считая, что прибыл в Индию,
что тут Камасутра сторукая,
ночное домашнее видео…
И с плохо скрываемой скукою
из мидии ножик выдернул.
Вьёшь из меня верёвки,
вяжешь удавки из них.
Фу, какая дешёвка!
Клочья верёвок гнилых
на шее. Полуживы,
а прожили – четверть? Треть?
Тяну из тебя жилы –
отличная выйдет плеть.
Он превращает воду в вино.
Она вино превращает в воду,
чтобы он не надрался. Оно
превращается, но через пень-колоду,
скорей ему подчиняясь, чем ей.
Посмотрел бы ты на себя, человече!
Она всё трезвее. Он всё хмельней.
Оно всё крепче.
С педофилом в кустах сюсюкала,
с фетишистом мылась в чулках,
лесбиянка меня баюкала
на своих волосатых руках,
с педерастом постриглась наголо,
мазохиста секла до крови,
с импотентом в обнимку плакала
по любви, по любви, по любви.
против течения крови
страсть на нерест идёт
против течения речи
слово ломает весло
против течения мысли
снов паруса скользят
я плыву по-собачьи
против течения слёз
куча ножей
а режет только один
куча ручек
а пишет только одна
куча мужчин
люблю одного тебя
может быть
ты наконец заточишь ножи?
Опыт? Какой, блин, опыт!
Как с гусыни вода…
– Тётя Вея, ты ёбот?
– Да, дитя моё, да.
Разве может быть добыт
из-под спуда стыда
хоть какой-нибудь опыт?
– Да, дитя моё, да.
Рыдая, переспать с утратой
и за ночь породниться с ней.
К утру утрата станет датой,
днём среди дней,
и будет ревновать, бедняга,
и не без повода, боюсь,
к другой утрате, с коей лягу
и породнюсь.
Что я буду делать там?
Кататься на велосипеде, который угнали.
Перечитывать книжки, которые замотали.
Целоваться с мальчишками, которых отбили.
