Вера Петрук – Королева Костей (страница 27)

Еще секунда – и крепкая рука деда, схватив Кару за плечо, затащила ее в седло. Кара никогда не проделывала такого трюка прежде – запрыгнуть с земли на разъяренного коня, но тело сделало все, что требовалось, словно вспомнило нечто глубоко забытое, нечто, о чем вспоминать не стоило.

Бархентор брыкался недолго. Над головой Кары, приникшей к дедовой спине, пролетела стрела, но Ягар сунул в морду коню пучок каких-то трав, и больше бархентор не пререкался. Послушно помчал во тьму леса, оставляя на поляне дом, в котором Кара выросла и где чувствовала себя человеком. Цепляясь за деда, девушка твердо знала: ей придется стать мортом. После всего, что произошло, другого выхода не было.

– Лучше день прожить львом, чем десять тысяч – овцой, – крикнул ей дед, ловко направляя бархентора в одно ведомое ему направление. Впрочем, Кара вскоре узнала дорогу. Они направлялись не к дальней зимовке и не в деревни охотников. Позади уже раздавались звуки погони, но Ягар не сбавлял темпа. Он вел преследователей на Лысую сопку.

– Там земли пыяров, – пробормотала Кара ему на ухо. – Нам туда нельзя.

– Как раз сейчас нам туда нужно, – хмыкнул Ягар. – Поищем твою подружку.

Кара решила, что от перенесенного стресса дед бредил, но тратить силы – его и свои, на расспросы не стала. Ее терзал один вопрос: а если бы она пришла раньше? Если бы не бродила по лесу, витая в глупых фантазиях, успели бы они бежать?

Так хотелось убедить себя, что Лэйн не хотел зла, что он предупредил – только поздно. Однако реальность разбивала любые иллюзии. Морты и рыцари Сантаны – непримиримые враги. Лэйн говорил, буто ему казалось, что на него наколдовали. Вдруг он на самом деле так решил и попытался избавиться от «колдунов» единственным известным рыцарям способом – насилием.

Правда, все равно было не совсем понятно, зачем понадобился тот разговор у ручья.

Лысая сопка встретила их равнодушным карканьем ворон. Рассевшись на старых кедрах, растущих у подножья, птицы кричали на чужаков – и не только на Кару с дедом. Погоня приближалась. С опушки Кара разглядела цепочку всадников, уверенно продвигающихся по лесу. Первым шел конь старшего в алом плаще, за ним ехал Лэйн. Теперь Кара была способны узнать его на любом расстоянии.

Она поторопила деда, но Ягар лишь прицыкнул в ответ. Их одурманенный бархентор шел неспеша, тщательно выбирая путь между кустарниками. Не колючки – и то хорошо. Опушка скоро закончилась, всадников поглотил лес, и Каре стало спокойнее. Запретив думать о том, что с ними сделают рыцари, если поймают, а также о том, что они вторглись в опасные земли Лысой сопки, она сосредоточилась на невидимой тропе. Ягар направлял коня весьма уверенно, а значит, знал, что делал.

Зимнее солнце, нелогично жарившее весь день, вдруг устало и покатилось к закату с бешеной скоростью. Чем дальше они углублялись в чащу, тем плотнее становилась темнота вокруг.

Остановились внезапно. Сердце стукнуло, пропустило удар и заколотилось так часто, что Кара не выдержала и взялась за рукоять ножа, найденного в седельных сумках бархентора.

Там, на краю холма, откуда начинала виться вниз крутая тропа, что-то блестело среди колючих ветвей кустарника, будто серебряные нити опутали шипы. Невидимый паук постарался на славу, оплетя не только куст, но и жухлую зимнюю траву, расстелив по ней блестящую паутину.

– Тише, – прошептал дед, и Кара едва не вскрикнула от неожиданности. Нервы были накалены до предела. Она и не заметила, как догорел день. Сколько же они плутали по лесу? Ночь выдалась безлунной, но ясной и звездной. Яркие россыпи созвездий бросали слабые отблески на землю, но их хватило, чтобы Кара увидела, как из-за холма начинает вырастать тьма, постепенно обретающая формы огромной женщины.

Она была словно увеличена под той самой лупой, которой иногда пользовался дед, читая книги. Размах плеч шире, чем у Лэйна, голова большая, но будто кукольная, с фарфоровой кожей и темными, влажными глазами. Руки длинные – если схватит за горло, легко придушит, а толщиной они с бревно не меньше. Волосы на ее голове показались гнездом, но, приглядевшись, Кара судорожно сглотнула. В замысловатую прическу были хаотично вплетены черепа людей и зверей, прикрытые сумраком и туманом, который расползался под пыяром и на холме, по мере того как существо поднималось к поляне.

К ним направлялась Шига Нечистоплотная – сомнений быть не могло.

Серебряная паутина покрывала туловище твари от горла до пят, и Кара была готова поклясться, что видела еще пару рук, прятавшуюся в коконе в районе живота и на бедрах. Движения нежити сопровождались хлюпаньем, доносившимся снизу из-под кокона, и Кара вспомнила грязь, в которой они с дедом чуть не залипли в прошлый раз. Наверное, лицо женщины можно было назвать красивым, если бы не демонический взгляд, который скользил по людям, будто не замечая никого и в то же время выделяя каждого.

