Вера Тумасова – Предтеча (страница 7)
Жёны являлись угощать вином гостей только в случае желания хозяина оказать гостям особенный почет и по настоятельной просьбе гостей. Целовались не в уста, а в обе щёки. Жёны к этому выходу богато наряжались и часто переодевались во время церемонии. Они выходили снова по окончании стола в сопровождении двух или трех сенных девиц, замужних женщин или вдов из служащих в доме, подавая гостю водку или вино, сами всегда пригубливали чарку. “Этот обряд, несмотря на затворничество русских женщин и раздельности древнерусского общества на особые половины, мужскую и женскую, показывает, что личность замужней женщины, хозяйки дома, приобретала для дружеского домашнего общества высокий смысл домодержицы и олицетворяла своим появлением и угощением самую высокую степень гостеприимства”. [7] Забелин рассказывал о распорядке дня знатных женщин на примере боярыни Морозовой до её ареста: ” Утром после правила и книжного чтения, обыкновенно святого жития на тот день или поучительного слова, боярыня занималась домашними делами, рассуждая домочадцев и деревенские крестьянские нужды, заботясь об исправлении крестьянском, иных жезлом наказуя, а иных любовию и милостью привлекая на дело Господне. Это продолжалось до 9-го часу дня и больше, т. е. до полудня и больше, по нашему счету. Остальное время посвящалось добрым, богоугодным делам, в числе которых, первое и самое важное место принадлежало делам милосердия”. [7] В то время каждый зажиточный, а тем более богатый дом собирал у себя нищих, странных, убогих, калек, юродивых, старцев и стариц и давал ей в своем доме местожительство. Собирая около себя такое убогое общество, поучаясь его подвигами и словесами, Морозова в свой досуг садилась за прялку, готовила нити и теми нитями шила рубахи для нищих и убогих и сама, одевшись в рубище, ходила по улицам, по темницам и богадельням, оделяла рубахами нищих и раздавала им деньги. Такой образ жизни сохранялся России довольно долго. У Котошихина, который писал для иностранцев, в сочинении “О России в царствование Алексея Михайловича” описан случай с польскими послами, прибывшими в Москву. Они должны были отблагодарить царя за свадебные дары польскому королю и передать подарки от королевы лично царице. Это было актом обычной вежливости, как это делали и московские послы, но поляки по московскому обычаю, не были допущены к царице. Отговорились тем, что царица больна. Царь слушал обычные речи послов посольства и сам принимал дары. Иностранцам в своей книге Котошихин объяснил: «Для того, отвечает он, что московского государства женский пол грамоте неучёные, и не обычай тому есть, а иным разумом простоваты и на отговоры несмышлены и стыдливы: понеже от младенческих лет до замужства своего у отцов своих живут в тайных покоях, и опричь самых ближних родственных, чужие люди, никто их, и они людей видети не могут». [7] Царицы – иноземки: Софья Витовтовна – литовка40, Софья Фоминишна – гречанка, Елена Васильевна Глинская41 пользовались некоторою долею женской свободы. Они были чужие и иногда принимали лично иноземных послов и не прятались в своих хоромах, когда обстоятельства требовали их участия в подобных церемониях; но и они в московском дворце жили так, как повелось исстари и подчинялись тем понятиям и порядкам жизни, какие господствовали в русской земле. Однако женщина на Руси могла быть совершенно самостоятельна и в некоторых отношениях играла мужскую роль, когда, после смерти мужа, она оставалась матёрою вдовою – матерью сыновей.
Интересны различные подходы русских князей к выбору невест для себя и наследников. В древности в эпоху дружинных отношений в браках руководствовались дружинными отношениями родов, отношениями равенства, когда великие князья женились на княжнах своего же рода, на дочерях удельных князей, иногда на иноземках княжеского рода или даже на дочерях знатных дружинников бояр и на дочерях новгородских посадников. Позднее, когда Московский князь стал государем, и стало затруднительным выбирать невест из европейских дворов по причинам различий в вере и того, что Европе Московское Государство представлялось дикою пустыней, населённой «чуть не кочевыми варварами, вроде гуннов или татар, оставалось выбирать себе невесту из подданных. Чтобы не возвышать какой-либо знатный род выбором невесты из него, государь был вынужден установить выбор, руководясь только непосредственными прямыми достоинствами невесты, как женщины доброй, «ростом, красотою и разумом исполненной». Забелин отмечал: “Домашнее личное государево дело становилось в этом случае делом общим, всенародным, общественным, в полном смысле государственным, что, конечно, в понятиях народа еще более возвышало личность государя, обобщало её, ставило эту личность выше всех в русской земле. Государь женился и выбирал себе невесту не из привилегированной среды княжеских родов, … он брал её всенародно из семьи всего служебного сословия. Теперь уже только этот общий земский род мог соответствовать роду великого государя, соответствовать новому царственному значению московского государя, как государя всея Руси”. [8] Так свидетельствует современник Василия, Герберштейн42. «С общего совета, говорит он, были собраны в одно место дочери бояр, числом 1500 для того, чтобы князь выбрал из них супругу по желанию».
Забелин отметил: «После избрания, царскую невесту торжественно вводили в царские особые хоромы, где ей жить, и оставляли до времени свадьбы на попечении дворовых боярынь и постельниц, жён верных и богобоязливых, в числе которых первое место тотчас же занимали ближайшие родные избранной невесты, обыкновенно её родная мать или тетки и другие родственницы. Введение невесты в царские терема сопровождалось обрядом её царственного освящения. Здесь с молитвою наречения на неё возлагали царский девичий венец, нарекали её царевною, нарекали ей и новое царское имя. Вслед за тем дворовые люди «Царицына чина» целовали крест новой государыне. По исполнении обряда наречения новой царицы рассылались по церковному ведомству в Москве и во все епископства грамоты с наказом, что бы о здравии новонареченной царицы Бога молили, то есть поминали ее имя на ектеньях вместе с именем государя. … С этой минуты личность государевой невесты приобретала полное царственное значение. … Государевы невесты очень нередко избирались из бедных и простых дворянских родов, а потому и возвышение их родства выпадало на долю самым незначительным людям. Коллинз рассказывал, что отец царицы Марьи Ильиничны Милославских