Вера Шторм – Больше не люблю тебя, жена (страница 37)

— Ты ошибаешься, — отрезаю. — Как мой малыш?

Глава 34

Смотрю на Михаила и ощущаю, как внутри меня борются эмоции. Любовь и ненависть в водной чаше — хуже любой боли. Такое знакомое лицо, но в то же время чужое. Это человек, который отвернулся от меня в самый трудный момент. В момент, когда в нашей жизни появилось то, о чем мы мечтали много лет.

Я не смогу забыть, как он ушёл к любовнице и оставил меня одну. Никогда не забуду! Мы почти стали полноценной семьей, но он разрушил одним все поступком. А потом добил. Резал по живому. Бил туда, где болело больше всего. Говорил такие слова, которые на всю жизнь впечатались в мою память, и которые я вряд ли их забуду.

Я смотрю в его полные сожаления глаза и не могу понять… Зачем пришел? Что мне даст его раскаяние?

Да, любовь к нему все еще теплится в моем сердце, но ненависть и предательство тоже там, как огонь и лед, слетенные в один клубок. Для чего приехал? Чтобы снова причинить боль или чтобы вернуть то, что разрушил? Я не знаю, но сердце замирает от страха, что он может снова сбить меня с толку. Ведь я только-только решилась. Я наконец-то знаю, что делать дальше. Поставила себе цель. А сейчас он снова пытается перевернуть все с ног на голову.

Миша что-то говорит, я слышу его слова, но не могу вникнуть, потому что в ушах шумит кровь.

Как представлю тот день, когда я сообщила ему о своей беременности, которую мы так долго ждали… Как вспомню его ответ… так по позвоночнику пробегает холодок, а внутри вспыхивают ненависть, злость и обида.

Тогда я была готова его убить!

Он отказался от чуда, которое растет под моим сердцем.

Невольно прижимаю ладони к животу, нервно облизываю пересохшие от волнения губы и ловлю на себе пристальный взгляд Миши.

У него сверкают глаза. Я пытаюсь принять все, что произошло между нами за последние несколько недель, но его предательство… Его поступки и слова давят на меня, как бетонная плита. Я должна быть сильной, а его присутствие делает меня уязвимой.

«Почему ты пришёл?» — мысленно задаю ему вопрос.

Разве он не понимает, что все его действия повлияли не только на меня, но и на наше будущее? Которого теперь точно не будет. Я не могу позволить себе простить его. Это равносильно предательству своих собственных чувств и надежд.

Он изменился? Осознал, что потерял?

Не понимаю, как реагировать. Хочется и обнять, и закатить такую сцену, чтобы мало не показалось. Но в то же время…

Боже, меня погубит эта любовь.

— Какой такой малыш, Михаил? От которого ты отказался в тот же день, когда я тебе о нем рассказала? — еле шевелю онемевшими губами.

Таня исчезает из поля моего зрения. Захлопывается входная дверь. Она оставляет нас наедине.

— Так надо было, Саш.

Сажусь на стул и, сложив руки на столе, смотрю перед собой. Поговорить… Я тоже хотела поговорить в тот день, когда узнала о беременности. Но ему тогда было на меня наплевать.

Миша не садится. Остановившись передо мной, опускается на колени и сжимает мои ладони своими. Столько лет прошло… А ощущение все те же. Мурашки по коже, приятная тяжесть внизу живота. Но едва я вспоминаю его слова о том, что он устал от меня и поэтому уходит к другой, все эти ощущения будто рукой снимает.

— Послушай меня, а потом уже решай, что будешь делать, хорошо? Просто выслушай. — Он поднимает мою ладонь и целует в запястье.

Все тело покрывается колючими мурашками. Хорошо, что я в блузке с длинными рукавами, и Миша ничего не замечает. Но я-то понимаю, что чувства никуда не делись, несмотря на его болючие слова.

— Мне напомнить, что ты сказал? Дословно не помню, но что в памяти осталось… — хмыкаю. — Что ты устал от нашего брака. Что от меня постоянно воняет маслом и едой. Что я не уделяю тебе времени и постоянно думаю о других. Что я тебе больше не нужна и… что рядом с той… Альбиной тебе не скучно. Что я несколько лет не могу забеременеть, и тебе это надоело.

Горло сжимает спазмом. Ком образовывается такого размера, что дышать тяжело. Я еле сглатываю, чувствуя адскую боль в груди. Смотрю в полные сожаления темные глаза уже бывшего мужа и думаю… Это проверка такая? Может, Господь бог решил проверить наши чувства на прочность?

Бред какой…

Миша облизывает губы. Отпускает одну мою ладонь, нервным движением проводит рукой по шее, а потом зарывается пальцами в свои волосы, тянет их. Качнув головой, снова сжимаем мои запястья.

— На самом деле причина была не в тебе. Это я понял, когда без тебя остался. А насчёт другой бабы… Нет, Саш. — Его голос — сплошной хрип, в котором я едва различаю слова. — После тебя у меня ни одной женщины не было. Не знаю, что тогда творилось в душе, но… оставшись без тебя, я понял, что сам был хреновым супругом. Прости меня…

— Как это — не было другой женщины, если от тебя воняло женскими духами? — разозлившись, повышаю голос. — Ты меня за идиотку держишь? Сам тогда признался, что от нее приехал!

