Вера Смирнова – Жизнь, опаленная войной (страница 6)
Прибежав из школы, наскоро поев и быстро крутанув назначенные мне Валей домашние дела, я собирала тетради, необходимые для завтрашних уроков, и взяв ученический билет, спешила в Публичку – так мы ласково называли публичную библиотеку – красивое старинное здание с белыми колоннами, поддерживающими портик многоступенчатого крыльца. Тяжёлые двери с латунными ручками открывали для меня мир покоя и удовольствия. На втором этаже я заполняла требования не только на учебники, но и на журналы вроде "Вокруг света" и "Юность", другую периодику.
Стараясь ступать неслышно в тишине огромного зала по дорожке прохода между рядами столов к своему месту, аккуратно отодвигала тяжёлый стул, садилась, нажимала кнопку на основании персональной настольной лампы. На мои тетради и книги сразу падает уютный круг света. С удовольствием я приступала к работе.
Закрыв последний учебник с чувством выполненного долга и сложив тетради, я погружалась в удовольствие непрограммного чтения и отрывалась от него только услышав басовитый звонок, возвещавший, что библиотека закрывалась.
Я до сих пор помню, как я с лёгким чувством сбегала вниз по широким ступеням на набережную, перебегала на углу у дворца Белосельских-Белозерских. Через искрящийся огнями Невский спокойно переходила к чугунной ограде Фонтанки: я любила смотреть на её ночные масляные чёрные воды. Течения её в темноте не было видно, но зато во всю длину её, насколько хватало взгляда, в реке купались с противоположного берега старинные особняки с ярко светящимися окнами, и отражались горящие там же на набережной шары фонарей, тихо колыхаясь на чёрный водной глади.
Иногда я вспоминаю те счастливые ночные прогулки из Публички домой до Техноложки, и мне кажется, будто я вновь ощущаю, как свежий Балтийский ветер треплет мне волосы на затылке, и вновь слышу, как Фонтанка лениво лижет гранит спусков, а на сердце уютно от чудного вечера, от ощущения бодрости движения засидевшегося тела и от звука моих быстрых шагов по плитам набережной. Фонтанку зимой я не любила и часто возвращалась на троллейбусе: зимой река становилось грязно-серой и разрисованный пунктирами шагов следов от спуска к спуску, и почти до середины замусоренной бутылками, банками, камнями, брошенными досужей рукой с набережной.
<…>
Ностальгия
Ну почему нам помнятся светло
Послевоенные тревоги и невзгоды?
Всё просто: ВСЕМ нам было нелегко
Плечом к плечу шагать сквозь эти годы.
Тот мир для нас ПО СУТИ был живой,
После войны нам было чем гордится:
Собой, победой и своей страной,
У нас другие были души, лица.
Тогда страну умели понимать:
За трудности ни зла, ни укоризны.
Сниженье цен, квартиру могли дать –
Так это ж в благодарность от Отчизны.
Мы радость малую умели привечать:
Делить с друзьями редкие досуги,
С волненьем дни до праздников считать
И напрочь забывать свои недуги.
Так хочется вернуть тот мир живой,
Чтоб вместо масок снова были лица,
Чтоб верить вновь друг другу всей душой,
Чтоб мир не бредил ядерной войной,
Чтоб каждый мог своей страной гордиться.
Воспоминания Журавлева Михаила Матвеевича
Предисловие
Мой дедушка, Михаил Матвеевич Журавлёв, работал над этой рукописью в конце 80х – начале 90х годов прошлого столетия. В те годы, когда интернет был ещё не доступен, сложно было найти информацию о тех событиях, участником которых ему довелось быть. Поэтому, его записи основываются на собственных воспоминаниях. Ведь, как известно, фронтовикам дневники вести не разрешали.
Прибыв в составе своей дивизии из Забайкалья в сентябре 1941 года на фронт, он провоевал почти до окончания Великой Отечественной войны. Его тяжело ранило под Кёнигсбергом, но он остался жив, несмотря на многочисленные осколки разорвавшейся немецкой мины. Ему, можно сказать, повезло. Его двум братьям, Алексею и Иннокентию – нет. Они с той войны не вернулись.
(Мои) Воспоминания
Я родился в далёком Забайкальском селе Тахтор Акшинского района Читинской области. В прошлом это был Восточно-Сибирский край. В тридцатых годах край разделился на Иркутскую, Читинскую области и Бурятскую АССР.
Село небольшое, со всех сторон окружено лесом, и лишь с одной стороны гора. Недалеко протекает маленькая речушка Учерка. Воды в ней мало, и купаться в ней можно было только тогда, когда пойдут дожди. Поэтому не каждый из жителей умел плавать.
Село находится в 20 км от границы с Монголией и в 29 км от районного центра – Акши.
До коллективизации здесь было около двухсот дворов. Естественно, все те, кто не согласен был с Советской властью, бежали в Монголию, а оттуда – в Манчжурию.
