Вера Радостная – Найди выход, найди вход (страница 19)

— Трусишка, — хохочет Грейс.

— Он у меня, — отвечает Хиро. — Патроны все равно холостые.

— Почему ты выстрелил? — Марианна поворачивается к Оливеру и пристально смотрит на него.

— Я же уже говорил, — теряется он. — Почему ты никого не слушаешь? Все тебе нужно повторять.

— Просто скажи мне, зачем ты стрелял. Ты мог закричать, мог позвать на помощь. Почему, когда ты увидел Славу, у тебя был пистолет, и ты не просто достал его для самозащиты, а сразу же выстрелил, будто это обычное дело — стрелять в незнакомых людей?

— Я элементарно испугался.

— А где ты взял пистолет? — спрашивает Марианна.

— Я уже говорил. Хватит мучить меня. Перестань снова задавать вопросы, да еще те же, что и Хиро. Вы хотите вызвать у меня комплекс вины. А я совершенно не чувствую себя таковым. Да, я всё время носил пистолет. Я всю жизнь играю роль полицейского. Это своеобразная дань профессии — всегда носить оружие. Как врач боится заболеть, так и я боюсь быть неготовым к какой-нибудь заварушке. Неужели вы думали, что я, как этот преступник, должен был сразу после знакомства выложить все тайны? Это просто смешно! Каждый человек хочет защитить, прежде всего, свою жизнь. Вполне здоровое желание! И патроны в пистолете, Хиро, вполне настоящие!

— Здесь не место оружию, — ошарашено говорит Хиро. — Ты подвергал всех опасности! Мы взвинчены, подавлены, кто знает, какая трагедия могла случиться. Нужно избавиться от пистолета!

— Как? Кинешь его в форточку или, может, выбросишь в море? — язвит Марианна.

— Просто верните его мне, — говорит Оливер. — Он столько дней спокойненько пролежал у меня в кармане, и ничего не случилось. Мы нормальные люди, и это не триллер, где оружие всегда должно убить кого-то.

— Отлично! — надувает губки Грейс. — У Марианны есть ножи, у Оливера — пистолет, у Хиро — крепкая нервная система. А у меня что? Что у меня?

— В том и проблема, что оружие чуть не убило! — Хиро не обращает внимания на слова Грейс. — Оливер, ты мог убить человека! Что было бы потом? Спрятал труп в шкафу и ходил, как ни в чем не бывало? Это не нормально. Ношение оружия — это не желание выжить, это скрытое желание убить.

— Ты думаешь, что Оливер мог убить нас? — спрашивает Грейс, срываясь на кашель.

— Я не говорил этого. Возьму пистолет и спрячу, чтобы никто не нашел.

— Теперь никто из нас не имеет право хранить его! Откуда мы знаем, Хиро, что ты не воспользуешься им в личных целях, — говорит Грейс. — Он должен принадлежать всем, должен быть общим.

— Я согласен с Грейс. Так будет более справедливо, — вступает Оливер. — Если ты не доверяешь мне, я вправе в той же степени не доверять тебе. Пусть пистолет лежит открыто, на видном месте. Например, вот здесь, на журнальном столике. Это центральная зала, мы все время пересекаемся здесь. Так каждый будет знать, где оружие, и чувствовать себя в безопасности.

— И каждый сможет взять его и воспользоваться. Это не выход.

— Давай оружие, Хиро. Сколько там патронов, Оливер?

— Теперь пять.

— Отлично, по одному на каждого, — растягивается в ухмылке Грейс.

Хиро вынимает пистолет и кладет его на журнальный столик.

— Хиро прав. Это не выход. Это опасная игра под названием «кто первый доберется до пистолета и украдет его», — говорит Марианна. — Я думаю, мы должны уходить из этого дома. Пусть Слава покажет проход в школу, мы уйдем и оставим оружие здесь.

— Это просто невозможно, Марианна, — вздыхает Хиро. — Солнце, спустись с небес. В облаках какого мира ты летаешь? Слава только что сказал, что ему потребуется время, чтобы снова отыскать выход в лабиринте комнат этого дома.

— Нужно подождать, — поворачивается к ней Оливер.

— Ты слышишь, Марианна? — из бледных губ Грейс вырывается смешок.

— Да, теперь нужно подождать, — бормочет она.

Обычно ты смотришь на часы и понимаешь, что уже поздно и пора спать. Ты выключаешь свет, и в комнату из окон лезет тьма. Сначала ничего не видишь, но потом глаза привыкают. Начинаешь различать очертания предметов, потому что на улице полно фонарей и прочих источников яркого света, проникающих в комнату вместе с темнотой.

А здесь все иначе. Ты ложишься спать, оттого что не можешь больше терпеть интенсивный искусственный свет, от которого страшно болит голова. Ты нажимаешь на выключатель и погружаешься во мрак, пустой и всеобъемлющий, без единого луча надежды. Ты в ужасе просыпаешься, все ещё объятый непроглядной тьмой, и долгое время шаришь рукой по стене, чтобы снова включить неживой, но единственно возможный свет.

Марианна не могла уснуть. Она вертелась с боку на бок, размышляя, какая ответственность быть творцом чего-либо и какой мудрой и обязательной надо стать, чтобы быть тем солнцем, что ежедневно дает жизнь стольким существам.

