Вера Прокопчук – Тайна гримуара Золотых Драконов, или Демон в старой кладовке (страница 4)
– Ну не бойся, здесь тебя никто не тронет, я сейчас запру и дверь и калитку, – пообещала я.
Я вышла. Почему-то мне было жутковато идти к калитке. «Не боюсь я темноты, не боюсь я темноты» – повторяла я как заклинание – но мне показалось, что черные тени отовсюду крадутся ко мне, тянут свои длинные руки, и кто-то холодный стоит у меня за спиной… Однако, калитку я благополучно заперла, а когда поднялась на веранду, отворила и приготовилась запереть и входную дверь, то обнаружила в свете фонаря двух котят. Один из них пискнул. Второй тут же повторил этот писк.
Это были два совершенно обычных котенка, тощеньких, криволапых, сереньких, с белыми грудками и «носочками» на лапках. Они были одинаковыми абсолютно. Не просто похожими – котята одного помета часто похожи – но эти были точными копиями друг друга.
– Эк вас угораздило уродиться такими, – хмыкнула я, – ну, заходите. Молочка налью…
Ну вот, еще одни постояльцы. Такими темпами у меня тут скоро будет Ноев ковчег.
Девочку я переодела с одну из своих стареньких ночных рубашек – ничего другого я ей предложить не могла. Ее платье давно было ей мало, а под платьем обнаружились тощенькое тельце, на котором хорошо видны были две вещи: ребра и синяки, причем синяки как застарелые, так и свежие. Я захрапела от злости, как лошадь. Мне хотелось в тот момент точно стать лошадью и забить копытами в лепешку того, кто посмел поднять руку на ребенка. Малышка покорно позволила себя переодеть, отвести в спальню и уложить в кровать, выпила чаю с печеньем (больше ничего съестного у меня все равно в доме не было), и все смотрела и смотрела по сторонам, какими-то перепуганными жалкими глазами.
– Спи, – сказала я ей, поправляя подушку.
Она тихо ахнула и вцепилась в мою руку. Другой она указывала на котенка, и на лице ее был написан настоящий ужас.
– Ты кошек боишься? Ну хорошо, я запру их на кухне, – решила я, – так пойдет?
Она закивала, но руку мою отпускать не желала.
– Ну что мне с тобой делать? Я тоже спать хочу, – отвечала я, – но могу оставить тебе лампу, хорошо?
Она кивнула. Уходя, я заметила выражение ужаса на бледном детском личике, а затем она натянула себя одеяло на голову.
Поднимаясь в свою спальню, я размышляла, где же отыскать ту самую Синди Крайтон, и смогу ли я с ней ужиться под одной крышей.
Глава 6
Утро мое началось с множества хлопот. Первым делом, я побывала в банке и убедилась, что – ура! – завещанные мне деньги точно готовы выдать по первому требованию. Взяв небольшую сумму, я, приплясывая от радости по каменной мостовой, отправилась в магазин дамских мод. Представляете? Я в кои-то веки могла не экономить, не выбирать вещи попроще и подешевле, нет! Не глядя на цену, я купила себе новые модные ботинки, дорогие перчатки, добротное пальто и пару платьев. Затем, предъявивши хозяйке магазина старенькое платьишко и рваные туфли девочки, попросила дать мне для ребенка всякой одежды и обуви, только на размер больше.
Лицо дамы при виде платья вытянулось; она покосилась на меня как-то странно. Затем, видимо, решивши в голове какую-то задачу, спросила в упор:
– А это все – это не вещи ли Синди Крайтон?
– Синди Крайтон? – переспросила я с изумлением. Я вспомнила слова из письма покойной тетушки «Позаботься о Синди Крайтон». Но мое, уже сложившееся представление об этой особе, как о взрослой девице, которая способна устроить неприятности и разнести весь дом, никак не связывалось в сознании с обликом худенькой, как былинка, полупрозрачной малышки, которую я вчера приютила.
Я сказала медленно и задумчиво:
– Ко мне вчера вечером, очень поздно, прибежала какая-то девочка, лет одиннадцати. Она была чем-то очень напугана и даже потеряла сознание у меня на крыльце. Я не знаю, как ее зовут, но я отнесла ее в комнату, привела в чувство, а потом покормила и оставила у себя. Я думала сегодня узнать, чей это ребенок… но, понимаете, мне просто жалко смотреть, как девочку водят в этом рванье… А вы уверены, что ее зовут Синди Крайтон?
– Да уж. Я на ней это платье несколько лет видела, другого у нее и не было, – хмыкнула женщина.
– А ее родители, – начала я, подразумевая спросить, где их искать, чтобы вручить им ребенка, но хозяйка магазина уставилась на меня с видом, полным подозрения, и осведомилась:
– Вы что же, не знаете, ничего, что случилось вчера?
– А что случилось вчера?
– Померла ее мамаша, – отвечала хозяйка замогильным голосом, слегка наклонившись ко мне, как бы для того, чтобы создать атмосферу большей конфиденциальности, – прямо на улице и померла, а с чего – не понять.
– Может, сердце?
