Вера Петрук – Северина и Адский Кондор (страница 9)

Прыжком уйдя с линии обстрела, я завалилась за детский домик и вдруг сообразила, что нахожусь на игровой площадке возле дома, а вокруг с криками разбегаются люди – в основном, мамочки с колясками. Вот же дебил! Впрочем, Али всегда был беспринципным и единственным из нас, кто мог спокойно стрелять по толпе, когда преследовал цель. Понимая, что он сейчас достанет огнестрел помощнее и разнесет детский домик в щепки, а заодно уложит тех, кто не успел спрятаться – например, ту несчастную, которая забилась за скамейку и смотрела на меня круглыми от ужаса глазами, я выскочила и побежала в сторону сквера, за которым начинались склады, а за ними – лес. Не самый идеальный путь для эвакуации из города, но Аллигатора в моих планах раньше не было.

Пуля прошла на вылет, рана горела огнем, халат остался у домика, так как в нем путались ноги, мешая бегу, однако уже через пять минут я пожалела, что так легкомысленно с ним рассталась. Блуза и джинсы – не лучшая одежда для минус десять при сильном ветре и высокой влажности. Но самое противное – я была босиком.

Али уже не стрелял, видимо, решил, что в таком виде я от него далеко не уйду. Знал он меня хорошо, но нас разделяли четыре года тюрьмы и смерть Егора, и на его месте я бы не стала утверждать, что сейчас все случится так, как он задумал. Я уже добежала до генераторной будки, прятавшейся за оградой среди деревьев сквера, когда мимо уха просвистел нож. Он бы попал в цель – в шею сзади, если бы я не наколола ногу сухой веткой и не скрючилась от боли, на мгновение пригнувшись. Нет, это был не Али, а та самая девка, которая «косила» под мамочку, прячась за скамейкой с пустой коляской. И тут мне стало по-настоящему страшно.

Это была не просто «подработка» вышедшего на пенсию Аллигатора. На меня устроили настоящую облаву и можно было только гадать, что стало причиной. Еще двое головорезов выскочили из-за ограды генераторной будки. Огромные, в кожанках, с перебитыми носами и вставными зубами. Мимо моей головы пролетел топор – вернее, настоящий колун, который я без кряхтения и поднять не смогла бы. Второй верзила выпендриваться не стал, собираясь меня просто застрелить, но тут о себе напомнила девица, которая наседала мне на пятки и которая тоже решила открыть стрельбу. Я ничком рухнула в листву, перекатилась, увидела летящий мне в лицо носок сапога, перехватила атакующую стопу и всадила под чье-то колено маленький перочинный нож, который таскала в кармане брюк. Краем глаза я увидела, что громила с топором сцепился с девахой, которая притворялась мамашей.

Значит, союзниками никто из них не был, каждый действовал в своих интересах. А я уже подумала про Марата, который обиделся за выбитые зубы и сломанные ребра своих людей. Но нет, наемники, которые едва не вышибли из меня дух, на местный криминал похожи не были, да и Аллигатор прилетел в Лесогорск явно не по просьбе районного авторитета. На эту «рептилию» деньги могли быть только у Грача, но тут я заходила в тупик, потому что за то время, что сидела в тюрьме, ставки в деле, где раньше я чувствовала себя своей, резко выросли. Возможно, ни Марат, ни Грач не имели отношения к моему позорному побегу по замерзшему скверу. Врагов из прошлого у меня хватало, а весть, что Ведьму выпустили из тюрьмы, любая птичка могла на крыльях недругам принести.

Захватив пистолет громилы, воющего от боли, – ходить он еще долго не сможет, я, хромая, выбежала из сквера, лихорадочно соображая, куда дальше: к складам, где могла быть засада, или лучше в лес? И почему, черт возьми, никто до сих пор не вызвал полицию? Грохот мы подняли такой, что в тихом Лесогорске должно было до самой мэрии разнестись.

Снайперская пуля опрокинула меня, когда я свернула к крайнему складу, низкому односкатному строению, на двери которой увидела висячий замок – такие срывать было несложно. К тому времени ни ног, ни рук я уже не чувствовала. Но за мной тянулся кровавый след, и мне нужна была передышка, чтобы перевязать рану. А если я найду забытый тулуп какого-нибудь сторожа – то будет предел мечтаний.

При падении я приложилась головой о что-то твердое и какое-то время боролось со вспышками в глазах, сразу не сообразив, насколько серьезно меня ранили. Зрение прояснилось в тот миг, когда я увидела сетку, летящую на меня сверху. Чей-то ботинок прижал мою руку с пистолетом к земле – крик сдержать я не смогла. Не сколько от боли – вторая пуля попала в уже раненую руку, сколько от злости, что меня обездвижили, забрав желанный огнестрел.