И в этот миг на поляну вышли бархенторы рыцарей Сантаны.

Кара давно потеряла всадников из виду, надеясь, что они сбились со следа, но, похоже, рыцари их обманули, где-то сократив путь. Крик застрял у нее в глотке, но в тот момент ни Кара, ни дед рыцарей не интересовали.

– Это пыяр, достать санкристии! – крикнул старший всадник в алом плаще и первым метнул свой клинок в нежить.

Кара вдруг почувствовала спокойствие, словно пружина, растянувшись до предела, лопнула, перестав больше причинять боль. Она ничего не знал об этой твари, кроме одного: перед ними стояло зло, и оно собиралось их всех убить.

Лэйн атаковал следом за старшим рыцарем, и вид у него был, будто жил он только ради этого момента – чтобы встретить пыяра и испробовать на нем остроту своего меча. И на этот раз к встрече с тварью он был готов.

Кукольный рот существа открылся в беззвучном вопле, и в следующий миг меч Лэйна сломало пополам, словно соломинку. Острейшие когти второй руки пронеслись в сантиметре от его груди, но Лэйн, не готовый к потере оружия, был готов к контратаке и успел отклониться, впрочем, заполучив быстро набухающую кровью царапину. Когти твари легко рассекли доспехи, процарапав их от плеча к плечу. Лэйн даже в лице не изменился. Между тем, ему на помощь подоспели другие рыцари. Атаковал старший. Кара слышала, как кричали его имя – Марван.

Все, что происходило той ночью на опушке, казалось нелогичным и необъяснимым.

Защищаясь, Шига выбросила вперед бледную, как кость, руку и отбила клинок, который, не причинив твари вреда, отлетел прямо в своего хозяина. Санкристий ударил Марвана рукоятью по лбу. Сотни вариантов исхода событий промелькнули перед глазами Кары, наблюдавшей эту сцену: рыцарь мог увернуться, кинжал мог прилететь в него острием, а не рукоятью, Марван мог успеть выхватить второй санкристий, который висел у него на поясе Но из всех возможностей случилось самое заурядное: Марван получил удар в лоб и рухнул прямо под ноги Лэйна, то ли мертвый, то ли без сознания.

Тем временем Шигу с двух сторон атаковали другие рыцари, и каждый держал в обеих руках по мечу и санкристию. Но, глядя, как чудовище с легкостью разрубает мечи, уклоняется от кинжалов санкристия, а потом разрезает пополам и самих воинов, Кара поняла, что боевой опыт нынешних рыцарей Сантаны не может противостоять женоподобной твари в серебряной паутине.

Внезапно Шига перестала кромсать рыцарей и уставилась Каре прямо в глаза. Представить, что произойдет дальше, девушка не успела. Дед хлестнул бархентора, и конь стрелой понесся с холма. Кара же разрывалась между противоречивыми чувствами. С одной стороны, не хотелось бросать Лэйна. Даже при понимании того, что он предатель, а они с дедом помочь в его битве с Шигой вряд ли смогут. С другой стороны, в Каре проснулся глубинный, животный страх человека перед неизбежной гибелью с одним желанием – спастись. Она была благодарна, что дед сделал выбор за них обоих.

Бархентор мчался с бешеной скоростью, сердце Кары готово было взорваться, а сзади слышались звуки, которые она никогда не забудет – чавканье вперемешку с мычанием и криками. Наверное, там убивали Лэйна Между тем конь вломился в чащу, и Кара не смогла избежать царапин на руках, которыми прикрывала лицо: мелкие ветки хлестали жестоко. А потом бархентор увяз в буреломе, снизив скорость и хрипя так, что их должны были услышать по всему Тихому лесу. Ягар спешился и за узды потащил застрявшего бархентора из бурелома. Потом они снова куда-то мчались, чувствуя на себе хлесткие удары веток, петляли между стволами в кромешном мраке, пока внезапно не оказались на тропе, вьющейся по холму.

Лысая сопка смеялась, приведя их обратно к Шиге. Тропа пропетляла по лесу и вывела Кару с дедом на прежнее место – туда, где из всех рыцарей, в живых оставались двое. Лэйн и его старший наставник Марван, уже пришедший в себя.

Шига наползала на раненого Лэйна, когда сзади на нежить прыгнул рыцарь алого плаща.

– Сдохни! – кричал Марван, вонзая санкристий в серебристый кокон пыяра. Когда Шига завертелась, пытаясь сбросить алого рыцаря, к атаке присоединился Лэйн, казавшийся неубиваемым.

Было видно, что кинжалы санкристии не могут достать до тела твари, увязая в коконе, зато санкристий Лэйна легко отрезал новую костяную лапу, которая выросла из левого бока пыяра. Затем закричал Марван, упав со спины Шиги и прижимая к себе обрубок руки без запястья. Лэйн успел спрыгнуть с твари раньше, чем клыкастый рот, открывшийся в недрах живота нежити, цапнул его за колено, едва не оставив без половины конечности.