– Может-то может, – отвечала хозяйка многозначительно, – только вот какая штука: ее отчим тоже вчера помер, прямо на улице, только на соседней, и тоже не понять от чего.
– Странно, – пролепетала я, – то есть, убили и мужа и жену… а что говорит полиция?
– А ничего, они сами понять ничего не могут.
Ну вот, подумалось мне. А я-то мечтала о покое… А тут такие дела творятся.
– И у вас тут каждую ночь так, что ли? – уточнила я.
– Да нет, только вчерашнюю…
– Только вчерашнюю, – повторила я эхом.
– А вы тут, позвольте спросить, в гостях, или как? Вы уж извините мое любопытство, но я тут всех знаю, а вас не припомню…
– Я Клелия Беркли, я живу теперь в доме мисс Эвелетты Бёрдвистл . Она мне наследство оставила.
Глаза хозяйки, и так смотревшие на меня с затаенным недружелюбием, окончательно сузились.
– И давно вы там поселились?
– Только вчера, – отвечала я, – очень милый домик.
– Только вчера, значит, – пропела она, и голос ее показался мне похожим на ядовитый сироп, приправленный жгучим кайенским перцем.
– А что не так? – растерянно пролепетала я.
– Ну что вы, – отвечала она с кривой улыбкой и недобрым прищуром, – все так. Прошу вас, вот платья на выбор, вот обувь. Наверное, вы хотели бы еще взять белье? Сейчас принесу…
Я взяла выбранные вещи, расплатилась, и вышла из магазина на ватных ногах, с металлическим привкусом во рту – привкусом ужаса и бессилия перед надвигающейся бедой. Я уже примерно представляла, что будет дальше. Маленький городок, свора старых сплетниц, и ярлык ведьмы, который они на меня непременно наклеят.
Ведь смотрите, что получается? Я приехала вчера. И тут же в городе случилось две подозрительных смерти. До этого не было ничего такого, а тут – нате, пожалте. Кого обвинять? Само собой разумеется, меня. А то, что я забрала себе ребенка убитых – дополнительная улика. Убила родителей, чтобы похитить ребенка! Я уже видела, как они тычут в меня пальцами и орут «Ведьма!»
Предчувствия меня не обманули. На другую ночь нашли еще одного человека, умершего непонятно от чего.
На следующую – еще один труп.
Не прошло и трех дней, как во всех лавках города продавцы стали разговаривать со мной сквозь зубы и намекали (а иные и прямым текстом говорили), что вовсе не рады моему визиту, и вообще – приезду в их город; и что одновременное появление меня в городе и трупов на ночных улицах – весьма подозрительно.
Единственным человеком, который не поддался общему безумию, был продавец колбасной лавки, некий Оливер Венс. Некрасивый, нескладный и горбатый, он, тем не менее, был так доброжелателен и любезен, что казался мне приятным контрастом по отношению ко всем прочим жителям городка.
– Вот возьмите ветчинки, для вас самый лучший кусочек. А может, копченой колбаски? Какую вы предпочитаете?
– Спасибо, вы единственный, кто ни в чем дурном меня не подозревает, – как-то вырвалось у меня.
– А в чем вас можно подозревать? – изумился он совершенно искренне.
– Ну вы же знаете, что тут по ночам, – я понизила голос, – людей находят, на улицах… И все почему-то думают на меня.
Несколько секунд он смотрел на меня в совершеннейшем изумлении. Затем его узкое лицо, украшенное по бокам оттопыренными ушами, приобрело выражение крайнего огорчения.
– Но при чем тут вы, госпожа Беркли, – пробормотал он растерянно, – вы это… Поверьте, мне очень, очень жаль, что они на вас думают! Но не стоит придавать значения поведению глупого бабья, ведь ясно же, что вы тут ни при чем.
Внезапно он улыбнулся.
– Эх, был бы я молодым, да красивым, да богатым…
– Тогда что? – улыбнулась я ему в ответ.
– Да посватался бы к вам. Вы девушка добрая; то, что собой красавица, это тоже, но красивых-то много, а вот добрых мало.
– Пока что этот городок меня в этом смысле не оценил, – вздохнула я.
Он тоже вздохнул.
– Проклятый город, – он качал головой, словно разговаривая сам с собою, – вечно тут какое-то зло творится, то втихаря, а то вот так… это на нем проклятье еще с тех времен, когда они совершили страшный грех…
– О чем вы?
– А вы не знаете? Этот город однажды убил свою спасительницу. Жители города убили. Нет, это не легенда, так правда было… Вот с тех пор здесь даже камни и стены, кажется, отравлены… Да полно, что я вас огорчаю всякими россказнями! Вот, я вам буженины отрежу… Да вы улыбнитесь, не надо грустить!
Но когда я шла домой с полной корзинкой деликатесов, я ловила на себе злые, подозрительные взгляды прохожих.
Неделю спустя я сбежала из этого милого городка в столицу, Августенбурх, чтобы добраться до детективно-магического агентства «Лунный сундучок», в надежде, что поимка настоящего убийцы очистит мое имя.