Вера Петрук – Королева Костей (страница 2)

Филит хотел бежать, потому что ненавидел пшеницу, поля и пахоту – жизнь, которой жили все морты в закрытых деревнях. Он мечтал о кораблях и море, а значит, его дорога тоже вела в Имаргон, где имелось морское училище. Стафия, дочь богатых мортов, бежала в город за женихами, так как местные ее не устраивали. С ней тоже все было ясно.

После слов Ягара Карп не верил, что найдет в Имаргоне резальника, который поможет ему с его шишкой зла, но парень хотел посмотреть этот мир, прежде чем перейдет в другой.

Что до Кары, то она бежала от леса и деда. В первый день нового года ей исполнялось восемнадцать, и с точки зрения общественных устоев она уже была старой.

– Если не пойдешь с нами, дед рано или поздно выдаст тебя замуж за того охотника, который заплатит больше, – сказала Стафия, когда Кара однажды засомневалась, стоит ли ей бежать и оставлять Ягара одного в лесу.

Вспомнив охотника по прозвищу Медведь, который захаживал к ним чаще других, Кара подумала, что в словах подруги есть резон. Тем более что этот Медведь в последнее время бросал на нее странные взгляды. Кара знала, как живут женщины брагов – племени, из которого был родом Медведь. Тяжелая работа, короткая жизнь. Женщины мортов, особенно те, кто победнее, жили не лучше, потому Кара и отбросила все сомнения. Ей нужно в город. Дед у нее еще крепкий. Вот устроится она в Имаргоне, потом и за ним вернется.

До встречи со Стафией оставалось меньше часа, и Кара заторопилась. Стафию задерживать было нельзя. Та прибегала к Каре до уроков, отдавала ей старые тетради, взамен получала травы (девушка тайно таскала их из дедовых запасов) и мед, который Кара добывала сама. Ни что в этом мире не было бесплатным – даже старые тетрадки подруги.

Сварив кашу, Кара наспех почистила подвал, где вчера ночью дед лечил охотника, попавшего под самострел. Крики раздавались до полуночи, а опилки, которыми устилали пол, набухли и почернели от крови. Кара выгребла грязь, обдала кипятком старый дубовый стол, принесла свежих опилок и порадовалась, что свои склянки и инструменты дед прибрал сам. Она в них вечно что-нибудь путала.

Ноябрьские дни – скудные до света. Когда Кара, закончив дела и облачившись в меховую жилетку и теплые штаны из лосиной кожи, направилась к месту сбора – к старой осине в Орлином ущелье, солнце цеплялось брюхом за когтистые руки-ветки леса, даже не пытаясь подняться выше.

Карп ушел первым. И хотя подглядывать в этой глуши было некому, а дед собирал травы далеко – на Лысой сопке, заговорщики осторожничали. Больше всего Каре хотелось узнать, поговорил ли Карп со своим братом, который приезжал в деревню на выходные. Брат Карпа был ключевым звеном в их сговоре, потому что работал стражником на Стене.

Еще лет пятьдесят назад было трудно представить, что какой-нибудь морт сможет бежать из закрытой деревни в город, перейдя Стену, но времена изменились, Альфарская империя снова погрязла в войне, урожаи не удавались третий год подряд, народ нищал и голодал, никакие деньги не пахли, в том числе, взятки. Кару разбирала досада, что Карп не дождался ее, но, с другой стороны, таков был уговор – до места встречи каждый добирался сам.

Девушка шла тихо, внимательно глядя под ноги и слушая лес. Хищники к ним не заглядывали, но дурным предчувствиям она доверяла, а они терзали ее с утра. Несколько раз Кара останавливалась, долго смотрела в заросли по обе стороны едва заметной тропы, но лес всегда замирал вместе с ней, и она лишь тратила время. Может, то Карп шел где-то неподалеку, и это его шаги играли на ее нервах? Но парень давно научился ходить по лесу бесшумно, да и охотники тоже здесь не бродили. По уговору, раненые и больные дожидались деда в хижине на левом берегу Хамзы-реки.

Кара могла сколько угодно себя обманывать, но признаться стоило: не человеческое присутствие ее тревожило. Интуиция, загадочное чувство, о котором столько говорил Карп, а может, та самая магия, которую так хотела пробудить в себе Стафия, – что бы то ни было, но Кара давно не ощущала себя столь странно. Чувство щемило в груди, играло на до сих пор незнакомых струнах души, обволакивало тоской и непонятной грустью. Кара предпочла, чтобы ей стало просто страшно, но страха не было и в помине. Впрочем, бояться стоило, ведь она знала, что сквозь лабиринт бурелома и сухостоя на нее смотрят. То, что за ней наблюдали, было также верно, как гала вокруг солнца, говорившая о скорой буре.

Кара опоздала, так как решила сделать крюк, хотя знала, что запутать следы не удастся. За ней шел какой-то зверь, и стоило лишь порадоваться, что у деда имелись знакомые охотники. Кара с дедом ставили силки и ловушки, но с крупным зверем не связывались. Девушка слышала о тиграх, однако в Тихий лес ни один из них пока не захаживал. Пока.

