Вера Окишева – Операция: «Украсть душу» (страница 16)
Штольман встал, обвел всех присутствующих гневным взглядом и громко заговорил, чтобы услышал каждый:
– Я сегодня осматриваю уже пятого обморочного! Сначала тоже думал, что еда плохая, а потом выяснилось, что с мозгами у всех плохо и самооценкой. Все неожиданно решили за сутки нарастить все сомнительные места. Кто грудь… а кто – гениталии. У кого что болит, то и… увеличили.
– Так обморок связан с отливом из головы и приливом ниже? – хохотнул Дерек, при этом его собственные скулы капельку покраснели.
Ага, похоже, кто-то у нас тоже чуточку «улучшился», вот и переживает за самочувствие.
– А вы как думали? – продолжил ругать нас, как маленьких детей, доктор. – В организме просто так ничего не меняется. И если снизу что-то сильно увеличили, значит, сверху давление крови уменьшается. А эти идиоты такие дубины отрастили, что ни один мозг не справится.
И сразу получила ответ услужливого Мегамозга:
Любопытство кошкой заскреблось в моем сознании. Перед внутренним взором появилось минуту назад смущенное лицо Дерека. Ну надо же, как интересно.
– Да ладно гениталии, вы бы видели, что…
– А что за собрание? – неожиданно прервал Штольмана веселый звонкий голос Толика, тоже явившегося поесть.
Все невольно и дружно обернулись, чтобы наблюдать, как в столовую заходит… Я уронила вилку от удивления. Глазам своим не верила – это же, как его там… точно – Леголас! Да-да, самый настоящий Леголас. Беловолосый ушастый эльф! Ой, держите меня семеро. Началось! Только киношных героев нам не хватало!
Указав на «свежеобращенного эльфа» пальцем, Штольман рявкнул:
– Ну вот, про это я вам и говорю. Вокруг – одни придурки!
Леголас, а в миру Толик, смущенно почесал свое новенькое остроконечное ухо, отчего оно стремительно покраснело.
– Да, ладно вам. Напали на парня, – с веселой усмешкой заступился за парнишку Глеб и позвал его к нашему столу.
Наш эльф, пристыженно опустив взгляд в пол, прошел к автомату.
– А че такова? – раздалось позади нас подростковым баском.
Оглянувшись, я вновь чуть не поперхнулась. А вот Глеб аж хрюкнул от смеха, заставив Ульянку расхохотаться. За столом позади нас стоял настоящий киношный вампир: длинные гладкие черные волосы до плеч, белоснежная кожа, черные глаза и чересчур хищные парные клыки, которые ну никак во рту не умещались.
Пока Штольман разорялся насчет неуместности подобных преображений и вреда здоровью, Толик встал за нашим столиком, алея щеками от смущения. А вот вампир на нервах после выговора врача совершенно неожиданно неудачно хватанул «сухарик» к борщу – и заорал от боли. С непривычки клык сломал.
– Как же ты теперь нам кровь пить будешь? Вампирюга недоделанный? – измывался Штольман над беднягой.
А мне надоело слушать чужие вопли, я молча взяла пострадавшего парня за локоть и повела в медкомнату лечиться. И уменьшать клыки!
По пути, без всяких медкапсул пришельцев, мои глаза самостоятельно становились все больше и круглее. Теперь среди нас нет стариков, а вот безголовых заметно прибавилось. Мы с «вампиром», представившимся Сашей, встретили мужчину, слишком смахивавшего на лысого мускулистого Вина Дизеля. Потом чуть не врезались в импозантного Шона Коннери, а метров через сто меня вынудил повернуть голову и несколько потрясенных секунд таращиться ему вслед Марлон Брандо.
– Мама дорогая, да тут «Мистер Вселенная» скоро проводить можно будет, – кашлянув, прочищая горло, пробормотала я.
– Интересно, как они потом будут выяснять, от кого дети родились, если отцы на себя не похожи? – едко хохотнул мой клыкастый спутник, но тут же замолчал, скривившись от боли.
– Это ты у меня спрашиваешь? – приподняв бровь, окинула вампира многозначительным взглядом.
Мне вновь послышалось в его голосе нечто ироничное, с капелькой сарказма.
