Вера Шторм – После развода. Сильная – не значит счастливая (страница 6)

Жесткие пальцы впиваются в мою руку. Меня тащат. Резко и неаккуратно. Я ударяюсь плечом о стену кабинки. Воздух сжимается. Всё происходит слишком быстро. Я не вижу его лица – только силуэт, резкие движения, запах дешевого одеколона и сигарет.

– Эй! – пытаюсь выдавить, но голос дрожит, горло перехватывает.

Меня бросает из стороны в сторону, я дергаюсь, пытаюсь вырваться, но ноги будто ватные. Хочется закричать, но рвота подступает к горлу. Мир переворачивается. Горячая, липкая, срывающая дыхание паника нарастает.

– Отпусти… – хриплю. – Отпусти меня!

Слышу ещё один голос. Слишком громкий, резкий, как удар грома:

– Отпусти её, ублюдок!

Я вздрагиваю. Внутри всё обрывается. Хватка на моем запястье совсем чуть ослабевает. Парень оборачивается, рявкает:

– Ты ещё кто такой? Проваливай!

Я поворачиваю голову, как в замедленной съемке. Глаза плывут, но я вижу очередной силуэт в проходе. Высокий. Чёрная футболка. Широкие плечи. Это же… Тот самый, да? Или я нахожусь в конкретном бреду? Не понимаю, что со мной творится. Но я точно не перебрала, потому что… Крайне редко пьянею. Ну не могу я так себя чувствовать от нескольких бокалов напитка.

Повисает напряженное, электрическое молчание.

– Проваливать? Мне? – гремит голос, и в следующую секунду я ощущаю, как пальцы, вцепившиеся в мою руку, резко отпускают.

Мужчина врезается в напавшего с такой силой, что тот отлетает, ударяется о стену, оседает вниз, матерясь.

Я хватаюсь за дверцу кабинки, чтобы не упасть. Перед глазами всё пульсирует – лица расплываются, шум в ушах. Меня качает. Я слышу, как тяжело дышит тот, кто меня спас, и чувствую, как его ладонь ложится мне на плечо. Осторожно, без нажима.

– Всё в порядке… – говорит он, и его голос звучит неожиданно спокойно, – Дыши. Я рядом.

Я моргаю, пытаясь сфокусироваться. Сердце грохочет в ушах, ноги подкашиваются. Он поддерживает меня под локоть очень крепко, но бережно.

– Ты можешь идти? – спрашивает он.

– Не знаю… – шепчу. – Меня… тошнит.

– Хорошо, – коротко отвечает он, – тогда держись за меня. Давай выйдем отсюда.

Он отворяет дверь, прикрывая меня собой, и ведет прочь – прочь из туалета, прочь из этого липкого, душного, искаженного пространства. Я ощущаю, как прохладный воздух с улицы ударяет в лицо, и впервые за последние полчаса мне становится чуть легче.

Просыпаюсь от острого, пульсирующего шума в голове. Словно кто-то стучит по черепу изнутри. Морщусь, медленно открываю глаза, и меня сразу слепит мягкий, рассеянный свет. Он пробивается сквозь полуприкрытые шторы огромных окон, почти от пола до потолка.

Где я?

Пахнет дорого. Не духами, а тканью, свежестью, чем-то древесным, едва уловимым, очень чистым. Я лежу в широкой кровати – простыни белоснежные, гладкие, и чуть прохладные. Пространство вокруг незнакомое: стены цвета тёплого камня, высокий потолок, стеклянная перегородка ведёт, кажется, в ванную. На полу густой, серо-бежевый ковер, у окна – кресло с пледом. Всё выглядит стильно и дорого. Без лишнего глянца, но с безупречным вкусом.

Я медленно поворачиваю голову, пытаясь осознать, как здесь оказалась. В памяти – пустота. Обрывки образов, лица, музыка, голос… голос Даши? Нет, потом был кто-то другой.

Резко сажусь и тут же снова откидываюсь обратно, закрывая глаза от головокружения. Виски пульсируют. Я тянусь рукой ко лбу – кожа горячая, дыхание прерывистое.

И вдруг… Опустив глаза ниже, понимаю, что голая.

Ни одежды, ни даже белья. Простыня чуть соскальзывает с плеча, я тут же вжимаюсь в матрас, резко натягивая её обратно на себя. Замираю от тревоги, перестаю дышать.

Что, чёрт возьми, произошло?

Я быстро оглядываю комнату в поисках чего-то, что могло бы мне объяснить ситуацию: одежды, сумки, хотя бы обуви. Но ничего не вижу. Всё слишком аккуратно, стерильно. Словно здесь никогда не было беспорядка, и даже мое появление не оставило следа.

Сердце начинает биться чаще. Я вспоминаю клуб, вспоминаю… его. Ту драку. Его голос. Как он держал меня. Как вёл наружу. А потом наступает тьма.

Боже.

Я снова оглядываюсь, теперь уже не просто в поисках, а в панике. Где он? Кто он вообще?

Комната молчит. Только гул в голове и утренний свет, проникающий сквозь тонкие шторы, наполняют пространство.

