Вера Петрук – Грозы над Маргутом (страница 11)

Правда, солидную долю косметики пришлось подарить Кларе, потому что ее любопытный фейлинский нос знал обо всем на свете. За такие щедрые откупные она обещала помогать мне с маскировкой, и сейчас я собирался ее обещанием воспользоваться.

Ближе к десяти утра тучи сменили цвет с черного на серый, временами покрываясь снизу позолотой – то лучи встающего солнца заглядывали в дыры, проделанные в облаках разгулявшимся ветром. Облик прохожих тоже сменился. Работяги, трудившиеся на заводах, торговцы, спешившие к своим лавкам, и чернорабочие, выполнявшие всю грязную работу по обслуживанию высокородных, сменились проснувшимися горожанами статусом повыше. Я подумал, что со своей нынешней работой больше подходил в их категорию, чем в первую. Все-таки не грузчиком в порт устроился. Деловые парни, мужчины и деды в костюмах и шляпах не спеша направлялись к своим конторам, по пути заглядывая в открывающиеся кофейни и пекарни.

Так как дом, где я снимал квартиру, находился в центре Маргута, со всех сторон меня окружали одуряющие ароматы свежей выпечки, шоколада и кофе. Верхний город поглощал сладкое в таких количествах, какие нижнему Подполью было трудно представить. Женщины пока не показывались, хотя я заметил парочку симпатичных заспанных мордашек в окнах с ажурными ставнями. Кажется, дамы только просыпались. Наверное, на окраинах Верхнего Маргута, где проживала основная масса слуг, наблюдалась иная картина, но здесь, в центре день высокородных женщин еще даже не начинался.

Снова подумалось про Аманду ДеБурк. Я не мог ее объяснить и понять, оттого ее образ постоянно занимал мои мысли. Только ли скука толкнула ее в Подполье? Не хотелось тешить себя ложными надеждами, что однажды она увидела меня и влюбилась без памяти.

Когда я добрался до дома, ветер поднялся такой силы, что я с трудом открыл парадную дверь. Консьерж окинул меня подозрительным взглядом, получив такой же в ответ. Я ничем не мог ему помочь. Те, кто снимал комнаты на четвертом этаже, не имели шансов понравиться этому любителю угождать высокородным. Дворяне, не сумевшие наскрести на собственный дворец, или расставшиеся с таковым по причине нищеты, вынуждены были снимать квартиры в одном со мной доме. Им принадлежали вторые и третьи этажи, где некоторые квартиры включали до двадцати комнат. Первый этаж нашего дома занимала кондитерская, где я и обнаружил Клару, уже сбегав наверх и убедившись, что в нашей каморке наверху пусто. Лишь ветер трепал занавеску, повешенную, очевидно, Алистером.

Вместо нормального завтрака моя ненормальная сестренка уплетала огромную булку с шоколадной начинкой. Клара устроилась у окна, намотав на себя неизвестный мне шарф синего цвета, который ярко контрастировал с красными волосами, свободно распущенными по плечам. Кажется, Клара успела пробежаться по утренним магазинам. Перчатки до локтей, но без пальцев, а также крошечную лакированную сумку, в которую и губная помада с трудом поместиться, я раньше у нее не видел. Булку она крепко держала двумя пальцами, хорошенько сжав ее румяные бока. Шоколадная начинка выливалась на тарелку с зефирами, также громоздившуюся перед Кларой. Стакан со взбитыми сливками и кружка кофе дополняли картину завтрака молодой проголодавшейся фейлины. А вот глаза у Клары были покрасневшими, как и нос. Я сразу понял, что она недавно плакала, отчего желание ее отругать немедленно превратилось в желание купить ей еще одно пирожное.

И все же я себя сдержал, попытавшись проявить строгость.

– У тебя вечером экзамены! – всплеснул я руками. – Что ты делаешь? Как ты собираешься танцевать?

Попытка провалилась, едва она взглянула мне в глаза. Похлопав по стулу рядом с собой, Клара придвинула мне тарелку с зефиром, политым шоколадом. Пахло восхитительно, мы с ней оба были сладкоежками, но в отличие от нее мне приходилось держаться. Жирные в Подполье вообще не выживали.

– Это для тебя, – всхлипнула фейлина, изображая саму невинность. – Здесь такие нежные зефирки пекут. Если бы не они, я бы повесилась.

Уловив в ее голосе знакомые манипуляторские нотки, я, наконец, очнулся. Этим трюкам она научилась от Алистера, а так как с вампиром я проводил много времени, то к подобным штучкам приобрел иммунитет.

– Провалишь экзамены, пойдешь поломойкой или прачкой работать, поняла? – пригрозил я ей.

– Жестокий, – всхлипнула Клара. – Я больше ничего есть сегодня не собиралась. Буду ходить голодная. А до экзаменов еще пять часов.

