Вера Сорока – Сказки слепого мира (страница 4)

Тук.

Тук-тук-тук.

Тук-тук.

Олег не открыл. И тогда они вошли, по очереди разулись в прихожей, аккуратно придерживаясь за стенку, и сели на диван, который как будто всю свою продавленную диванью жизнь ждал их задницы. Лишь бы только эти четверо пришли и идеально на нем разместились – не слишком вольготно, но и не слишком тесно.

– Здравствуй, родненький, – сказали они, и Олега замутило. Ковер стек на пол. Или это Олег упал на стену? Люстра звякнула хуже любого звонка.

А тетка предупреждала, что они придут. А он думал, что сказки. А оно вот.

Парень, огромный, как боров, подал руку, помогая подняться. Дернул так сильно, что у Олега хрустнуло в плече. Влажно. Как будто разделывали курицу.

– Кнур, – пожал руку парень.

– Олег.

– Настенька.

– Олег.

– Ха́туль.

– Олег.

– Ну а я, Олежа, стало быть, Ба-бо́. Бабка твоя. – Она рассмеялась так, что глаза исчезли, а гнилые зубы, наоборот, появились.

От бабки воняло табаком, прелыми листьями и чем-то знакомым с детства.

Голова закружилась снова.

Захотелось сказать, что он – это не он. Что все это ошибка, что этот диван и этот ковер он вообще впервые – просто шел мимо. Но посмотрел на четверых, потом в окно на слишком высоком этаже, на пролетевшую муху. Хатуль поймал ее и съел.

Или сделал вид.

– Пора-пора, – сказала Настенька, смотря на маленькие часики с нарисованной луной.

– Простите, а мы далеко собираемся? – спросил Олег, хотя уже все знал – тетка предупреждала.

– В лес, касатик, – сказала Ба-бо, – к Дедушке.

Она была такая маленькая, что даже обглоданный временем плюшевый медведь рядом с ней казался гризли.

– Мне что-то взять? – Олег еще раз посмотрел на окно, прикидывая, есть ли шанс.

– Бери, родненький, сахара побольше бери. Охотить будем.

Шанса не было. Олег кивнул и пошел искать сахар. А тетка предупреждала. Тетка говорила. А он только смеялся.

А потом тетка взяла и умерла. И перестала предупреждать.

Они вышли из подъезда в самом центре города, где асфальт должен был уберечь от родни. Так говорила тетка.

Ба-бо плюнула темной табачной слюной на асфальт, и сквозь него пророс такой же темный одуванчик. Олег незаметно затоптал зеленое, брезгливо вытер подошву. Он был за город, за шум и асфальт.

Как будто город был родным. Роднее родни, которая за ним пришла.

Олег резко дернулся вправо, но побежал влево, перепрыгнул, и еще раз. Метро дунуло, снесло, раздавило и поставило на конвейер. Олег побежал по ступенькам, влетел в закрывающиеся двери, потрогал заколовший бок.

Свет мигнул.

Четверо в вагоне сидели в ряд. Как на диване. Ба-бо погрозила пальцем и втянула в себя из сучковатой трубки.

Олег опустился напротив. Ехали молча, чуть покачиваясь из стороны в сторону. Он смотрел, как за оконной темнотой иногда появляются спутанные провода, похожие на корни метро. Не то чтобы даже смотрел, просто видел.

Машинист голосом его тетки сказал: «Беги, дурак. Это конечный шанс».

Как только двери открылись, Олег толкнул на четверых идущего к выходу человека, выскочил первым и побежал. Тетка говорила: когда они придут, сделать все, лишь бы не в лес. И Олег сделал все.

Хатуль поднялся с сиденья, неспешно застегнул пальто на все пуговицы и вышел. Нагнал Олега в центре зала и уложил лицом на теплую от постоянных ног плитку.

– Как-то это не по-родственному, – сдавленно сказал Олег.

Хатуль сидел сверху, выкручивая руку.

– А я тебе не родственник, родненький.

– Пусти.

Хатуль отпустил. Олег поднялся, отряхнулся. К ним шли полицейские.

– Настенька, – сказала подошедшая Ба-бо.

Настенька поправила юбки и пошла навстречу полицейским. Олегу показалось, что она стала чуть выше и стройнее. Широко улыбнулась – полицейские отвыкшими от улыбок ртами тоже заулыбались. И, все так же улыбаясь, пошли в другую сторону.

– Перо тускнеет, – сказал Хатуль.

– Успеем. – Кнур потянулся, чтобы посадить Ба-бо на плечи, но она отмахнулась маленькой пятнистой рукой.

– Его понесешь, – показала трубкой на Олега.

– Послушайте, я пойду сам.

– Конечно, касатик, конечно, пойдешь. Никуда не денешься. – Ба-бо затянулась и дунула на него вонюче и сладко.

Олег изредка приходил в себя, трава мелькала перед глазами. Он пытался бить Кнура по спине, но тот только смеялся и говорил:

– Щекотно, братка, щекотно же!

– Если есть желание, можем поменяться местами. Пусть несет меня, – говорил еще чей-то голос, но Олег не понимал и уплывал обратно в темноту. Иногда ему казалось или даже вспоминалось, что это тетка несет его в город – крадет у леса. И ненадолго делалось легче. Но потом он вспоминал, что тетка мертвая, и снова накатывала тошнота.

Окончательно Олег стал собой только под вечер.

– Поставьте меня. Я пойду сам, – сдавленно сказал он.

– Ты по лесу-то умеешь?

– Я научу. – Настенька сделалась еще привлекательнее. – Покажу, как здесь ходят.

– Не расшибся, касатик?

Олег неопределенно дернул головой. Мир перевернулся. Олега поставили на ноги, и он тут же упал.

– Чего он у вас такой заранее дохлый? – Хатуль перешагнул через Олега и поправил пальто.

Они прошли вглубь так далеко, что лес стал везде. Олегу показалось, что никогда не было ни гор, ни полей, ни городов – только деревья. Много-много деревьев и мягкая подстилка из всего и ничего под ногами.

Ба-бо понюхала воздух и сказала:

– Время отдыхать.

Она села на землю и начала набивать трубку.

– Олежа, вы с Хатулем за костер, Настенька и Кнур ловят сов.

Ба-бо хлопнула в ладоши, и все разошлись.

– Я не умею разводить огонь. – Олег бил палкой кусты.