Вера Петрук – Королева Костей (страница 34)

Хильма просияла так, будто ей пообещали вечную жизнь. Потом другие рабыни потянулись к старухе со своими скудными дарами: причудливые травинки, головки цветов, необычной формы камни, кусочек красивой ткани, гладкая косточка, яркая шляпка гриба Все, что можно было найти в болоте и тайком принести старой ведьме в обмен на обещание, что ты проживешь еще пару дней.

Кара с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. И даже сюда мошенницы добрались! Новенькие рабыни тоже принялись рыться по карманам, но дарить ведьме тем, кто прошел через тюрьму, палачей и рабовладельческий рынок, было нечего. Некоторые, гонимые страхом, снимали с себя последнее, но привередливая ведьма брала не все. Косынку, которую ей протянула одна альфарка, старуха швырнула обратно:

– Вечером после работы приходи. Найдешь что стоящее, жить будешь еще три дня. Ничего не принесешь – сдохнешь сегодня ночью.

Кара с трудом удержалась от язвительного слова, но тут маленькие глазки карги остановились на ее кармане, в котором Кара держала руку, крепко сжимая дедово ухо.

– Что у тебя там? – спросила Краяна, не удосуживаясь взглянуть ей в лицо.

– Что там – то мое, – Кара знала, что прямо сейчас наживает врагов, но не могла ничего с собой поделать. В ней поднималась буря. – А хочешь я скажу, когда умрешь ты?

И тут ее будто в жар бросило. Каре и так было душно, но чувство, которое поднялось из груди, создав ощущение, будто она горит, ничего общего с нагревающим мир солнцем не имело. Она не знала ни имени старухи, ни того, кем та являлась на самом деле, но была абсолютно уверена, что жить той осталось не больше недели. Более того, Кара знала, что если коснется старушечьей кожи, то назовет не только день, но и точное время ее смерти.

– Ишь побледнела вся, – хохотнула Хильма. – Правильно боишься, сейчас с тобой Краяна разберется. Не видать тебе ни третьего участка, ни восьмого. Здесь сдохнешь.

Сопровождающие старуху рабыни тоже заголосили, что Кара сейчас непременно умрет, сама же Кара сердито уставилась в полуслепые глаза Краяны, которые та наконец удосужилась на нее поднять.

А дальше случилось непредвиденное. Едва взглянув в лицо Кары, старуха сначала подалась вперед, будто не веря глазам, а затем отшатнулась назад, врезавшись в Хильму.

– Великая Темная, – пробормотала она, потрясла головой, потом, снова уставившись на Кару, вытаращилась пуще прежнего. – Ты пришла, как обещала. Прости, старую, я сослепу не приметила

– Сходи с ума где-нибудь еще, а ко мне не подходи, – грубо ответила Кара и направилась к своей яме.

– Нет-нет, только не сюда, ты не должна здесь спать, – засуетилась старуха, не обращая внимание на встревоженные взгляды Хильмы и своих компаньонок. – Пойдем в мой барак, я тебе лежанку свою уступлю, она чистая, каждый день меняют.

– С чего бы такая доброта? – спросила Кара, уперев руки в боки. Мало у нее своих проблем, что ли? Теперь еще и с безумной старухой разбираться. – Ты меня, старая, попутала с кем-то.

– Может, я и старая, да тебя, Кара, ни с кем не перепутаешь, – сказала Краяна и кивнула своим «служанкам». – А ну, тащите сюда мой лежак, я теперь в этом бараке живу. И девушке этой циновку и свежую солому принесите. Поступай, как хочешь, Кара, ты ведь всегда так делала. Кто я такая, чтобы с тобой спорить. Тебе ведь лет семнадцать сейчас, верно? Не вспомнила, наверное, еще. Да только, когда вспомнишь, помяни старую Краяну добрым словом. Я всегда тебе верна была, как и Саргуль, повелитель наш.

Рабыни замерли, не зная, как реагировать на странное поведение старой ведьмы, но репутация Краяны была непоколебимой и вот уже все засуетились, выполняя ее поручения.

– Дочка ее, наверное, – услышала Кара шепоток Хильмы. – Лучше ведьму не злить, делайте, как сказала.

– И мои сапоги отдай, – Кара кивнула кеджарке, решив воспользоваться ситуацией. Неважно, с кем ее там перепутала старая карга, и неважно, откуда та знала ее имя, важно вернуть обувку, чтобы не ходить по грязи голыми пятками.

Кеджарка было заартачилась, но Краяна только рукой махнула, и к новенькой сразу направились ее крепкие помощницы. К Каре в миг вернулись сапоги, а старуха тем временем продолжила хозяйничать в бараке. Прогнала с циновок едва ли не половину рабынь, велев им перейти в свой барак, а на освободившееся место водрузила свой лежак, который представлял собой огромный мешок, набитый соломой – с виду чистый.

– Прошу, не гневайся, – промолвила старая, – позволь мне устроить тебя получше. Смотри, какой хороший матрас. Мягче на болотах не найти.