Дважды простреленная рука онемела от плеча. Не снайпер, а мазила. Лучше меня не злить – мозг отключается, оставляя одни инстинкты. Перочинный ножик легко прятался в рукаве, вопрос был в том, смогу ли я согнуть пальцы. Оказалось – смогла. В голове уже посветлело, и я быстро прояснила обстановку. Из сквера ко мне бежал головорез вместе с девчонкой, ранее изображавшей мамашу. Похоже они договорились. Али пока видно не было, но я предположила, что снайпер мог быть из его команды – он любил их использовать. Меня вязали двое – мужчина и женщина в масках, но сейчас они были заняты тем, что стреляли в амбала и девицу, притворявшуюся мамочкой. Выяснять, были ли они заодно со снайпером, или им просто повезло, времени не было.

Я рванула ножиком сетку и закончила траекторию в ноге стоящего рядом наемника. Мне понравились его кроссовки и открытые сухожилия. Ножик мало подходил для того, чтобы полностью перерезать сухожилия сзади, как того требовал голос крови у меня в голове, но повредить лодыжки получилось. Падая, охотник, ставший жертвой, криков не сдерживал. Я знала, что это чертовски больно – однажды у меня было такое ранение на левой ноге, с тех пор я старалась ее беречь.

Вторая наемница бросилась ко мне коброй, попыталась атаковать сзади, захватив за шею, но я вцепилась ей в волосы, наугад ткнула пальцами по глазам, и, похоже, куда-то попала, потому что захват резко ослабили, мне же удалось лягнуть ее между ног, окончательно освободившись.

Разбираться с наемницей было некогда, меня окружали, и я припустила в сторону леса. Силы уходили вместе с кровью, от которой слиплись пальцы. Я начала спотыкаться, а картинка серых древесных стволов на фоне бледного ноябрьского неба принялась расплываться. Прикусив губу, чтобы не потерять сознание, я оглянулась. Те из преследователей, кто смог подняться, бежали за мной с таким усердием, будто ничего дороже для них в жизни не было. Со стороны складов отделилась группа людей из четырех или пяти и присоединилась к остальным.

Что я такого успела натворить, чтобы за мной устроили охоту столько наемников? В одном я была уверена – то были люди не местного калибра. Я успела заметить двух китайцев и одного араба. Что там говорил Али? Заказ «со стороны»? Значит, и Грач тоже был ни при чем.

Меня подстрелили на лужайке, рядом с остатками кострища, где еще недавно горожане устраивали уютный пикник. Даже решетку для гриля оставили – либо по пьяни забыли, либо оказались настолько любезными, что подумали о других. Рухнув в пепелище, я вцепилась в эту решетку, чувствуя, как в боку расцветает новый цветок боли. В голове промелькнуло с десяток вариантов, как можно использовать такую удобную вещь, как решетка для гриля в бою, но ни одну из них я реализовать не успела. Мир стремительно расплывался, однако я узнала склонившееся ко мне лицо Али – наемник ухмылялся.

В следующую секунду вместо его лица появился ботинок, который стремительно приближался и… Чернота, воцарившаяся вокруг меня, спасением не стала. Мир забвения был наполнен болью и отчаянием. Я не хотела тонуть и барахталась так яростно, что, наконец, мутные воды меня отпустили.

Сначала я услышала голоса – именно они и вернули меня к жизни.

– Надо было сучку еще четыре года назад прибить, когда мы за ее женихом приходили, – произнес кто-то скрипучий и простуженный, меня же будто молнией прошибло.

– Тогда ее не заказывали, – равнодушно ответил другой, и я узнала в нем Али.

– Я против пяти процентов, – прошипел голос третьей. Скорее всего, он принадлежал молодой наемнице, хотя то могла быть и охотница, которой я повредила глаза. Внешность в нашей профессии обманчива.

– Хочешь, чтобы мы тебя вместе с Риной закопали? – спросил Али, и девушка заткнулась. – Я признаю, что вы ее загнали, поэтому уступаю вам тридцать процентов.

– Сволочь ты, Аллигатор, – пробубнил еще один мужской голос, и я догадалась, что мои преследователи как-то между собой договорились. И хотя никто из них не был доволен сделкой, конфликтовать с Али они не собирались – мудро.

Однако сейчас меня больше всего интересовал тип, который сказал про убийство Егора. Я с трудом разлепила глаза и не сразу поняла, почему я вижу силуэты людей на таком далеком от себя расстоянии, да еще и смотрю на них снизу вверху. Потом до меня дошло. Я лежала на дне огромной ямы, которую эти придурки не поленились выкопать. Наемник, который пожалел, что не убил меня в квартире Егора, имел самую обычную внешность, но я запомнила каждую морщинку и бородавку на его бледной роже. Он, действительно, был бледным и каким-то больным на вид – будто поганка. Белая кожа в нездоровых пятнах, серая глаза бегают, из-под кепки торчат жидкие русые волосы, худощавый, невысокий. Одним словом, посмотреть не на что. Но самое главное – я этого типа не знала, что озадачивало. Четыре года назад я держала в голове почти всю базу наемников, работающих в моей области.