Вера Тумасова – Сфинкс. Книга 1 (страница 8)
Ещё будучи женихом, он начал понемногу манкировать занятиями. Его непристойным забавам была свидетельницей будущая супруга. Великий князь, упиваясь своей независимостью и самостоятельностью, развлекался с братом и парикмахером, ездил на вахтпарады к отцу в Гатчину, пил вино и забыл про прежнюю учтивость к своей жене. «Весьма боюсь, — говорил приближенный цесаревича Ф. Ф. Ростопчин59, — не повредила бы женитьба великому князю: он так молод, а жена его так хороша собою». Протасов со вздохом отметил, что после свадьбы великий князь «отстал нечувствительно от всякого рода упражнений… от всякого прочного умствования». [7]
Протасов пытался поговорить с ним наедине, но нагонял на него скуку, и его ученик уклонялся, уходя из кабинета в комнаты великой княгини, куда Протасов не мог последовать.
Накануне свадьбы несколько часов великого князя наставляла жена одного из его дядек, и племянница камерфрау императрицы Перекусихиной — Торсукова. 28 сентября (9 октября) 1793 года в восемь часов утра после пяти пушечных выстрелов с Петропавловской крепости все гвардейские полки под началом генерал-аншефа графа Ивана Петровича Салтыкова60 выстроились на площади перед Зимним дворцом и на прилегающих к ней улицах. В этот день состоялось бракосочетание шестнадцатилетнего Александра и четырнадцатилетней Елизаветы Алексеевны. Без четверти час после двадцати одного выстрела с бастионов Адмиралтейской крепости началось торжественное шествие из внутренних апартаментов императрицы в большую церковь Зимнего дворца. Впереди — Александр в кафтане серебряного глазета с бриллиантовыми пуговицами и алмазными знаками ордена святого Андрея Первозванного и Елизавета Алексеевна в платье из той же материи в жемчугах и бриллиантах. Следом шли Екатерина и Павел Петрович с хмурым видом и супругой. Отношения матери с сыном окончательно расстроились. Павел Петрович на свадьбе вёл себя безукоризненно и сохранял трогательное и внимательное отношение к Елизавете, несмотря на то, что она была племянницей его первой жены, Натальи Алексеевны.
В день свадьбы после большого обеда и вечернего бала императрица, великий князь Павел и великая княгиня Мария отвели новобрачных в их покои. Многочисленные праздники следовали один за другим. В октябре произошло красивое зрелище по поводу приезда турецкого посланника. Аудиенция, данная императрицей, была величественна. На балах по случаю бракосочетания, которые давали многие знатные особы, Александр Павлович проявлял много детскости и упражнялся в разговорах с молодыми модниками. «В церкви Зимнего дворца сделали возвышение, чтобы всем была видна церемония брака. Жених и невеста вызвали всеобщее умиление своей красотой. Обер-камергер Шувалов61 и князь Безбородко62 держали венцы. После свершения брака Великий Князь и Княгиня спустились, держась за руку. Великий Князь преклонил колено перед Императрицей, чтобы поблагодарить её, она подняла, обняла и поцеловала его, плача. Потом они подошли к Великому Князю-отцу и Великой Княгине и поцеловали их; последние также благодарили Императрицу. Великий Князь Павел был глубоко растроган, что удивило всех. Он любил тогда свою невестку с нежностью отца. Граф Ростопчин, долгое время пользовавшийся расположением Павла I, рассказал, что, когда однажды в Гатчине говорили о Великой Княгине, Великий Князь Павел с живостью сказал: „Надо отправиться в Рим, чтобы найти вторую Елизавету“». [5]