Но в Каре поднялось какое-то внутреннее сопротивление. Краяна ей не нравилось, и друзей она заводить не собиралась. Как не собиралась задерживаться в этом месте надолго. Кара уже чувствовала клуатон. И меньше всего на свете ей хотелось привлекать внимание.

– Я останусь там, где останусь, но циновку новую возьму, – решила она. – А почему тебя, старая, до сих пор не отправили на корм собакам?

Хильма, которая вытащила откуда-то новую циновку, даже замерла на полпути от такой дерзости.

– Потому что я каждое утро сама поднимаюсь, – даже без намека на обиду сказала Краяна. – Теперь же, когда ты явилась, мое бдение подходит к концу. Пусть ты не помнишь и пусть тебе не нравится то, что я говорю, но прими мое почтение, великая Кара. Пока ты делаешь то, что привело тебя сюда, я всегда буду твоей опорой. Все, что хочешь, будет исполнено.

– Девок перестань грабить, – бросила Кара, порядком уставшая от чужих игр.

– Все, как ты скажешь, – покорно склонила голову старая ведьма.

А потом в барак заявились болотники и показали, кто тут настоящий хозяин, погнав всех на работу. Краяна, действительно, встала сама и поковыляла вслед за остальными.

Глава 15

Кухня, где рабы завтракали, располагалась на солнцепеке за постройками. И хотя поднявшееся светило жарило знатно, у кухни имелось и преимущество: здесь отсутствовали комары и мошка. Мужчины у трех огромных котлов разливали похлебку в тугие свернутые листья, похожие на лопух. Похлебка воняла носками и служила и едой, и питьем. Ели, сидя на земле. Очутившись среди других рабов, Кара невольно поискала глазами Лэйна. Как происходил дележ мест в мужском бараке? Вероятно, там тоже не должно было обойтись без драки.

Несмотря на то что на Болотах Кальмы собрались рабы с разных частей света, Лэйн по-прежнему выделялся ростом. Свежих синяков на нем не появилось, зато у некоторых рабов, вышедших из его барака, кровоточили носы, из чего Кара сделала вывод, что драка все-таки состоялась. Впрочем, ей было все равно, как там устроился Лэйн. Он был ее прошлым, она же смотрела в будущее.

Встав в очередь к котлу, Кара удивилась, когда повар, разливавший похлебку, ее окликнул. Перестав черпать вонючее варево и гаркнув на возмущенных рабов, чтобы те замолчали, мужчина направился к ней.

– Ты Кара из Овражьего Гара? – спросил он, нависая неопрятной тучей.

Бороду он подрезал явно сам, неровно, как мог, волосы свисали грязными космами, руки – черные по локоть, совсем не походили на руки повара. Представив, как он чистит этими руками корни тапиомуса, из которых состояла похлебка, Кара с трудом сдержала тошноту. Кстати, этот тапиомус она совершенно неожиданно вспомнила. И нет, не из дедовых рассказов. Растение всплыло из недр памяти таким же образом, как и заклинания из книги Асхара. Тапиомус использовали, когда варили зелье покорности. Корень притуплял волю, из чего Кара сделала вывод, что болотники все же боялись бунта.

Она перехватила встревоженный взгляд Лэйна, который будто спрашивал: нужна ли помощь? Кара вспыхнула и коротко мотнула головой, что бы этот взгляд ни значил. Мол, не вмешивайся. Впрочем, на нее и повара таращились многие.

– Да, это я, – наконец, сказала она, решив, что скрывать имя нет смысла. Старуха, вон, тоже ее откуда-то знала.

– Подыграй мне, – шепнул повар, а вслух сказал:

– По праву белой собаки я забираю эту девчонку.

Кара злобно уставилась на него, но повар уже схватил ее за руку и потащил с холма.

– К другим котлам вставайте, – крикнул он недовольным рабам.

Кара не знала, что и думать. Кричать, сопротивляться или послушаться и пойти следом, чтобы посмотреть, что будет дальше, когда на их пути вырос Лэйн. Болотник с ближайшей вышки даже голову в их сторону не повернул, а значит, с точки зрения хозяев, на поляне не происходило ничего необычного.

– Уйди с дороги, мужик, – буркнул повар и поворотил рожу, не желая встречаться с Лэйном взглядом. – Это мое право. Хочешь, чтобы тебя стрелы утыкали, только скажи.

– Лэйн, уйди, – повторила Кара. – Это мое дело. А твое – не попадаться мне в жизни больше никогда.

– Брат, жених, муж? – спросил повар, по-прежнему не глядя на бывшего рыцаря.

– Тебя не касается, – отрезала Кара. – Чего сам-то хотел? И что это за право белой собаки?

– Там скажу, – мужчина кивнул на хижину под холмом. – Времени мало, скоро на работу, надо спешить.

Решив, что в словах Хильмы звучала правда, и что хуже с ней уже ничего быть не могло, Кара уперлась рукой Лэйну в живот, понимая, что отодвинуть его у нее все равно сил не хватит, но он отошел сам. Однако взгляд его на своей спине Кара чувствовала до самой хижины.

Внутри было темно и душно, но, судя по всему, долгие разговоры повар разговаривать не собирался.