Бежал и хозяин моего отчима Батурин, с которым мой отчим, проходя службу в армии в период Великой Отечественной войны на территории Монголии, случайно встретился. И, к удивлению, он узнал моего отчима, Матвея Осиповича, по голосу. В 1915-1920 годах отчим работал у Батурина пастухом скота.
Это произошло при следующих обстоятельствах: направляясь с донесением с базы аэродромного обслуживания в штаб воинской части, он попал в сильную метель, в результате чего он заблудился. Блуждая, он неожиданно услышал лай собак. Идя на этот лай, он услышал оклик и крикнул: «Кто здесь есть!? Помогите, я заблудился!»
Собаки неожиданно перестали лаять. Хозяин собак присмотрелся и спросил: “Ты не Матвей Журавлёв? “Я.” – ответил он. Подойдя к юрте, отчим узнал своего бывшего хозяина. После короткого разговора он дал моему отчиму коня и сопровождающего и рассказал, каким путём добраться до штаба.
Моя мать Ефросинья Дмитриевна, урожденная Утюжникова, рано овдовела. Мой родной отец Даниила Иванович Журавлев умер от воспаления легких, когда мне был всего годик. У моей мамы на руках остались мой старший брат Алексей, который родился в1919 году и я, родившийся в 1921 году. Время было тревожное – шла гражданская война. В Забайкалье свирепствовали банды, в частности атамана Семенова. На плечи моей мамы легло все хозяйство: дом с усадьбой, лошадь, корова, с десяток овец, свинья. Кроме того, на территории нашей усадьбы находилась и коллективная с односельчанами мельница. От нас малышей помощи не было. Вот и вступила во второй брак с односельчанином наша мама. Его фамилия была тоже Журавлев, а звали его Матвей Осипович. Он усыновил меня и брата Лешу, поэтому меня величают Михаил Матвеевич, а не Данилович. Позднее в нашей семье родились брат Иннокентий в 1925 году, потом сестренки Евгения – в 1928 году, Мария – в 1931 году, Галина – в 1934 году и самая младшая Ирина, умершая в младенчестве.
Детство. Тохтор и Акша.
Акша (в прошлом это был старинный город, управляемый атаманом) расположена в живописной местности, украшением которой является река Онон, горы Крестовка, Утёс и Кургатайский хребет. Кругом разнообразный лес (сосна, лиственница, берёза, осина, тополь) и множество кустарников.
Большим украшением для Акши являются черёмуха, боярышник, дикая яблоня. Но самое лучшее украшение для Акши и окрестных сёл, особенно весной – во время цветения, – это багульник. Разнообразие его цветов превращает все горы в сплошной цветовой ковёр. Редко кто не сходит в лес, чтобы сделать букет из багульника и веточек лиственницы, что создаёт прекрасный аромат воздуха в квартирах.
В пяти километрах от Акши в пади «Думна» находится источник с минеральной водой, куда в летнее время устремляются многие, чтобы полакомиться этой водой.
От реки Онон отходит протока, образуя остров с разнообразием растительности, кустарников. Особенно много здесь черёмухи, дикой яблони и боярышника. Протока стала местом купания. Особенно здесь многолюдно в дни жарких летних месяцев.
В окрестностях Акши и других сёл разнообразие ягод: земляника, смородина, брусника, голубика, маховка. Множество грибов: рыжики, грузди, маслята, обабок (подберёзовик), сыроежка и другие. В Ононе большое разнообразие рыбы. Самыми ценными видами являются таймень, линок, конь, краснопёр, чебак. В озёрах и курьях – щука, карась, карп, сом, налим. В реках много мелкой рыбёшки: пескарь, гальян. Редко какой мальчишка не бегает на берег реки и протоки с удочкой.
В лесах водится дичь: глухарь, тетерев, рябчик и множество лесных мелких птичек. А также водятся утки, гуси и журавли. Леса богаты и дикими животными: лоси (сохатые), изюбр (марал), дикие козы, кабарга, заяц. Звери: медведь, росомаха, волк, рысь, лиса и другие звери.
Наша семья переехала из Тохтора в районный центр Акшу. В Акше прошло моё детство и юность. Здесь я учился, затем немного работал вплоть до ухода в армию в октябре 1940 году по призыву.
По переезду из Тохтора в Акшу, а это было в середине учебного года, я попал в сельскую начальную школу в третий класс. В то время в Акше было три начальных: образцовая, сельская и батуринская, а также школа крестьянской молодёжи с семиклассным обучением, в 1938 году она стала средней.
В Акше в это время заведующим сельской начальной школы стал бывший заведующий Тохторской начальной школы А.В. Щеглов. Он одновременно вёл уроки третьего и четвёртого классов. Так что с моим старшим братом Алёшей мы сидели в одном помещении, но в разных классах. Он в четвёртом классе, а я – в третьем.