Ей повезло, что она родилась фейлиной. От древних мавари, которые оставили нам магию и своих противных потомков – современных магов, миру также достались многочисленные кабиры. Кабирами назывались расы, искусственно созданные первыми магами. Из всех кабиров только драконы и фейлины имели гражданские права. Остальные кабиры назывались низшими и включали в себя такое разнообразие рас, что даже Док не взялся бы их все перечислить. По понятным причинам почти все нижние кабиры жили в Подполье. Они обладали еще более мерзким характером, чем фейлины и драконы. Я был знаком только с дварфами и вервольфами, и мне хватило, чтобы ни с кем из нижних кабиров общих дел не иметь.

Фейлинам здорово повезло с тем, что они могли жрать как не в себя, включая сладкое и жирное, и ничего им от этого не было. Потому Клара и позволяла себе такие выходки.

– Это что? – перевел я тему, уцепив ее за шарф.

Она сразу поняла, что не шарф меня интересует.

– Деньги, что ты мне оставил, хватило только на кофе, – не стала юлить Клара. – А мне нужно было успокоиться. Поэтому я взяла немного денег из наших запасов и прошлась по магазинам. Там еще осталось. Не переживай, у тебя скоро будет аванс.

Я медленно вздохнул и выдохнул. Я хорошо помнил, что объяснял ей про мои нынешние заработки. Таких доходов, как в Подполье, у нас пока не будет. А так как откупные Барону отожрали значительную часть средств, нам предстояло жить экономно – хотя бы какое-то время. Клара, как всегда, предпочла услышать только то, что ей было удобно: мне будут платить зарплату.

– Почему ты ревешь? – наконец, задал я правильный вопрос, и на ее лице сверкнула довольная улыбка. Впрочем, она быстро погасла, сменившись тоской и драмой в глазах. Актриса из нее получится замечательная, лишь бы вступительные не завалила.

– Ты бы лучше спросил, где Алистер, – снова всхлипнула Клара. – Я думала, у нас с ним чувства, а этот кровосос сегодня утром обнимал другую девицу. Еще темно было, ты только ушел. Я решила помахать тебе в окошко, но ты даже не обернулся, зато я увидела нашего вампира с какой-то девкой на скамейке. Они обнимались, и он смотрел на нее так же, как на меня. На еду они так не смотрят.

Я постарался не издать торжествующего вопля. Я специально не вмешивался в их отношения, так как знал, что рано или поздно чересчур любвеобильный вампир сам все испортит. Так и случилось. Я остался хорошеньким, не посягая на свободу Клары, Алистер же стал еще и козлом. Клару, очевидно, не беспокоила судьба той девушки, я же взял себе на заметку обязательно навести справки. Неожиданно я вдруг осознал, что устроился на работу помощником детектива. Да мне просто полагалось все знать!

Непонятно, как так получилось, но в результате мы слопали на двоих не только тот зефир в шоколаде, но еще и по куску бисквитного торта с малиновым сиропом. Вышло дорого, и я потом долго ругал себя за слабину, проделавшую еще одну дыру в семейном бюджете.

Уже позже в нашей комнате наверху, когда подобревшая Клара помогала мне с маскировкой, я вдруг услышал от нее то, что испортило мне настроение на весь оставшийся день. Да и на ближайшее будущее тоже.

– Пусть Алистер целует, кого хочет, – выдала Клара. – Я его больше не люблю. Кажется, у меня появился новый парень.

– Кажется? – от удивления у меня даже линзы выпали.

– Мы с ним в магазине познакомились, – Клара загадочно улыбнулась. – Это он мне шарф подарил. А твои деньги все на сумочку пошли.

Глазной тик – это плохо. Что-то часто он стал со мной приключаться.

– Нет, не скажу, – опередила мой вопрос Клара. – Вот сдам экзамены, тогда и узнаешь. Он, кстати, обещал прийти посмотреть. В отличие от тебя у него время на меня найдется.

Это был справедливый упрек, но сейчас меня больше волновал чертов незнакомец, который привязался к моей сестре.

– Ладно, – осторожно кивнул я, чтобы ее не спугнуть. Могла ведь мне ничего и не рассказывать. – Познакомь нас потом.

Клара, конечно, заподозрила неладное в моем голосе, но я старательно улыбался, а вскоре и вовсе перевел тему на свою работу, рассмешив ее тем, чем собирался заняться.

А вот мне было не смешно.

Когда я спустился по лестницу в бабкином прикиде, консьерж едва ложку не проглотил. Что-то он там ел вонючее из стеклянной банки. Впрочем, я успел выбежать достаточно проворно, чтобы он ко мне не успел прицепиться. Хорошо было уже то, что меня не узнали.

В Подполье мы с Кларой пару раз пробовали реквизит из театрального чемоданчика, переоблачаясь в разных персонажей. У бывшего шпиона имелось особенно много масок со старческой кожей, поэтому переоблачаться в дедов и бабок я научился. Клара утверждала, что особенно хорошо у меня получаются вредные старушенции, и однажды я даже разыграл Барона, подкатив к нему в баре в образе пожилой графини в опале. Он так растрогался моему рассказу, что купил мне выпивку на весь вечер. Я, правда, потом не спал неделю, ожидая, что ко мне явятся его люди с разборками, но тогда вроде пронесло.