Вера Шахова – Серебрянск, графские наследнички (страница 7)

— А что за музей? — не спрашивая разрешения, переслала фото себе на телефон Вера. — И где это — Заозёрск?

— Три часа езды на автобусе или полтора через болота. Но там комары размером с лошадь и блудички. Не советую. А в автобусе духотень и козы.

— Дед, какие блудички и козы? — рассмеялась Вера.

— Не слушай его, — махнула в сторону Степаныча Людмила Петровна, — вечно он ерунду морозит.

— Это не ерунда, — надулся дед, — а научно доказанный факт! У нас Лёнька, механизатор, два дня за ними по всему болоту шарился. Насилу домой отпросился! А Макаровна своих невест опять к жениху повезёт. На автобусе!

— Ничего не понимаю, — пожала плечами Вера, пододвигая к себе креманку с вареньем. — Какие козы, невесты, Лёнька.

— У Макаровны, у которой мы молоко берём, — принялась пояснять Людмила Петровна, — козы особой породы. А чтобы козлята появлялись, она их, ну коз, то есть, в Заозёрск возит, к титулованному козлу. Он победитель всех возможных выставок. Наши-то Макаровне не нравятся. Простоваты. А блудички — это такие огоньки на болоте, зелёные. Их наши мужики после каждого праздника видят. И не только на болотах. А тебе лучше Ваську попросить, пусть тебя на машине отвезёт. Заодно и на красоты наши полюбуешься. Дорога туда живописная. А где она, кстати?

— Графа выгуливает. — фыркнула Вера. — Должна скоро подойти, познакомить родственничка с дедом.

— Тоже мне, родственничек. — хотел было прибрать со стола Степаныч, да передумал. — Ты, внуча, что всё же решила, будет тебе этот граф полезен или как?

Вера не успела ответить, как в сенях послышался смех и топот.

— А вот и мы! — Возникла на пороге Василиса, сияющая как медный самовар на солнышке, и не менее восторженный граф с букетом полевых цветов.

— Знакомьтесь, — Василиса сделала широкий жест в сторону обеденного стола, — Иван Степанович Добрянский, сын Маланьи, сестры Аркадия Николаевича Воронцова и дед нашей Веры. Людмила Петровна, неисчерпаемый источник всех знаний о Серебрянске. А с Верой ты уже знаком. А это, — Василиса так махнула рукой, что чуть не выбила букет у графа, — Аллиен-Алессио Лангран, бельгийская ветвь семейства Воронцовых.

— Очарован! — поцеловал руку Людмиле Петровне граф и довольно неловко вручил букет, половину цветов рассыпав по полу, чем вызвал смех у всех собравшихся.

— О, я неловкий, прошу прощения! — смутился Аллиен-Алессио, быстро собирая ромашки с васильками.

— Ничего страшного, — по-отечески улыбнулась Людмила Петровна, вставая. — Вань, где у тебя ваза?

— Сиди, — буркнул тот, — сам принесу.

Дед скрылся за дверью, а дамы принялись хлопотать возле графа. Принесли чашку, блюдце, рассказали, с чем пироги. Налили чаю. Когда Степаныч через минуту вернулся, на его месте уже сидела Людмила Петровна и угощала гостя. Дед только скривился. Ишь, не успел в дом войти, а вокруг него уже все юлой вьются.

— Держи, — сунул в руки подруги вазу дед.

— Какой у вас ароматный чай, — повернулся к Степанычу граф, — у нас в Бельгии…

— У вас в Бельгии опилки заваривают, — не дал ему договорить дед, — а у меня всякая травка на своём месте.

— Поэтому я привёз вам подарок! — полез в рюкзак граф. — Это наш знаменитый шоколад и чай с шоколадом. Простите за каламбур.

— Чего? — не понял дед, но подарки принял и даже с интересом начал рассматривать.

— Ну, это я понимаю, есть надо, — положил на стол шоколадную плитку Степаныч, — а это чего?

— А это, дед, два в одном, — прыснула Вера. — Чёрный чай с добавлением плодов какао. А что, не надо спрашивать, кто что любит, и время экономит. Набодяжил всё сразу, а гости пусть сами решают, что они пьют — чай или какао.

— Улучшает цвет лица, тонизирует, стимулирует память, а также полезен для сердечно-сосудистой системы. — Согласно закивал Аллиен-Алессио.

— Ты свою память проверь, — пробурчал Степаныч, — чай, как дважды два складывается, забыл. А сердце у меня — мотор пламенный.

И громче, чтобы все слышали, добавил:

— И надолго к нам гость такой заморский пожаловал? А то я в баньку третьего дня собрался, а веником побить некого.

— О, я с удовольствием! — просиял граф. — Я каждый месяц хожу в турецкий хамам.

— Вот и хорошо. — ещё шире осклабился дед. — А то девчонкам отъехать на денёк надо, а мы с тобой, внучек, в баньку сходим, в нашу, русскую. У меня как раз и веничек еловый припасён. А тут такой случай!