Я лежу, сжимая простыню, и чувствую, как что-то внутри меня трескается – смесь страха, стыда и слабого, противного любопытства. Нужно вспомнить. Нужно понять, что здесь делаю.

И как можно скорее отсюда уйти.

Дверь бесшумно приоткрывается, и он входит – спокойный, уверенный, как будто эта комната, эта ситуация, да и я сама – всё это для него в порядке вещей. В руках аккуратно сложенная моя одежда.

– Просыпайся, соня. Десятый час. Твой телефон звонит без перерыва. Я, конечно, ответил… сказал, что ты спишь, но мало ли…

Его голос – хриплый, немного насмешливый, но мягкий. Я тут же резко приподнимаюсь, прижимая простыню к груди.

– Что?.. Что я тут делаю? – слова вырываются сами, сбивчиво. – Зачем ты ответил? Чёрт… Что… что между нами было? Как я вообще оказалась здесь?

Паника и растерянность вихрем проносятся сквозь меня, но… только на фоне.

Потому что, пока я говорю, мои глаза предательски блуждают по его телу. Он в одних темных домашних шортах. Голый торс идеален. Загорелая кожа, рельеф пресса, широкие плечи, четкие линии мышц, будто вырезанных вручную. Ничего лишнего. Только сила, сдержанность и уверенность. Спортзал для него не обязанность, а часть его жизни. А может, и вся жизнь. Я не могу не заметить, как плавно двигаются его ключицы, как перекатываются мышцы на руках, когда он ставит одежду на диван у стены.

– Задавай вопросы по очереди, Слава, если хочешь ответов, – он усмехается, не отводя взгляда. Его глаза цепкие, чуть прищуренные, в них неприкрытая насмешка, но без злобы. – Но лучше сначала иди в душ, или оденься. А то я не сдержусь.

Он подмигивает.

Мурашки табуном проходят по всему телу – от затылка до самых пят. Я вздрагиваю. Не потому что холодно. Потому что это подмигивание слишком уверенное, слишком ловкое. Словно он прекрасно знает, какое производит впечатление. И использует это с лёгкой ленцой, как хорошо отточенное оружие.

Я не двигаюсь. Только крепче вжимаюсь в подушки и простыню. А внутри вихрь. Вопросов всё больше, а сил всё меньше.

– Выйди, – цежу сквозь зубы.

– Зачем? – очередная насмешка. – Я все уже видел. Не строй из себя застенчивую, Слава. Ты вчера меня чуть с ума не свела.

Сглотнув слюну, я качаю головой:

– Что я вчера делала? Что ты говоришь вообще? Как я тут оказалась?

– О, боже… опять кучу вопросов. Я это не люблю, – выдыхает. – Ладно, ухожу. А ты принимай душ, одевайся и завтракать беги. Все готово. И… твоя одежда чистая.

Он выходит, не успеваю я возмутиться. Обмотав тело простыней, бегу в душ. Все делаю на автомате, выхожу за считанные минуты. Я очень сильно пытаюсь вспомнить хоть что-то, что произошло после того как я вышла из клуба, но тщетно. Боже… Да что же такое?!

Мысленно пообещав себе, что больше не стану столько пить, быстрыми движениями одеваюсь, собираю волосы в высокий хвост и едва выхожу из спальни, как чувствую запах еды. Господи, как же вкусно пахнет!

Он стоит спиной ко мне у плиты. Подхожу, тупо не зная, как его назвать. Да я даже имени его не знаю, черт побери!

– Как я тут оказалась?

– Садись, все узнаешь… – хрипло отвечает. – Но главное… Ты наглоталась возбуждающих таблеток, Слава. Приставала ко мне. И я… не сдержался…

Глава 8

Голова снова пульсирует, словно кто-то зажал её в тиски. Стою, держась за спинку стула, боясь сделать лишнее движение. Слова, которые только что прозвучали, оседают в голове, как тяжёлый осадок.

«Ты наглоталась возбуждающих таблеток, Слава. Приставала ко мне. И я… не сдержался…»

Секунда. Другая. И всё снова начинает плыть перед глазами. Я не дышу. Просто смотрю на него. И не могу понять, шутит он, говорит серьёзно, издевается?

Тело будто снова бросает в ту же самую дрожь, как вчера, в клубе. В туалете, когда не знала, куда себя деть от страха. Только теперь вместо страха ледяной ужас, смешанный с тошнотой.

– Что? – выдыхаю, язык едва ворочается. – Ты… серьёзно?.. Ты хочешь сказать…

Сажусь. Просто падаю на стул, иначе просто рухну. Всё кружится. Руки дрожат.

– Успокойся. Ты чего трясешься?

– Между нами… действительно что-то было?.. – спрашиваю охрипшим голосом, едва сдерживая рвотный ком. – Но я ни черта не помню! Как так! Ты врешь, я уверена! Иначе… хотя бы какие-то отрывки должны же появиться в голове? Но их нет!

Он ставит на стол передо мной тарелку и сок, ведёт себя так, будто ничего не случилось. Игнорирует меня. Его спокойствие пугает меня еще больше.

– Это действительно то, что тебя волнует? – спокойно спрашивает он, не глядя в глаза. – А то, кто дал тебе эти таблетки, вообще всё равно?