«Обеденный столъ для ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО, ВЕЛИЧЕСТВА приуготовленъ на троне подъ балдахиномъ въ галлереи и где при томъ поставлены украшенные померанцовыми и лимонными плодоносными деревьями и ананасами два фигурные стола, вдоль галлереи: по правую сторону отъ трона, для Статсъ-дамъ, фрейлинъ и дамъ первыхъ четырехъ классовъ, а по левую для кавалеровъ техъ же классовъ; когда же при техъ столахъ изготовлено и кушанье на нихъ поставлено было… Столъ сервированъ былъ на троне золотымъ сервизомъ, фарфоровая посуда и тарелки употреблены японския, посуда же хрустальная золоченая. Прочие же столы сервированы серебромъ (неразборчиво) французскимъ, фарфоръ саксонский цветной, а посуда хрустальная шлифованная, а за оными двумя фигурными столами на правой стороне сидело дамъ 68, а на левой кавалеровъ 75, всего 143 персоны, во услугахъ же за оными всеми персонами находились ливрейные служители. Стулья на троне поставлены были: для ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВА зеленый бархатный съ гербомъ на отвале, для Ихъ Высочествъ такиe же бархатные, обложены въ два ряда золотымъ гасомъ. За фигурными столами стулья были краснаго дерева съ зелеными штофными подушками. Въ продолжении стола въ галлереь же на хорахъ играла камерная вокальная и инструментальная музыка, съ хоромъ придворныхъ пьвчихъ. … Въ вечеру, въ 5 часовъ, ко Двору ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА съехались знатныя Российскя обоего пола персоны, господа чужестранные Министры и знатное дворянство и собирались въ новомъ большомъ заль для бала. … После бала, который кончился въ 7 часовъ вечера, ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО изволила препровождать Новобрачныхъ въ те уготовленные для Ихъ пребывашя покои, и куда за ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВОМЪ последовали Ихъ Высочества Государь Цесаревичъ, Государыня Великая Княгиня, Государь Великий Князь Константинъ Павловичъ».
Со дня бракосочетания по 11 (22) октября продолжались обеды и балы. Лагарпа наградили десятью тысячами рублей. Однако, брак не не стал счастливым. Александр сразу же окунулся в «порочную» атмосферу уже своего двора, в котором окружение молодых начало грызню за «близость к телу» великокняжеской четы. Великий князь немедленно предался неприличным для наследника престола забавам.
Обязанностью шестнадцатилетнего мужа по-прежнему оставалось ученье, но весь пыл Александра уходил на другие занятия. Свадьба изменила жизнь Александра. На первых порах почти ни о каких учителях и наставниках не могло идти и речи для женатого мужчины. Александр оставил все свои юношеские занятия, переменил окружение, но сохранил старую привязанность — к плац-парадам, разводам, фрунту. Появились новые дела, затеи и развлечения.
Честный и прямодушный Протасов писал о первых месяцах после женитьбы Александра: «Он прилепился к детским мелочам, а паче военным, подражал брату, шалил непрестанно с прислужниками в своём кабинете весьма непристойно. Причина сему — ранняя женитьба и что уверили его высочество, будто уже можно располагать самому собою… Сколько ни твердил я до окончания сего года, что праздность есть источник всех злых дел, а между тем лень и нерадение совершенный делают ему вред. Вот так, к сожалению, окончился 16-й год и наступил 17-й». [7]
Единственным учителем, продолжавшим занятия с Александром, но со дня на день ожидавшим своего увольнения, был Лагарп.
Гофмейстерина великой княгини графиня Шувалова, имея довольно приятное обхождение, являлась к молодым, будучи пронырливой и недобродетельной, подражала французским щеголихам, не считала зазорным любой обман, изо всех сил старалась развратить супругов, в больших собраниях показать его ревнивым, осуждая его воспитание и замечая жене все ошибки мужа, учила её спорить с ним.
В 1793 году Елизавета, спустя лишь несколько месяцев после свадьбы, писала матери56: «Вы спрашиваете, нравится ли мне по-настоящему великий князь. Да, он мне нравится. Когда-то он мне нравился до безумия». Но люди постепенно узнают друг друга лучше, продолжила великая княгиня, со временем они начинают замечать ничтожные мелочи: «…воистину мелочи, о которых можно говорить сообразно вкусам, и есть у него кое-что из этих мелочей, которые мне не по вкусу и которые ослабили мое чрезмерное чувство любви».
Графиня В. Н. Головина47, ставшая едва ли не ближайшей подругой великой княгини Елизаветы Алексеевны, оставила в мемуарах многочисленные упоминания о жизни молодой четы в Зимнем дворце. Она с восторгом отзывалась о принцессе Луизе