личиною ни старался онъ ихъ покрывать, рано или поздно проявляются. Еще при самомъ вступлении его на престолъ изъ нькоторыхъ его (Александра) поступковъ виденъ духъ неограниченнаго самовластья, мщения, злопамятности, недоверчивости, непостоянства въ обещанияхъ, обмановъ и желание наказывать выше законовъ. Но таковые его поступки оказывалъ онъ наиболее противъ однихъ военныхъ людей. Къ тому же старался онъ сколько можно менее оные делать известными, и знали объ нихъ только ть, которые терпели, и свидетели ихъ несчастя. Поэтому-то и почитали многие его достойнымъ воспитанникомъ славнаго Лагарпа, покровителемъ просвещения и права человечества. Но потомъ всь узнали свою ошибку”. (https://drevlit.ru/docs/turky/XIX/1800-1820/Tuckov/text1.php?ysclid=m2vt54gvbg75668121)

Однако, тот же Тучков, продолжил, что всё обстояло не столь однозначно: “Съ кончиной Императора Павла I последовало множество преобразований, какъ въ правительстве, такъ и въ войске. Хотя Император Александр и сказалъ въ манифесте своемъ, изданномъ при вступлении его на престолъ, что онъ во всемъ посльдуетъ по стопамъ великой Екатерины, но политика, внутреннее правление государства и устройство войскъ—все было переиначено. Всемъ известно, съ какимъ непостоянствомъ Александръ I следовалъ то внушениямъ английскаго кабинета, то воле Наполеона36. Со стороны же правления показывалъ онъ въ начале великую склонность къ вольности и конституции, но и это была одна личина. Духъ его деспотизма обнаруживался въ войске, что многие почитали сперва необходимымъ для сохранения дисциплины. …

Прежняя правительственные места, бывшия при Екатерине и Императоре Павле I, какъ то: сенатъ и разныя коллегии, достаточные для государства, оставлены Императоромъ Акександромъ I во всей ихъ полноте. Сверхъ же оныхъ прибавлены советы, министерства и разные отдельные комитеты, несравненно превосходящие числомъ членовъ, чиновниковъ …

При Павль I хотя утратилъ онъ много блеску и болье походилъ на сборище военныхъ людей, нежели на что иное, но сохранялась нькотораго рода пышность, похожая на старинныя рыцарския времена. … Но при Александре дворъ его сдьлался почти совсьмъ похожъ на солдатскую казарму …

Императоръ Александръ показывалъ склонность къ мистическимъ книгамъ, обществамъ и особамъ, симъ занимавшимся. Переводы на росский языкъ творений Эккартсгаузена и другихъ подобныхъ, при всей его бережливости, щедро награждались. Но и это, мнь кажется, было въ немъ не иное что, какъ духъ подражания. Онъ подражалъ въ томъ отчасти Наполеону и занялъ у него … эполеты, тамбуръ-мажоръ и другия подобныя мелочи.

Здесь не могу умолчать и объ открывшейся еще въ характере Александра I черте жестокости и злопамятства. Эти качества его простирались даже на такихъ людей, которыхъ онъ вовсе не зналъ и которые ни въ чемъ предъ нимъ не были виновны. А также нужно упомянуть и объ особой его склонности и внутреннемъ удовольствии продолжать, сколько можно, несчастья человека.” (ТУЧКОВ С. А. ЗАПИСКИ, 1766-1808)

Александру была близка екатерининская идеология эпохи «Наказа»37, но он не испытывал личной преданности памяти о бабке-императрице и её царствованию вызывавшему в нём суровое осуждение. Разлад Александра с петербургской средой, и лагарповские уроки «добродетели», нашли поддержку в его связях с «малым», гатчинским двором. Родители сумели вернуть влияние на сына, пусть и без прямой интимной близости между ними.

1.2. Братья и сёстры

Родители не смели вмешиваться в воспитание сыновей. Им рекомендовалось разводить цветы в Павловске. До переезда в Гатчину Павел Петрович2 ежедневно виделся с матерью-императрицей3 и допускался «в совет императрицы». Несмотря на все постигающие его невзгоды, Павел Петрович наслаждался тихим супружеским счастьем, и Мария Фёдоровна1 служила ему опорой. Счастливый их брак отличался многочадием. К 1790 году они были родителями двух сыновей и четырёх дочерей. “Право, сударыня, ты мастерица детей на светъ производить", - писала однажды Екатерина Марии Фёдоровне. (https://merezhkovski.ru/proizved/aleksandr22.php?ysclid=m2achedutt21453141).

Мария Фёдоровна родила девять детей, а всего за двадцать два года супружеской жизни - десять. В Константине15 преобладала голштинская наследственность, по отцу и деду, а в Александре4 — вюртембергская - по матери, как и в младших Павловичах.

Для Екатерины3, как и для любой царственной семьи, было очень важно иметь как можно больше внуков. Екатерина не допускала самостоятельных инициатив со стороны родителей и при свиданиях со старшими внуками, зато остальные дети позднее были отданы на их попечение. Бабушка отпустила вожжи после женитьбы внуков, поскольку считала, что их уже ничего не испортит, и позволила им бывать у отца, где они полюбили военные порядки Гатчины, приучились к смотрам и стали последователями своего отца в военном деле.

Единственно, что огорчало Екатерину, – это рождение при её жизни только трёх мальчиков, которые обеспечивали запас прочности отечественного престола. Больше всех она любила великого князя Александра Павловича (12 (23) декабря 1777 года) — за кротость, красоту, доброту, ласковость. Константин (27 апреля (8 мая) 1779 года) отличался резвостью, предприимчивостью и был похож на Павла Петровича. Он, как и его отец, не был красавцем, но стройным молодцем. Николай38 (25 июня (6 июля) 1796 года).

25 июня (6 июля) 1796 года прогремели пушечные выстрелы, возвещавшие о рождении сына – Николая. Мария Фёдоровна лежала в Царском Селе. Екатерина была возле неё всю ночь, не спала и радовалась, что у неё стало одним внуком больше.

Новорожденного великого князя окрестили 6 (17) июля в церкви Царскосельского дворца. Крёстными родителями были Александр Павлович и великая княжна Александра Павловна39, которая заменила приболевшую императрицу, некоторое время наблюдавшую за обрядом с хоров. Бабушка и отец принимали поздравления от всего двора. В тот же день были даны парадный обед, а вечером – бал. Великий князь Николай Павлович остался, по заведённому обычаю, на попечении бабушки, которая почти каждый день (до своей смерти) его навещала.

Шесть девочек: Александра (29 июля (9 августа) 1783 года); Елена40 (13 (24) декабря 1784 года) такая же очаровательная и прекрасная; Мария41 (4 (15) февраля 1786 года) - если не такая красавица, то столь привлекательная, добрая, на которую смотрели как на ангела; Екатерина42 (10 (21) мая 1788 года); Ольга43 (11 (22) июля 1792 года), умершая в возрасте трёх лет 15 (26) января1795 и Анна44 (7 (18) января 1795 года), позволили укрепить международные связи с дружественными странами, куда их выдали замуж. Последний ребёнок – порфирородный (дитя царского рода) Михаил45 - родился уже после смерти Екатерины 28 января (8 февраля) 1798 года. Все дети жили на втором этаже юго-западного ризалита Зимнего дворца.

Императрица летом, в основном, жила в Царском Селе со своим ближайшим окружением, внуками, внучками и собачками, а государь Павел Петрович с супругой - в Павловске.