Вера Петрук – Улыбка Ведьмы (страница 8)

Хозяйка, очевидно, решила идти путем задабривания нечисти, какой, вероятно, считала Уиллу, потому что к тушеному мясу и кувшину кислого молока с мятой добавила большой кусок свежего яблочного пирога. Уилла окинула взглядом предложенное угощение и остановила выбор на мясе. К рахилю – местному молочному напитку с пряностями она всегда относилась настороженно, а на сладости ее не тянуло из-за темного дара. Стоило сунуть в рот конфету или ложку варенья, и темная сила просыпалась мгновенно. Легче перетерпеть желание сладкого, чем потом ломать голову над тем, как успокоить разбушевавшуюся магию. А сладкое Уилла обожала, как и всякая ведьма.

Чтобы не искушаться пирогом весь вечер, Уилла открыла окно и положила кусок горячего лакомства на подоконник – духам зимы. Утром от него точно ничего не останется. Она уже собиралась забраться в ванную с ароматной горячей водой, которую любезно приготовила для нее хозяйка, когда ее взгляд привлекло едва заметное движение в снежной кутерьме, царившей снаружи. Праздничные огоньки и наряженные уличные фонари продолжали гореть сквозь метель, напоминая разноцветные звезды. Уилла была уверена, что мелькнувшая в снежных вихрях тень к огням не относится.

Дурное предчувствие накрыло внезапно. Темный дар предупреждал всегда, даже когда она его не просила. Уилла попыталась захлопнуть окно, но не успела – между створками протиснулись пальцы. Мертвая плоть, свисавшая с них лохмотьями, Уиллу не пугала. Страшило прошлое, которое тянулось вслед за непрошенным гостем.

– Я не пускаю тебя в свой дом, Дранч! – заявила она как можно официальнее, чтобы нечисть – на этот раз настоящая, не забывала о правилах. Конечно, она его узнала.

Смотритель городского кладбища по имени Дранч выглядел, как ходячий мертвец, и в отличие от других «живых мертвых», с которыми не посчастливилось встретиться Уилле, о своей распадающейся внешности совсем не заботился. А ведь, если верить ему самому, умер он молодым и красивым.

Уилла точно знала, что Дранч служил Темному повелителю Манаакану и за разные услуги, которые Хозяину всегда требовались, вполне мог выторговать себе пару заклинаний о нераспаде или что-нибудь в том же духе. Но Дранч предпочитал разлагаться. Может, у него имелись психологические проблемы, касающиеся его внешности при жизни, или ему просто нравилось докучать единственную из живых, кто мог его видеть, вонью и омерзительным видом. Уилла в том разбираться не желала. Она надеялась, что за время ее отсутствия Дранч напоролся на какого-нибудь некроманта, который его, наконец, успокоил. Увы – ошиблась.

Кстати, смотрителем кладбища Дранч назначил себя сам – только потому, что других кандидатов не было. В Клестере мертвецы были на удивление спокойными, и, если бы не Дранч, Уилла так и не узнала бы о своей способности: видеть мертвых и общаться с ними. По сути, это было единственное, что она могла делать, не обращаясь к темному дару и тем самым не искушая Манаакана, который только и ждал, когда она ему присягнет.

– Уилли! – Дранч улыбнулся щербатым ртом, и девушка поморщилась. Передние зубы, которые она выбила ему во время их последней встречи, заменить новыми он не потрудился. Впрочем, говорил Дранч ясно и четко, используя злую магию Хозяина. Уилли не сомневалась, что за время ее отсутствия ее бывший друг – подумать только, они, действительно, когда-то дружили! – поднялся по карьерной лестнице Темного повелителя.

– Прибежал бы еще раньше, если бы ты от меня не пряталась, – хмыкнул Дранч. – Пусти или буду стоять и портить тебе отдых всю ночь. Ты же устала, наверное, с поезда, бедняжка. Не выспишься.

Уилли не знала, на чем он там снаружи «стоял» – казалось, что мертвец завис в воздухе, болтаясь за окном вместе со снежинками, однако поняла, что поспать ей точно не удастся. Об упрямстве Дранча она знала не понаслышке.

– Нам не о чем разговаривать, – нарочито грубо сказала она. – Но я дам тебе десять минут, чтобы извиниться.

Уилла распахнула створку окна и отвернулась, чтобы не смотреть, как Дранч перебирает своими сгнившими конечностями, забираясь внутрь. Впрочем, ее бывший приятель, похоже, был настроен миролюбиво, потому что, оказавшись в комнате, любезно превратился в крупного ворона, правда, с облезлым хвостом. То было единственное заклинание, которое он купил у Манаакана. Дранч использовал образ ворона, когда хотел казаться хорошеньким.

– Что было то было, – произнесла птица, усевшись на подоконник. Уилла покосилась на грязные следы от лап, но решила, что не станет тратить силы на препирательства с Дранчем. Завтра был важный день. Завтра выяснится, как долго она застряла в Клестере. Уилла уже хотела уехать.

