Вера Петрук – Королева Костей (страница 1)
Вера Петрук
Королева Костей
Глава 1
Мы часто боимся не того, чего следует.
Так говорил Каре ее дед, когда она просыпалась с криками посреди ночи. Накануне старый Ягар ушел в лес за ночными травами, и Кара испила чашу кошмара до дна. Демон в ее голове рождал кровавые образы, пахнущие смертью и безнадегой. Она предпочитала, чтобы ее будил дед, который своей колдовской чуткой всегда угадывал, когда внучке снился дурной сон. Ягар готовил ей чай с лавандой и ромашкой, бормотал над ним успокоительные заклятья, после которых Кара засыпала.
На самом деле она не верила, что дед Ягар умел колдовать, хотя ему-то люди из городов как раз приписывали магические способности.
Дед Ягар был мортом – проклятым, порченным, отверженным. Он носил клеймо на животе и скрывался в лесах. С ним все было понятно. Дед был беглым, натворил дел в какой-то закрытой деревне на юге или на севере, после чего бежал в сердце Альфарской империи, где поселился в лесах рядом с мортовской деревушкой.
Кара тоже хотела считать себя мортом, но дед убеждал ее, что она человек, может, не альфар, которым принадлежал весь мир, но потомок брагов, ортов или других племен, разбежавшихся, когда альфары захватили Золотые земли. Дед нашел малышку Кару в поле где-то на границах с Тардаром, хотел отдать в приют в Имаргоне, где тогда работал в кузнице, но власти ему не поверили. Решили, что морт захотел пристроить свое дитя среди человеческих, клеймили младенца, надели на деда кандалы и отправили вместе с ребенком в южные мортовские деревни, которые больше напоминали тюрьмы. По дороге Ягар сбежал и поселился рядом с Овражьим Гаром, где жили срединные морты. Они пользовались относительно большей свободой, чем южные. Однако то, что объединяло всех мортов, оставалось неизменным – Стена.
Все мортовские деревни были ограждены стенами, которые охраняли рыцари ордена Сантаны. И вокруг Овражьего Гара тоже тянулась такая стена, окружая деревню, несколько полей с огородами и Тихий лес, где жили Кара с Ягаром.
Старосты Овражьего Гара принять деда с внучкой в свою общину отказались. Орден Сантаны вел строгий учет населению мортов в деревнях. Однако и прогонять их не стали, узнав, что дед умел врачевать. Кара догадывалась, что Ягар многое чего умел, но еще большее скрывал. После того как в пожаре погибли два кузнеца Овражьего Гара, деревне остро не хватало мастеров, но Ягар о своих талантах помалкивал.
Дед устроился – он повидал мир и, кажется, нашел свое место под солнцем. Кара же не могла смириться с тем, что всю жизнь ей придется провести между небом и землей: морты к себе не пустят, а люди тем более.
Девушка не думала о том, почему ее бросили в поле, живы ли родители, и где они сейчас, но Стена и город Имаргон занимали в ее мыслях много места. Не в лесу она хотела жить, и не в мортовской тюрьме с фасадом деревни. Молодую и горячую Кару манил Имаргон, который ее, конечно, не ждал.
Спустя шестьсот лет после войны Камня и Пепла, мало кто из альфаров верил в черную магию страшных мортов, когда-то населявших Золотые земли. Орден Сантаны, победивший Растерзателя, уничтожил всех взрослых мортов, но проявил милосердие к детям, заключив их в закрытые деревни, которые позже в народе прозвали «чернецами». С каждым новым поколением черная магия мортов слабела, а триста лет назад исчезла совсем. С тех пор морты отличались от тех же альфаров или других народов Золотых земель, разве что внешностью.
Красота мортов считалось наследием черной магии и их проклятием. Альфарские женщины, родившиеся с темными волосами, старались перекрасить их в светлый оттенок, а кожу золотили – искусственно или под солнцем, ведь черные волосы и бледное лицо роднили с мортами. И хотя в их черную магию современное поколение альфаров не верило, любое сходство с теми, кто занимал низшее положение в обществе Альфарской империи, считалось дурным тоном.
На самом деле и морты тоже давно уже не верили в собственную магию. Кара, у которой были друзья в деревне, даже сомневалась, а существовала ли когда-то эта черная магия, или миф про мортов-демонов просто был удобен победителям. Ведь альфары тоже не были чисты на руку. Они пришли уже на занятые земли, потеснив брагов, ортов, пиролов и еще десятки других племен, которых альфары якобы освободили от гнета мортов.
Кара любила историю, правда, собирала ее по кусочкам – из учебников Стафии, ее подруги из Овражьего Гара, которая ходила в школу, и болтовни Ягара с охотниками брагами, поселение которых находилось по соседству с Тихим лесом. Учебники Стафии были написаны альфарами, в них все, что касалось мортов, было черно-белым. Альфары – хорошие, морты – плохие.