— Идиот я сам. — Он шумно сглатывает. — Ну какой мужик вернется домой к жене, если действительно поехал к другой, Саш? Была бы она мне нужна, остался бы там. Но нет. Наговорил тебе… всякого, а сам свалил. Думал, ты прекратишь постоянно делать что-то мне назло.

— Я никогда и ничего не делала тебе назло, Миша. Пошла против тебя лишь раз, когда те дети к нам приходили… После ссоры с тобой я по-любому перестала бы с ними заниматься, но ты решил сделать все, чтобы назад дороги не было. И добился своего. Молодец. Сделал все необходимое, чтобы наши пути больше не пересекались. И документы о разводе подписал, не моргнув глазом. Чего тогда сейчас хочешь, а? Иди… Продолжай жить как ни в чем не бывало. И я продолжу. Мне и без тебя хорошо. Нас больше ничего не связывает!

Вру. Нагло вру. Опять дерет горло, но я упорно смотрю в Мишины глаза, где плещется злость и боль.

— Ты ошибаешься, Саш. Нас связывает наш малыш. — Отпустив мою ладонь, он легонько касается пальцами моего живота. — И неугасшие чувства.

— Кто сказал, что малыш от тебя? — язвлю в ответ, замечая, как в его глазах пробегает недобрый огонек.

— Саш, прекрати… — цедит Миша, крепче сжимая мою ладонь. — Я прекрасно знаю, что этот ребенок — мой.

— Да? Но когда я сообщила тебе о беременности, ты посреди улицы орал совершенно другое! Конечно, я даже не представляла, что буду вынуждена преподнести эту новость таким образом. И уж точно не ожидала подобного ответа! Не об этом я мечтала целых пять лет!

— Тогда за мной следили, и я не мог поступить иначе. Я до сих пор не могу тебе позвонить. Связался с Таней с другого номера, попросил, чтобы она тебе трубку передала, когда вы будете наедине и не в школе. Но у нее не получилось. Пока мне нужно держаться от тебя как можешь дальше. Саш, все прекрасно знают, что мое слабое место — именно ты! Поэтому и будут бить именно туда. Думаешь, зря этот Денис нарисовался именно в той школе, где ты работаешь? Думаешь, просто так в твоём дворе постоянно кто-то за тобой наблюдает? Какие-то твои фотографии с левым парнем снимают и мне высылают? Нет, все это не просто так. Но я вынужден играть по их правилам, чтобы ты не пострадала.

— Какой-то криминальный мир, ей-богу! Что-то я такого раньше не замечала… Он, видите ли, оказывается, меня защищает! — Из горла вырывается нервный смешок.

— Такого раньше не было, — усмехается Миша, игнорируя мои последние слова. — Жили себе спокойно. А сейчас… Приходится прятаться от хвоста, искать везде жучки и помнить про прослушку. В компании снова завелась крыса, и кто это, мы пока вычислить не можем. На звонки матери и сестры я тупо не отвечаю, хотя уверен, что они могут сообщить мне что-то важное. Зато и ляпнуть лишнее тоже могут. Все очень серьезно, Саш.

— Но никто не тянул тебя за язык и не заставлял говорить мне гадости именно в ту ночь.

— Той ночью я все наговорил по глупости. Да и нервничал сильно. Проблемы начались потом. Даже в тот день, когда я… — Он выдыхает, уткнувшись лицом в мои колени. А потом поднимает голову и смотрит так, что я тону в бездне его глаз. — Когда те проклятые документы подписывал. Саш, я понимаю, какую ошибку совершил, и искренне сожалею. Прости меня.

— Ну да. Попросил прощения, и я сразу все забуду, да? — усмехаюсь горько. Голос всё-таки срывается. На глазах моментально наворачиваются слезы. — Миша, поставь себя на мое место, а? Я ору на тебя, говорю, что устала… что у меня появился другой! Ухожу, а потом возвращаюсь посреди ночи, воняя каким-то левым мужиком! Было бы приятно?!

Миша скрипит зубами и собирается ответить, но я перебиваю:

— Подожди, я не закончила! Потом я обвиняю тебя черт пойми в чем! Например, в том, что ты переспал с другой и сделал ей ребенка! И это притом, что ты ничего подобного не совершал. Даже мысли не было! То есть я ставлю тебя в позицию мужика по вызову! Это вежливый вариант, если что! — рычу от злости. — Мало того, все это я ору тебе в лицо посреди улицы! Спокойно развожусь, а через несколько дней оказываюсь в объятиях другого человека, и именно в тот момент, когда я совершенно не должна думать о мужиках! А ты смотришь на это и разрываешься от боли и разочарования. Понимая, что все эти годы любил не того человека! Понимая, как ты ошибся, когда выбирал спутника жизни! Все это я прочувствовала на собственной шкуре, Загорский! Ну! Нравится?! О каком прощении сейчас может идти речь, а?