прошу врача-хитреца:
ломает. Впрысните. Вот: полпамяти,
полжизни, полсмерти, полца –
Из года в год подсматривая, как
рождается из пены для бритья
твоё лицо, и видя в этом знак
безотлагательности бытия,
решаться быть. И быть – такой, сякой…
И в полночь, выключая верхний свет,
привычно щёку находить щекой:
Колючий. – Мне пойти побриться? – Нет.
Линия – размазанная точка.
Точка – та же линия в разрезе.
Точность точечна. Конечна строчка –
много просится, да мало влезет.
Много спросится – гораздо больше,
чем казалось верности и чести.
Бочка в море. В бочке почтальонша.
В сумке телеграмма о приезде.
нежности подкожный слой
ровный как загар нудиста
тихо-тихо чисто-чисто
разговаривать с тобой
на подстрочном языке
эхом эха тенью тени
в солнечном твоём сплетенье
спать как в пляжном гамаке
О детский страх потери,
с которым первоклашка
на ленте ключ нательный
под платьем, под рубашкой
нащупывает: вот он!
и к сердцу прижимает,
потому что папа с мамой ушли на работу.
Вернутся ли? Кто знает…
– Наша нежность нас переживёт. –
И к тебе под одеяло – прыг!
Ласка, ты – обратный перевод
слов любви на ангельский язык.
То-то автор будет удивлён.
То-то мы не скроем торжества:
наконец-то найден верный тон.
Вот, дословно целая строфа!
Дочери на пейджер:
Срочно позвони.
Господу на пейджер:
Спаси и сохрани.
– Мам, я у Кирилла.
Ну хватит, не кричи.
Значит, получила.
Значит, получил.
Из книги «По обе стороны поцелуя» (2004)
Дидона, блин, Этери
сомнительных кровей!
Нашла себе потерю
и ну носиться с ней.
Все песни кровью в горле.
Все волосы в золе.
Как будто кроме горя
нет счастья на земле.
Не мысль, не чувство, – ощущенье
всего телесного состава,
что новая любовь – прощенье
за то, что сделано со старой,
что сладок поцелуй Иудин, 
