Вера Тумасова – Оболганный император (страница 15)
Возможно, если бы Павел услышал от Панина объективную оценку правления своего отца (хотя среди современников бытовало мнение о Петре III, как о передовом либеральном деятеле), он избежал бы многих своих ошибок в дальнейшем. Как знать, может быть, он сумел бы внушить своему воспитаннику быть благоразумнее, и действовать более осмотрительно. Шильдер, однако, считал, что здесь Паниным руководила месть к Екатерине, и его оскорблённое самолюбие не устояло против искушения подготовить в наследнике мстителя за непризнание со стороны Екатерины его взглядов.
Очевидно, что Павлу рассказали историю его отца, как о человеке, желавшего добра России и ею непонятого, неоцененного, отчего и явилось в цесаревиче желание подражать отцу. Шильдер жалел, что Панин не успел увидеть плоды своих внушений и не разочаровался в своей ошибке.
Кобеко заметил, что деятельность Петра III заслуживает более тщательного и менее одностороннего рассмотрения, несмотря на его слабое умственное развитие и то, что почти всю жизнь оставался ребенком, и не одобрял отзывы о нём Екатерины. Оправдывая переворот, Екатерина писала, «… Петръ III не имел более злаго врага чемъ въ себе самомъ; все его поступки были запечатлены печатью безумья. Кроме того, все, что обыкновенно возбуждаетъ въ людяхъ жалость, вызывало въ немъ гневъ. Онъ забавлялся темь, что билъ людей и животныхъ и не только быль не чувствителенъ къ ихъ слезамъ и крикамъ, но они возбуждали въ немъ гневъ, а когда онъ впадалъ въ него, то придирался ко всему, что его окружало. Его любимцы были очень несчастны; они не смели говорить другъ съ другомъ не возбуждая его недоверия, а лишь только оно начинало действовать, онъ билъ ихъ въ присутствии всехъ». Тогдашний английский посол Кейт сказал при одном из подобных случаев: «Знаете ли вы, что вашъ императоръ помешанный; его надобно связать; по крайней мере не будучи таковымъ, нельзя делать того, что онъ делаетъ. Вступлениемъ своимъ на престолъ императрица Екатерина, по ея словамъ, спасла империю, самую себя и своего сына отъ рукъ сумасшедшаго, почти бешенаго и который несомненно сделался бы таковымъ, если-бы онъ пролилъ или увиделъ пролитою одну каплю крови; въ то время въ этомъ не сомневался никто изъ всехъ техъ, которые его знали, даже самые доверенный его лица».
Саблуков отмечал в своих записках, что было сделано всё, что только возможно, для физического, нравственного и умственного развития великого князя. Павел Петрович был одним из лучших наездников своего времени и с раннего возраста отличался на каруселях. 108
Песков, подводя итоги касающиеся воспитания и образования цесаревича, цитирует Коцебу: «Он знал в совершенстве языки: славянский, русский, французский и немецкий, имел некоторые сведения в латинском, был хорошо знаком с историей, географией и математикой. В деле воспитания великого князя два помощника, главным образом, содействовали графу Панину: флота капитан Сергей Плещееви уроженец города Страсбурга барон Николаи. Плещеев прежде служил в английском флоте, был отличным офицером, человеком широко образованным и особенным знатоком русской литературы. Барон Николаи был вообще человек ученый, живший сначала в Страсбурге и написавший несколько научных трудов. Оба сопровождали великого князя во время его путешествия за границу и остались близкими и влиятельными людьми при императоре Павле до самой его кончины».
Женитьба Павла Петровича на Наталии Алексеевне
Екатерина решила ослабить «… влияние Паниных и парализовать действия партии, работавшей в пользу цесаревича, через его бракосочетание и вместо императорского венца или герцогской короны возложить на него брачный венец». Екатерина ещё в 1768 году поручила дипломату – барону Ахац Фердинанду Ассебургу, уезжавшему тогда из России, приискать ему невесту. Нужно было озаботиться о дальнейшем престолонаследии. Памятуя о том, что сама она родила сына только через девять лет брака и чтобы убедиться, что он способен произвести наследника, Екатерина «разрешила» Павлу вступить в связь со вдовой, от которой в 1772 году у него родился сын, известный как Симеон Великий.