Взяв тарелку с рагу, Уилла принялась ковырять кусочки овощей, решив воздержаться от мяса. После матушкиных пирожков она чувствовала себя сытой, но хозяйка таверны точно обидеться, если ужин останется нетронутым.

– Я не стану делать скидку на то, что у тебя сгнили мозги, – сказала она Дранчу. – И мне плевать, что у тебя нет ни души, ни сердца, ни совести. Ты меня предал. А я не даю второго шанса предателям.

– Кто же знал, что так выйдет? – Дранч развел крылья в стороны. – Я ведь хотел, как лучше. И Дэйну я ничего не рассказывал. Но ты мне не веришь, да?

– Никто больше не мог ему рассказать, – жестко отрезала Уилла и отвернулась к двери, чтобы птица-мертвец не видел навернувшихся слез. Сколько времени прошло, а ей по-прежнему было больно, когда она вспоминала о тех днях.

С Дранчем она познакомилась еще в школе – до тех пор оживших мертвецов в Клестере не было, и до этой встречи Уилла не подозревала о своих способностях. Дранч никогда не рассказывал Уилле за что его прокляли, но она и не настаивала. Он пришел откуда-то из северных городов Пусторечья, самой отдаленной губернии королевства Маридония, а, когда понял, что Уилла его видит, решил остаться в Клестере, истосковавшись по общению. Дранч был безобидным призраком – так думала Уилла, пока он ее не подставил, в результате чего разрушилась ее жизнь.

И хотя Дранч клялся, что не виноват, Уилла не могла его простить.

Дело было в деньгах и касалось оно Дэйна Кармаля, ее бывшего жениха. О том, что Дэйн любил карты, Уилла узнала, когда однажды он забрался к ней в комнату пьяным и попросил его усыпить, чтобы он никогда больше не проснулся. К тому времени они встречались уже почти год, и перед обоими лежало перспективное будущее.

Дэйн устроился стажером в полицейский участок Клестера, а Уилла, окончив школу на отлично, собиралась поступать в Историческую академию Кронбурга, так как хотела стать археологом, а потом вернуться в Клестер и изучать древние городища, которые открыли в соседнем Харборе рядом с болотами. Дэйн всегда был против ее отъезда, и они часто ссорились, когда речь заходила об учебе Уиллы. Они поклялись ничего не скрывать друг от друга. Но если Уилла рассказала ему о своем темном даре, который лично она считала проклятием, то Дэйн о своей страсти к азартным играм умолчал.

В тот вечер он проиграл казенные деньги, очень крупную сумму, и, напившись, решил, что ему лучше умереть. С таким заявлением и пришел к Уилле, а на следующий день сказался больным и не пошел на работу, оставшись у невесты. Уилла злилась на Дэйна, но понимала, что злостью делу не поможешь – ему грозил трибунал. И тут вмешался Дранч, которому она, разумеется, все рассказала. Других друзей у темноликой Уиллы не было – так и получилось, что единственным другом стал оживший мертвец.

Дранч подсказал идею, которая Уилле понравилась.

– Ты же можешь с нами общаться, верно? – излагал он свой план. – Вот и поброди по кладбищу. Дэйн – местный, здесь вся его родня похоронена. Насколько я знаю, семейка у него всегда небедной была. Это сейчас они обнищали, но раньше Кармали и плантациями владели, и замками, и даже кораблями. Так вот. Многие мертвецы унесли свои денежные секретики в могилу. Я про клады и тайники разные с драгоценностями. Я не предлагаю беспокоить всех подряд, но родственников Дэйна точно поспрашивать можно. Наверняка в окрестностях Клестера что-нибудь да закопано. Дом у них тоже старинный, в застенках и подвалах много чего может быть спрятано.

Послушав Дранча и поразмыслив, Уилла с ним согласилась. Мертвым деньги ни к чему, а потомку пригодятся. Тогда она была молодой и неопытной и не знала, что использование черной магии без наставника привлечет внимание Манаакана, у которого было много имен, но самое известное – дьявол. Впрочем, в Испытательной гимназии среди ведьм ходили слухи, что никакого дьявола нет, а есть всего лишь сильный демон, который прикрывался именем абсолютного зла.

Бабка, явившаяся к Уилле во сне еще в раннем детстве, сразу потребовала, чтобы она пришла к ней на могилу и приняла ее наставничество, но Уилла отказалась. И тогда, и сейчас девушка была тверда в своей вере – темный дар в душу она не пустит. Но случались в ее жизни моменты, когда Уилла себе лукавила и использовала те способности, которые не требовали специальных знаний. Например, разговаривала с мертвыми.

– Чуть-чуть не считается, – позже сказал ей Манаакан, явившись, как и все образы тьмы, в кошмаре. – Я жду тебя, Уилла. И терпения у меня мало.

С тех пор он так и ждал ее, а прошло уже больше семи лет с того дня, когда Уилла, последовав совету Дранча, разбудила мертвых предков своего жениха Дэйна Кармаля. Она надеялась, что сумеет обойтись простой просьбой, что кто-нибудь из умерших Кармалей захочет рассказать о кладе, спрятанном, например, под лестницей родового особняка, но Уилла ошиблась.