Вера Петрук – Королева Костей (страница 38)

– Ты же сказала, что не морт, откуда все знаешь?

– Не морт, но всегда хотела им быть, – уклончиво ответила старуха, и Кара невольно подумала о Карпе, который тоже мечтал о мортовском колдовстве.

«А точно ли я хочу все вспомнить?» – задала она себе вопрос после того разговора и решила сосредоточиться на клуатоне, больше не вытаскивая из памяти тайн прошлого.

Как-то Ягар завел речь о прошлых жизнях, но Каре было тогда лет десять и ее больше интересовало семейство белых кроликов, поселившихся на речке. Она вспомнила о том разговоре, когда ей минуло пятнадцать, и забросала деда вопросами, но старик отмолчался и перевел тему. Логично, что старуха намекала на какую-то другую жизнь Кары, впрочем, как и ее собственные воспоминания. Но Кара пока лишь смотрела на верхушку айсберга, не уверенная, что ей хотелось нырять в глубину. Сначала выяснить бы все. Например, что это за темноволосая женщина во снах, которая уговаривала ее не вспоминать.

Но самый главный вопрос оставался неотвеченным. Если она сама не помнила, откуда о ее прошлой жизни знали Асхар и старая ведьма?

В те дни на болотах было естественно думать о прошлом, а не о будущем. Но хуже всех было в настоящем. Самым странным оказалось то, что грязевой вал, который наваливали рабы за день, к утру исчезал в болоте почти полностью – вместе с костями и бревнами. Оставался лишь едва заметный бугорок, с которого на следующее утро начинали все заново.

– То Саргуль, принц наш, пробудится хочет, – ответила Краяна на вопрос Кары. – Каждую ночь стену рушит, но болотные чары крепко держат. Надо разбудить его, девочка.

Но у Кары были другие планы. Она уже нашла и передала Зорфусу тридцать клуатонов. Впереди маячил свет, и Кара не хотела, чтобы его заглушали тени прошлого – Саргуля или кого еще.

Шел пятнадцатый день ада на болотах. День клонился к закату. Кара копала грязь у самой стены, где обычно находила больше всего клуатонов, когда наколола руку об острую корягу, скрытую в болотной мути на дне. За несколько недель кошмарного существования она уже срослась с болью, но боль от пореза почему-то показалась особенно острой.

Обильно потекла кровь, капая с руки в грязь, и Кара испуганно оглянулась на Усая, который вертелся поблизости. Она уже поняла, что болотники запоминали рабов, которые «задерживались» и долго не умирали. К таким рабам было особенно придирчивое отношение, и в последнее время Кара получала кнутом чаще.

Но Усай глядел в сторону других болотников, которые в это время тащили корзину с костями для вечернего ритуала. Когда девушка перевела взгляд на раненую руку, то с трудом сохранила самообладание. Капли крови, упавшие в грязь, не утонули и не растворились. Они ползли друг к другу, собираясь в буквы. Воздух в груди стал вязким, словно она наглоталась болотной жижи и уже давно должна была умереть.

Кровавые капли соединились в слова:

«Где наш клуатон, Кара? Сатис гневается».

Послание было от Асхара, который, вероятно, прямо сейчас резал кого-то на алтаре мортов, чтобы связаться с Карой. Зажав рукой рану, она взметнула грязь коленом, опасаясь, как бы старая Краяна, которая вертелась поблизости, не заметила страшной надписи. Все ее планы покачнулись, как мост с подмытой опорой. Сатис не получил ни одного камня. Кара мрачно взглянула в сторону кухни, где кашеварил Зорфус, но была вынуждена вернуться к грязи и костям, когда на нее обратил внимание Усай.

В тот день болотники особенно долго не отпускали рабынь с болот. И даже когда мужчины уложили срубленные стволы у вала, Усай велел Каре и другим женщинам из ее барака копать грязь и складывать в корзины – мол, на завтра. Украдкой она пыталась поискать взглядом Лэйна, но Кара не видела его давно. Оттого в ней росла тревога, перебиваемая болью и новыми смертями, которые всегда были солью, разъедающей рану.

Уже совсем стемнело, когда Кара попала в хижину Зорфуса.

– Знакомый дьявол лучше незнакомого, правда, рыцарь? – сказала она с порога.

Ее группа сегодня пропустила ужин, и Зорфус ее не ждал, решив, что с ней что-то случилось, или что она просто не нашла клуатонов. Кара не сомневалась, что исчезни она, и на ее место найдут другого морта. А так как Сатис не получил ни одного ее клуатона, следовал вывод, что замену ей уже ищут. Мелькнула мысль, что деда могли убить тоже из-за отсутствия камушков, но Кара от нее отмахнулась. Когда дело касалось Ягара, никогда не было простых объяснений. Она до сих пор чувствовала себя странно, когда думала о его смерти. Но для того, чтобы разобраться, ей требовалась свобода. Свобода, которая повисла на волоске, из-за проклятого Зорфуса.

