Вера Сорока – Питерские монстры (страница 19)

Филин опускается на ветку огромного дерева.

– Не дергайся, – говорит филин. – А то пизданешься. А тут высоко.

– Кто здесь? – спрашивает заяц.

Его слух обострился настолько, что слышно журчание крови в венах. Слышно, как в рукописи бренчат буквы, стоящие не на своих местах.

– Ему бы глаза, – говорит кто-то.

– Могу дать только ночные. Дневных и самому мало.

И филин дает зайцу ночное зрение.

И Павлик в теле зайца снова видит.

На стволе огромного дерева он видит старика с длинной-длинной бородой и такими белыми волосами, что больно смотреть.

– Вы пача? – на заячьем спрашивает Павлик.

Но пача понимает. Он вообще хорошо понимает лес.

– Это вы просили привезти рукопись?

– Я-я-я! Это я! – горячо заверяет его пача. – Я ждал, я так ждал! А потом так устал ждать, что уснул. Простите меня, пожалуйста.

Павлик лапой пытается дотянуться до горба с рукописью. Не получается.

– Пока не знаю, как вам ее отдать.

– Это ничего, это решаемо, – отмахивается пача.

– Послушайте, зачем вам эта рукопись? Ведь вы не сможете взять ее с собой. Проснетесь в новом месте, а рукопись останется здесь. Недочитанная.

– Так ведь это моя, моя рукопись. Моя! Я работал над ней пять лет. Съедал каждый вечер и каждое утро выплевывал. Но недавно нечаянно уснул. И все. И нет рукописи. Я обыскал весь лес, но так и не нашел. А там пять лет работы, понимаете?

Павлик понимает, хотя и не до конца. Макс бы понял полностью.

– Но Поллианна Витальевна сказала, что может решить мою проблему. Она дивная женщина. Такая кроткая и услужливая.

Сам Павлик удивляется словам о кротости Поллианны Витальевны, в то время как его заячьи уши нервно дергаются на звук. Павлик слышит, как волк подходит все ближе.

Волк приближается к огромному дереву и видит на его ветке огромного филина, старика и зайца. Его зайца. Непроизвольно облизывается.

– Кажется, ваш друг пришел, – говорит пача. – Он у вас всегда такой кровожадный?

– Изредка, – отвечает Павлик и смотрит вниз. Заячьи инстинкты говорят бежать.

– Вы не могли бы опустить меня вниз? – спрашивает Павлик у филина.

– Говно вопрос, – отвечает филин. – Только он ведь тебя сожрет.

– Постараюсь договориться. Раньше мы всегда друг друга понимали.

– Значит, ты Максим, – утвердительно сказала Маргарита.

Маленький Макс кивнул. Он еще никогда не видел настолько красивых женщин.

Маргарита села на маленькую кровать маленького Максима, достала мундштук и закурила.

– Дедушка говорит, что курение убивает, – сказал Макс.

– Дедушка прав. Но призраку второй раз умереть не страшно, а вам, – Маргарита осмотрела мальчиков, – пока еще очень рано. Получается, никому, кроме меня, это не повредит. – Значит… – Маргарита обратилась уже к призраку. Ее голос зазвучал звонче и больно отдавался в ушах. – Значит, вы недовольны своим существованием?

Призрак посмотрел на нее без интереса, как смотрел за окно или на ковер.

– Я его заслужил. Целиком и полностью.

– Можно поинтересоваться, чем?

Призрак грустно посмотрел на Маргариту и ушел в шкаф.

– Сядь, – сказала Маргарита так, что все люстры на всех пяти этажах дома мелко задрожали.

Призрака как будто кто-то вынул из шкафа и усадил обратно на стул.

– Весьма убедительно. – Он поправил воротник на своей полупрозрачной рубашке. – Я отвечу на все ваши вопросы. Но не при детях же.

– Почему это? – Маргарита искренне удивилась. – Вы думаете, им не любопытно узнать, что с вами произошло? Или вы, может быть, думаете, что они не знают про смерть? Поверьте, они все знают. Рассказывайте.

– Я точно не помню, – через несколько минут аккуратно начал призрак. – Но я вышел в окно. Покончил с собой. Понимаете?

Маргарита кивнула. Маленький Макс и маленький Павлик переглянулись.

– Вы помните, из-за чего так сделали?

– Смутно. Но, кажется, меня похоронили за кладбищенской оградой, поэтому я стал неупокоенным призраком.

– Не очень-то складно, – дымно вздохнула Маргарита. – Смерть – весьма травмирующее событие, которое многие предпочитают забыть. Или даже исказить. Мало кто помнит собственную смерть. Уж поверьте, мы всеми силами пытаемся ее не заметить.

– Вы это к чему?

Маргарита открыла окно и по пояс высунулась наружу.

– Прекрасно, – сказала она и взяла призрака за руку.

Он вздрогнул, но вырываться не стал.

– Там внизу есть свидетели вашей смерти. Земля все видит и помнит. Она наблюдает деревьями, наблюдает травой, наблюдает цветами. У них мы и спросим.

Маргарита крепче сжала руку призрака и подвела его к порогу.

– Будет больно, но, если вы хотите перестать быть призраком, нужно немного потерпеть. Если вам станет от этого легче, я тоже испытаю некоторые неудобства.

Маленький Павлик, маленький Макс, Маргарита и призрак спустились к клумбе с цветами.

– Видите эти петуньи? Посмотрите внимательно. Когда-то их предки напились вашей крови. Они знают все. Спросим у них.

Цветы отвернулись. Маргарита изогнула бровь и обошла клумбу.

– Массовая акция протеста?

– Мы бегонии, – за всех ответила самая красная бегония.

– Парламентер, – сказала Маргарита. – Великолепно. Прошу меня простить за эту досадную ошибку.

Бегонии снова отвернулись.

Маргарита взяла цветок в ладонь и сказала нежно:

– Послушай меня, маленькая фотохромная дрянь, если ты не будешь разговаривать, я пересажу тебя в отдельный горшок и буду давать ровно столько солнца и столько воды, чтобы ты мучилась, но не умирала. А потом отдам моей знакомой. Она убивает цветы. Любые. С гарантией. Стоит только цветку оказаться в ее доме, это означает смертный приговор.

Бегонии повернули все свои красные головы в сторону Маргариты.

– Сегодня мне нужно привлекать внимание буквально каждого.

– Я был внимателен с самого начала, – сказал маленький Макс.

– Очень это ценю, – совершенно серьезно ответила Маргарита. – Так что же, – она обратилась к цветам, – как умер этот человек?