– Я уже уходить собиралась, – высказала Стафия и сунула ей пачку перевязанных бечевкой тетрадей. Кара жадно схватила тетрадки, даже не пытаясь скрыть радости. Дурное настроение улетучилось при мысли о том, сколько интересных историй ей предстояло прочесть. Сегодня Стафия принесла записи альфарских сказаний, которые им преподавали в школе. Мысли о тигре уже казались смешными. Лес никогда не был пустым. Он всегда смотрел и слушал. Птица, бурундук, белка – да кто угодно мог испортить ей утро.

– Меда мало, – недовольно пробурчала Стафия, когда Кара в ответ вручила ей баночку с запечатанной воском крышкой.

– Ягар вчера раненому охотнику отдал, – вздохнула Кара. – Я тебе в следующий раз больше принесу. Ну, что там с Рикаром? Согласился?

Заметив напряженный взгляд Карпа, который тот старательно прятал в землю, Кара снова рухнула в бездну дурного предчувствия.

– Брат Рикар просит сорок гольдов вместо десяти. Мы так не договаривались, но ему придется делиться с новым напарником, они теперь вместе дежурят.

– Нельзя, чтобы он рассказывал о нас кому-то еще! – возмутилась Кара. – Мы и десяти гольдов не собрали, где достать сорок? Два месяца осталось до нового года! Не успеть.

– В конце января у меня день рождения, – сказала Стафия, которая, вероятно, уже знала о проблеме и по-своему ее решила. – Папаша обещал пригласить всю родню и кучу друзей, каждый будет дарить деньги. Особенно постараются те, кто в женихи метит. В феврале у меня будут деньги. Значит, перенесем план на февраль.

Кара постаралась спрятать зависть в глазах. Везет некоторым. Родители Стафии пообещали ей брак по любви. Ожидать договорились до двадцати двух лет, так что, в отличие от Кары, у Стафии время еще было. И хотя Кара с дедом о замужестве еще не разговаривала, почему-то ей казалось, что до двадцати двух ей отсрочки никто не даст. Да и что потом?

– Тогда он в морское училище не попадет, – нашлась она, кивнув на Филита. – Я от одного охотника слышала, что там набор с января, как раз после нового года. В феврале все места закончатся.

Филит, который серьезно готовился к поступлению и даже где-то раздобыл учебники по навигации и морскому делу, заволновался. Кара чувствовала себя нехорошо от такой явной лжи, но спасать себя как-то было нужно. Они должны найти деньги до января.

– Не-не, февраль не пойдет, – поддержал ее морт. – Я с батей поговорю, может, в долг возьму, мол, на нового коня.

– Тебе на прошлой неделе нового коня купили, – фыркнула Стафия. – На еще одного не дадут.

– Батя мне хоть на трех даст!

– Что ж ты тогда сразу в свое морское училище не отпросишься, раз у тебя батя такой добрый?

– Хватит! – вмешалась Кара. – Что вы как бестии лесные? Деньги будем собирать все вместе. Я на прошлой неделе семью белых соболей видела. Ловушку сегодня поставлю. Если повезет, а нам должно повезти, то двадцать гольдов я достану. Вы тоже постарайтесь, если вдруг белые соболя другому охотнику достанутся. Ты, Стафия, попроси денег у кого-нибудь из женихов, у тебя их много. Я имею в виду женихов, а не денег. Насчет твоего коня, Филит, я попытаюсь договориться с охотниками. Северяне могут купить, чтобы перепродать его в Тардар. Много не получим, но будет уже что-то. Отцу скажешь, что коня волки задрали. Ты, Карп, всем нам сильно поможешь, если уговоришь брата взять меньше.

– Бестии лесные, – фыркнул Карп. – Ты бы еще пыярами нас назвала.

– Плюньте, скорее, плюньте, – суеверно засуетилась Стафия, следом за ней Филит. Кара решила не подливать масла в огонь и послушно поплевала в траву. Даже Карп вдруг испугался и принялся стучать по сосне.

Каре стало смешно. Ладно там Карп, он человек, но Филит, Стафия и Кара считались мортами, то есть, нелюдьми, потомками черных колдунов и некромантов, когда-то породивших тех самых пыяров – демонов, терзавших человечество до тех пор, пока герой Сантана не спас Золотые земли от зла. Война Камня и Пепла закончилась шестьсот лет назад, всех пыяров, равно как и колдунов-мортов давно перебили рыцари Ордена Сантаны, а сегодняшние морты имели столько же сходства со своими знаменитыми предками, сколько бурундук с соболем.

Но они все боялись пыяров, о которых болтали старики. Пыяры были последней частичкой их некогда могучего наследия и отказаться от веры в то, что кто-то из пыяров мог выжить, было не под силу ни одному морту. Болтали, что Стену возвели в первую очередь из-за них – пыяров, которые могли выжить в лесах. Орден Сантаны тоже цеплялся за свое прошлое.