Когда Кара вошла, повар разложил на дощатом настиле рабыню из новеньких и старательно над ней пыхтел. То ли общее зловоние, царившее в лагере смерти, не способствовало романтике, то ли грязный вид несчастной, которая еще не полностью осознала, что умрет сегодня-завтра, то ли проблемы с мужским здоровьем у самого рыцаря, но у Зорфуса не получалось. Его стручок вяло болтался между грязных ляжек, и, хотя рабыня, зарабатывая на еду, то и дело пыталась разбудить его руками, дело не продвигалось.

– Тьфу ты, ведьма, напугала! – в сердцах воскликнул Зорфус, вскакивая с настила.

– Пустозвон, дерьмо альфарское! – накинулась на него Кара. – Куда дел мои клуатоны?

– Пошла вон! – Зорфус хлопнул по заднице рабыню и выпроводил ее, швырнув вслед одежду.

– И ты за ней топай, раскричалась! – в ответ набросился он на Кару, но толкнуть не посмел, хотя в глазах такое желание и читалось. – Если с камушками пришла, вытаскивай, а с пустыми руками, проваливай.

– Лучше бы ты был сволочью, а не дураком, – фыркнула Кара. – Но ты дурак.

В голове же с того времени, как она зашла в хижину, настойчиво шептали:

«Давай убьем его. И нам польза, и мир от предателя освободим. Мы же ходим прямо по алтарям мортов, иначе откуда бы здесь было столько клуатона? Даже эта хижина стоит на развалинах Купола. Прирежем гада и отдадим кровь Растерзателю. Зачем терпеть унижения, зачем быть рабыней, зачем пытаться угодить Гильдии? Тем более, что это бывший рыцарь Сантаны, а такие жертвы стоят десяти обычных жизней. Начни с него, потом зарежь всех в бараке. И ты снова Королева Костей. У повара всегда есть нож, у этого он в том сундуке, что у дальней стенки. Мы умеем обращаться с ножами, правда, дорогая?»

Кара почувствовала, как к щекам прилила кровь, а в горле стало сухо. Стоит сказать слово, и она порежется о него, как о наждачку. Она заставила себя вдохнуть, буквально силой втолкнула в легкие воздух и задержала его, ощущая, как остывает вскипевшая кровь.

Внутри нее жила ядовитая змея, которая только и ждала, как бы выплеснуть накопившийся яд на мир. Не этого ли опасался Ягар, мечтавший, чтобы она осталась жить в лесу вдали от людей? Душа Кары была чернее, чем перо ворона. Свет, попавший в нее, рано или поздно был обречен погаснуть. Кара хотела бы, чтобы это случилось как можно позднее. Кажется, ей придется шагать назад, чтобы прийти вперед.

– Где мои клуатоны? – только и сумела выдавить она.

– Мои клуатоны у меня, – хмыкнул Зорфус. – Я беру процент, ты этого не знала?

– Но ты не передал ни одного камня!

– С чего взяла? Сколько надо, столько и передал. Просто ты медленно работаешь, вот Сатис и злится. Интересно, с чего ты завелась? Он что, письмо тебе прислал?

После неудачного сексуального приключения настроение Зорфуса явно улучшилось, хотя шутка его понравилась только ему самому.

– Если клуатонов не принесла, но хочешь горячей воды, придется заработать, – неправильно понял ее молчание Зорфус. Не умел читать он людей, а мортов – и подавно.

– Ложись и ляжки раздвинь, вдруг у меня на тебя встанет. Лицо можешь тряпкой не накрывать. Смотрю, подзажил твой нос, да и шрамы не настолько страшны оказались, смотреть можно.

Кара опустила глаза и с ужасом увидела черноту, появившуюся на кончике большого пальца. Остальная рука была покрыта грязью, но то, что она увидела, напомнила Асхара, и это помогло ей вернуться на землю. Кара даже пошевелила пальцами ног, чтобы почувствовать, где именно сейчас стоит.

Но как бы она себя ни контролировала, полностью овладеть чувствами не удалось. Кара как раз смотрела вниз, когда вспыхнула солома на полу между ней и Зорфусом.

– Тьфу ты, черт! – воскликнул повар и, зачерпнув ковшом воду из кадки, опрокинул ее на занимающееся пламя. – Не смей меня запугивать, знаю я вас, мортов, только фокусы и способны показывать. Слабая у вас сейчас кровь, выродившаяся. Думаешь, Гильдия даст тебе свободу за пятьдесят клуатонов? Наивная дурочка. Ни я, ни ты отсюда не уйдем, надо понимать, что Сатису легче нового морта найти, чем старого с болот вытаскивать. Хочешь свободы? Так, ступай на Колпачьи бои. Лэйн, вон, уже неделю пытается свой колпак получить.

Кара наконец смогла дышать спокойнее. Голос Тьмы замолк, и она смогла мыслить спокойнее. Сказанное Зорфусом было интересно.

– Что за бои?

– Я тут не осведомитель, – фыркнул повар. – Так нужна тебе горячая вода или нет?

И он кивнул на дощатый настил с мятым грязным одеялом.

– Нужна, – сказала Кара и достала из кармана три клуатона, которые нашла сегодня. Планы рушились, как песочные замки. Но волна, которая их смывала, несла в себе щепки, из которых она собиралась построить лодку.