— Вера, — тихонько ткнула локтем в бок подругу Василиса, — это куда мы едем?

— В Заозёрск, — шепнула Вера, — я тебе потом объясню.

— О, Заозёрск! — тут же развернулся к девушкам граф. — Я о нём читал!

«Уши у него, как у зайца!» — подумала про себя Вера, а вслух спросила:

— И что же?

— Я изучил всё, что прадед писал про кукол, и выяснил, что у каждой из них был амулет. К сожалению, на данный момент они почти все утеряны, но была выставка недалеко отсюда, в Заозёрске, на которой был выставлен изумрудный кулон. К сожалению, мне не удалось найти информацию, что с ним было дальше, так как в музейных фондах его нет.

— Как нет? — мигом забыла о недавнем решении не подпускать графа к поискам Вера.

— Мой поверенный звонил в музей с целью выкупа фамильной реликвии. Его заверили, что кулон не продаётся. И они не знают, где он.

— Купить из музея? — выдохнула Вера.

— Вот эту сапфировую звезду, — граф расстегнул рубашку, демонстрируя старинное украшение, — я приобрёл в немецком посольстве. Там тоже была выставка.

— Ну ничего себе, — чуть слышно присвистнула Василиса, неосознанно потянувшись к груди графа, но тот поспешно запахнулся.

— Надеюсь, что ваша ворона больше не позволит себе похитить моё, с трудом приобретённое наследство, — продемонстрировал белозубую улыбку Аллиен-Алессио.

«Ага, ещё скажи, что единственная память от дедушки», — фыркнула Вера, а вслух пообещала провести с вороной беседу. После чего на мгновение задумалась. Обвела всех хитрым взглядом.

— Ты чего удумала? — в очередной раз подозрительно сощурилась на подругу Васька.

— Я сейчас! — сорвалась с места Вера, схватила лежащий на полке буфета телефон и вихрем унеслась на крыльцо.

— И?.. — хором обернулись ей вслед Василиса, Людмила Петровна и граф.

— Пейте чай, гости дорогие! — подлил в чашки заварку Степаныч. — У меня, конечно, не забугорное угощение, зато натуральное! Вареньице кушайте, про пирожки не забывайте.

Вера вернулась через несколько минут.

— Может, объяснишь, что происходит? — потребовала Василиса.

— Позвонила Маргарите Львовне, — отчиталась Вера, оглядываясь в поисках кувшина с водой, — она обещала созвониться с хранительницей музея в Заозёрске. Они, оказывается, хорошие подруги. Так что скоро будем знать, действительно кулона нет в фондах или просто не захотели объяснять нашему заграничному брату, что музейные вещи не продаются!

— Я готов дать хорошие деньги! — возмутился граф.

— Не сомневаюсь, — чмокнула деда в щёку Вера, принесшего ей черпак ледяной воды из сеней.

— О, мы сегодня были в музее! — подхватил нить разговора Аллиен-Алессио. — Там очень злой господин, — граф защёлкал пальцами, вспоминая слово, — начальник начальника и выше, кричал на хорошую женщину! Я хотел посмотреть на кукол, но их, оказывается, украли!

— И хорошо, что украли! — невозмутимо ответила Вера, словно её совершенно не волновала судьба похищенных. — Этот злой начальник всех начальников по фамилии Рябинин пообещал Маргарите Львовне увеличить фонды на системы охраны музея и дополнительные средства для найма ещё двух смотрителей музея. Он очень сильно топал ногами и требовал наказать виновного, но, как оказалось, к письму, по которому были выданы куклы, прилагалась бумага из министерства, подписанная самим Рябининым!

— Ни фига себе! — охнула Василиса.

— Удивительные новости! — поддакнула Людмила Петровна.

— Документы, конечно, отправлены на экспертизу, но обвинять Маргариту уже никто не станет. — закончила Вера.

— Но куклы! — хлопнул себя по лбу граф. — Я был так очарован мадемуазель Василисой, что не сразу сообразил, что они — важное звено в поисках наследия нашего прадеда! Тот, кто их украл, наверняка знал об этом! Вера, у нас с вами появился конкурент!

— Куклы без амулетов ничего не покажут, — пожала плечами Вера, окончательно решившая, что слишком рано собралась отправлять графа домой. Уж слишком много он знал, и, возможно, даже такого, чего не знает она сама. Но про то, что куклы спрятаны в лавке «Кладовка Флинта», признаваться рано.

— Граф, а где дневники Воронцова? — в лоб спросила бельгийского родственничка Вера.

— А где куклы, кузина? — не моргнув, ответил тот.

От выяснений спас зазвонивший телефон Веры.

Все замолчали.

— Звонила Маргарита, — Вера почесала резко зазудевший висок, — кулона действительно в музее нет. Но есть человек, которому он принадлежал тридцать лет назад. Там какая-то тёмная история. В общем, надо ехать и разбираться!

— Чую большую тайну! — улыбнулась Людмила Петровна.