От деда можно было услышать версии в точности наоборот. У Ягара морты и коренные племена Золотых земель были хорошими, альфары же – агрессорами и угнетателями. Каре во всем хотелось разобраться самой, но для этого нужно было попасть в Имаргон – город академий и библиотек. Так рассказывала Стафия, у которой отец был альфаром и раньше жил в городе. Такое тоже случалось, хоть и редко. Альфар мог жениться на женщине из мортов, но при этом терял свободу и обязан был переселиться из города в закрытую деревню.
К семнадцати годам в Каре бурлили смешанные чувства. Она любила деда, но ненавидела лес. У нее имелось клеймо на животе, но мортом она себя не чувствовала. Она хотела свободы, знаний и города. Имаргон манил ее, как теплые земли перелетную птицу. С той разницей, что возвращаться Кара не собиралась.
Девушка опустила босые ноги на дощатый пол, поежилась от утреннего холода и поругалась на деда, что тот не приготовил растопку для печи. Ноябрь начался сурово – ночными морозами и северными ветрами. Во дворе гулко стукнул топор, послышалась приглушенная ругань. Кара наконец нашла сапоги, натянула поверх сорочки тулуп и выглянула в окно.
И не скажешь, что этому верзиле всего четырнадцать, хмыкнула она, узнав Карпа. Крепкий парень с шевелюрой цвета дикого меда и такой же смуглой кожей сражался с бревном могучего тополя, который Ягар притащил вчера из леса.
Карп был человеком, но с червоточинкой – так альфары называли всех не-альфаров. Он был родом из Нижней деревни, где жили, в основном, орты и пиролы – потомки диких племен, когда-то населявших Золотые земли вместе с мортами. Никто из его соплеменников не питал любви ни к мортам, ни к альфарам, но Карп от своих сородичей отличался, в первую очередь, тем, что будущего у него не было.
В его голове росла шишка, которую уже стало видно. Она торчала у него за правым ухом, поэтому парень отрастил волосы, однако они не сильно-то скрывали растущее уродство. Голова у Карпуши, как ласково называл его дед Ягар, с одной стороны уже деформировалась.
Семья возила Карпа в город Имаргон, где лекарь, за услуги которого заплатили телегу картофеля, сообщил, что мальчик умрет через год или два – в его голове росло зло. На следующий день Карп убежал из семьи и поселился у охотников-брагов на границе Тихого леса.
Орден Сантаны боролся с суевериями среди деревенских, но сам же их и поощрял. Карп был уверен, что однажды родные его зарежут, а кровь прольют на алтаре в храме Сантаны во имя великого героя прошлого, который, согласно повериям, вернется, когда народу Золотых земель вновь понадобится его помощь. Так в деревнях поступали со всеми смертельно больными – чаще всего, со стариками и детьми.
Кара всю жизнь прожила в лесах, и Карп, пожалуй, был вторым человеком после Ягара, который поразил ее своими знаниями. Он впитал их от ученого отца, когда-то служившего в императорской библиотеке. Не было области, в которой мальчишка не разбирался бы. Идея побега в Имаргон принадлежала ему. Он же нашел Стафию и Филита – мортов из Овражьего Гара, которые тоже собирались перейти Стену и сбежать в город.
Итак, их было четверо, и у каждого имелась своя мечта. Если все пойдет хорошо, новый год Кара встретит в Имаргоне.
Дед подтвердил, что сказал городской лекарь: Карп скоро умрет. И хотя мальчишка просил деда вырезать то, что поселилось в его голове, Ягар отказался. Кара знала, что дед мог бы попробовать, но вмешиваться не стала. У деда имелись четкие убеждения о том, каких людей спасать надо, а каких нет. Иной раз он брался почти за труп, оставшийся после стычки с медведем, и поднимал охотника на ноги, а порой отказывался лечить простой нарыв. И человек умирал через пару недель в страшных муках.
Но, по крайней мере, дед согласился нанять парня на подработку – тот рубил у них дрова, таскал воду и помогал свежевать дичь, которой охотники расплачивались с Ягаром за лечение.
– Привет, Кара, – крикнул Карп, заметив ее в окне. – Я твою кашу есть не буду, в ней мошка.
В последние месяцы парень стал заговариваться, порой неся откровенный бред, и то было дурным знаком, но Кара верила, что у них еще есть время. За три года, пока они вместе готовили побег, заговорщики успели сдружиться, и ей хотелось верить рассказам Филита о том, что в Имаргоне полно докторов, которые могли вырезать из тебя все, что угодно: заменить руку, ногу, глаз и даже сердце. Филит, хоть и был мортом, но родился в семье старейшины Овражьего Гара, в избе которого собиралось много слухов про Имаргон.