В конце концов, девушка перестала себе врать. Она не могла уснуть, потому что боялась.

Возвращаться в свою комнату после неясной встречи с тенью выглядело бы полным безрассудством, и Марианна легла спать в комнате через одну от той, что выбрал Хиро. Не став рассматривать, что за мебель стоит по углам, она завалилась на кровать и уткнулась лицом в одеяло, чтобы точно не увидеть ничего пугающего.

И все-таки уснуть девушка не могла.

Она поднялась и открыла дверь. Сильный свет хлынул в комнату. Марианна зажмурилась и, зевая, зашагала по коридору. Она шла мимо закрытых дверей и, уткнувшись в тупик, стала возвращаться обратно.

Услышав шум, девушка останавливается и неспешно открывает дверь. Она видит Славу, сидящего за компьютером. Его широкая спина в старом свитере вылезает краями за спинку стула. Он что-то бормочет, то и дело трет лысину.

Марианна подкрадывается сзади, как заправский киллер. Тихонько рассматривает его оттопыренные уши, мятый воротничок рубашки.

— Что ты делаешь? — спрашивает она и рушит весь саспенс.

Вот же радость хоть с кем-то поговорить по-русски.

— Взламываю систему.

— Мы уже пытались. Не получилось, нужен пароль. Как ты открыл дверь?

— Она была открыта.

— Нет, не сейчас, раньше. Мы долго старались взломать её, ничего не выходило, а потом вдруг увидели, что она уже открыта. Разве это сделал не ты?

— Я первый раз нахожусь здесь, не понимаю, о чем ты, — стучал он по клавиатуре.

— А тень? Это был ты?

Слава присвистнул и покрутил пальцем у виска.

— Хиро был прав, когда говорил, что ты немного не в себе. Еще и школьницу из себя корчишь!

— Он говорил так? — Марианна подошла к столу, ее взгляд привлекла флешка в системном блоке. — Расскажи, почему ты стал убийцей?

— Зачем тебе? — хмыкнул он. — Хочешь не спать по ночам?

— Я и так не сплю. Ты же сам хочешь рассказать мне. Ведь каждый раз, когда говоришь об этом, то сознаешься в преступлении, и на душе становится чуть-чуть легче. И сейчас ты скажешь мне правду, потому что не понимаешь тех, кто врет, и считаешь, что было бы проще, если бы все говорили только правду.

Он перестал бить по клавиатуре и нажал кнопку перезагрузки.

Ни один нормальный убийца не станет с порога объявлять себя таковым. Ведь так?

— Мы с женой жили очень скромно, экономили, откладывали деньги на старость, — Слава говорил много раз озвученный текст, не оборачиваясь. — Как ты понимаешь, на нашу пенсию не очень-то проживешь: за квартиру заплатил, и ничего не осталось. Была цель: накопить сумму побольше, снимать с нее проценты и на них жить.

Марианна обошла стол и встала так, чтобы видеть лицо мужчины. Он выглядел уставшим и подавленным.

— Хорошая вышла идея с деньгами, но жена заболела. Рак. Твоей несмышленой голове не понять! Потребовалась срочная операция. Конечно, не бесплатная, — Слава заглянул в лицо девушки и тут же снова уставился в экран.

Марианна нахмурила брови.

— Когда пошел в банк снимать деньги со счета, сказали, что такую крупную сумму нужно заказывать. Я сделал все, как велели, и к назначенному сроку пришел за деньгами. Снял всю сумму. Вышел на улицу и через несколько шагов от банка, ко мне подошли трое крепких ребят и попросили отдать все по-хорошему. Один из них приставил мне ствол к спине. И я все отдал…

— Около банков всегда есть камеры! — не выдержала девушка.

— Я долго уговаривал службу охраны, чтобы мне показали запись камеры у входа. Одна бюрократия! Девушка твоего возраста, работница банка, смотрела на меня, как на умалишенного, словно я вонючий старик-алкоголик, одной ногой в маразме, а другой в гробу. У них все было решено. Все хорошо продумано. Каждый получил свой кусок. Каждая тварь! Они были в сговоре!

— А ваша жена?

— Меня вызвали в отделение, и сказали, что не найдут воров. Запись не может помочь следствию. Дефект пленки. Именно в тот день. Именно в те минуты. Дефект пленки. Чертова система дала сбой!

Марианна смотрела на Славу, пытаясь найти в нем разгадку своего заключения в комнате, отеле, доме. Но не видела никакой взаимосвязи.

— Все становится вверх ногами, когда тебя подставляют. Теряешь смысл жизни. Остается не так много выходов: либо безумие, либо полная смена ценностей. Ты никому не доверяешь и всех подозреваешь во лжи. Ты больше не веришь той системе, что вырастила, воспитала тебя, не веришь людям. Ты презираешь нелепые законы, которые первыми нарушают те, кто их создал, и поступаешь верно, — долбанул он по клавиатуре.

— Ваша жена?

— Она умерла, я убил её. Не нашел денег на операцию.

— Это не Ваша вина, Вы не виноваты, — на автомате вырвалось у девушки.