Николай Греч писал: «Перед вступлением в первый брак императора Павла дали ему для посвящения его в таинства Гименея какую-то деву. Ученик показал успехи, и учительница обрюхатела. Родился сын. Его, не знаю почему, прозвали Семёном Великим и воспитали рачительно. Когда минуло ему лет восемь, поместили в лучшее тогда петербургское училище, Петровскую школу, с приказанием дать ему наилучшее воспитание, а чтоб он не догадался о причине сего предпочтения, дали ему в товарищи детей неважных лиц; с ним наравне обучались: Яков Александрович Дружинин, сын придворного камердинера; Фёдор Максимович Брискорн, сын придворного аптекаря; Григорий Иванович Вилламов, сын умершего инспектора классов Петровской школы; Христиан Иванович Миллер, сын портного; и Илья Карлович Вестман, не знаю чей сын. По окончании курса наук в школе, государыня Екатерина II повелела поместить молодых людей в Иностранную коллегию, только одного из них, Дружинина, взяла секретарём при своей собственной комнате. Великий объявил, что желает служить во флоте, поступил для окончания наук в Морской кадетский корпус, был выпущен мичманом, получил чин лейтенанта и сбирался идти с капитаном Муловским в кругосветную экспедицию. Вдруг (в 1793 году) заболел и умер в Кронштадте. В „Записках Храповицкого“ сказано: „Получено известие о смерти Сенюшки Великого“. Когда он был ещё в Петровской школе, напечатан был перевод его с немецким подлинником, под заглавием: „Обида, восточная повесть, переведённая Семеном Великим, прилежным к наукам юношею“. Андрей Андреевич Жандр в детстве своем видал Великого в Кронштадте, где тот катал ребёнка на шлюпке, сидя у руля…» 111
День совершеннолетия Павла 20 сентября 1772 года прошёл без особых торжеств, каких-либо наград и назначений, зато Екатерина решила отпраздновать годовщину её коронации в Москве 22 сентября.Начавшаясяборьба с польскими конфедератами, завершилась первым разделом Польши в 1772 году.
Надежды сторонников Павла об его участии в управлении государством, оказались не состоятельными. Екатерина не собиралась делить власть с сыном, тем более, что не было закона о престолонаследии. Павла не готовили к царствованию, не посвящали в тонкости управления и фактически не допускали до государственных дел. Он лишь только дважды в неделю встречался с императрицей для чтения дипломатических новостей, состоявших, в основном, из сплетен и слухов, о различных дворах Европы.
История с конституцией Панинапроизошла в 1772 году, когда сторонники Павла надеялись на передачу ему власти в день восемнадцатилетия. Вместо этого Екатерина женила Павла на принцессе Вильгельмине Гессен-Дармштадтской, которая после перехода в православие стала Натальей Алексеевной.
Как водится,при дворе организовались две партии, интригующие одна против другой. С одной стороны, Нарышкины, которые придерживались семейства Орловых, как и Бецкой, постоянно сохраняющий свое значение при Екатерине, а с другой – граф Панин с Великим князем, не желающим мириться с Орловым. Сальдерночень заботился о примирении и сделался очень неприятным Павлу Петровичу. Партия графа Панина была обречена. Начали поговаривать о больших переменах и повышениях, которые должны были последовать с бракосочетанием великого князя. Все лица, окружавшие Павла Петровича, должны были быть удалены от него. Комнаты, которые занимал во дворце граф Панин, предназначались для будущей великой княгини. Васильчиков, влияние которого падало, почти ничем не мог помочь, и не смел вмешиваться ни в какие дела. Князь Орловимел решающее слово, как в совете, так и при дворе.
Брат графа Н. И. Панина – Петр Иванович, принявший участие в первой турецкой войне, после взятия им Бендер, вышел в отставку и с 1771 года поселился в Москве. Некоторые его суждения, дошли до Екатерины, не понравились ей и за ним был учрежден надзор. «Болтовня» графа П. И. Панинане представляла опасности. Он считал себя обиженным, громко выражал своё недовольство, оставаясь преданным своей земле, что и доказал при Пугачевском бунте.
Сальдерн, вкравшийся в доверие Екатерины, поступал противоположным образом, как все иностранцы, участвующие в русских делах. Многие из них видели в России лишь средство наживы и презирали всё русское.
Родом из Голштинии Сальдерн прибыл в Россию при Елизавете и снискал расположение ПетраIII. В 1766 году был отправлен в Данию, а по возвращении из Копенгагена в 1768 году, был назначен русским посланником в Варшаву, где и служил до сентября 1772 года. Кобеко отметил, что Сальдерн, соединявший грубость голштинского мужика с педантизмом немецкого профессора, отличался раздражительностью, запальчивостью и склонностью к преувеличениям. В октябре 1772 года его отозван из Варшавы из-за вспыльчивости и беспокойного нрава в Петербург.
Панин не одобрял поведение Сальдерна в Польше, а тот был недоволен малым вниманием Панина к его трудам, отчего произошёл их разрыв. Задумавшись о своём возможном удалении, Сальдерн хотел обеспечить себе место, где он мог бы спокойно жить на значительные доходы своего состояния. Благодаря его интригам Павел Петрович потерял свои земли и лишился титула герцога Гольштейн-Готторпского. Сальдерн поддерживал в Екатерине ложные опасения против её сына, и пытался восстановить Павла Петровича против матери, намереваясь соучаствовать в управлении и, будто бы даже, Павел выдал Сальдерну подписанное им полномочие, испросить у Екатерины на это согласие. Этот план был, отвергнут Паниным, и интрига Сальдерна разрушилась сама собой.