– Да я ж так, ненадолго… косплеил, – отвлек меня от размышлений об эмоциональной эволюции Мегамозга смущенно покрасневший недовампир.
Он виновато улыбнулся, отчего еще сильнее выделились целый и обломанный клыки. Я не сдержалась и расхохоталась. В общем, хохотали в итоге мы оба, до слез. А после исцеления вампира призадумалась: куда мне податься? Ульянка явно с Глебом, мешать им строить отношения не хотелось. Решила строить свои – пошла искать Дерека. Правда, бравый капитан куда-то запропастился.
Мне подсказали, что он ушел обедать. На душе в кои-то веки за последние дни было легко и светло, хотелось даже посвистеть. Полагаю, как ворчал Штольман, прекрасное и приподнятое настроение у народа связано с резким омоложением и нормализацией гормонального фона, соответствующего новому возрасту. А в юности всех «штормит». Только самому доктору ничего не помогало, его все бесили измененным внешним видом. И ведь пластический хирург наверняка многое повидал. Теперь я прекрасно поняла, какая у него собачья работа. Это же как ему приходилось объяснять пациентам, что много – не значит хорошо и безопасно.
Пока шла, расширяла и узнавала свои новые возможности. К примеру, теперь передо мной все двери открывались автоматически, при приближении. Ведь королева не должна ждать…
Я замерла в дверях столовой, взглядом выискивая капитана, но обнаружила не сразу. Причем в дальнем углу и не одного. Рядом с ним стояла преобразившаяся Кристина, та самая стюардесса, которую спас Глеб, ну и мы содействовали. Она и раньше была очень симпатичной и яркой девушкой, а теперь почти не узнать – куколка с обложки модного журнала. И эта куколка активно соблазняла как бы моего кавалера. Любопытно, что Дерек мягко ей улыбался, одна его ладонь лежала у нее на талии, а вторая – игриво скользила вдоль выреза ее рубашки, считая пуговки. Оба тихонечко беседовали, даже на шелест раскрывающихся дверей не обратили внимания, так были увечены друг другом.
И что мне с этим делать?
Подействовало. Я бросила последний взгляд на милующуюся парочку, грустно усмехнулась, принимая для себя факт, что с этим мужчиной мои отношения закончились, так и не начавшись. Бесшумно шагнула назад, в дверной проем, очень надеясь остаться незамеченной. Не нужны мне ни разговоры, ни возможные извинения, да и кобели тоже не нужны.
Как только дверь в столовой с шелестом закрылась, я расправила плечи, тряхнула прямыми длинными волосами, будто лишний груз сбросила, и отправилась искать Ульянку. Надо же в красках и с чувством рассказать об «изменнике». Мне хотелось женской солидарности, да и просто пообщаться чисто по-дружески, а не слушать заунывный глас суперразума. Причем мужского!
Шагая по… улью, я вдруг поймала себя на мысли, что считаю коридоры и, встречая вполне довольных обновленных соплеменников, улыбаюсь, а не злюсь на Дерека. Ну флиртует с другой, ну и ладно. Не стоит злиться и переживать. Так, только легкая обида на симпатичного мужчину, что не определился со своими чувствами и предпочтениями и «окучивал» сразу несколько грядок. Вдруг какая всходы даст.
– Кобель! – проворчала я для проформы.
Добравшись до спального этажа, на эмоциях, не подумав, ввалилась в нашу с Улей каюту и замерла у порога, вытаращившись во все глаза на занятную картину. Я никогда не видела вживую, как другие занимаются любовью, только по телевизору, а тут – во всей красе перед глазами шикарный обнаженный зад Глеба с соблазнительными ямочками! И спина у строителя такая широкая, как там… косая сажень в плечах. Вот! И как ритмично двигаются его бедра… Я аж взмокла от смущения и возбуждения. Мне бы потихоньку уйти, но я застыла истуканом. Не моргнуть, ни пикнуть.
Что это, вообще, такое?
Зато я наконец-то отмерла и вымелась в коридор, где, привалившись к стене, сделала пару жадных вдохов-выдохов, успокаивая расшалившиеся гормоны.
Перед внутренним взором как прикипела картинка обнаженных ног Ульяны, обхвативших талию Глеба. И его толчки: резкие, мощные, такие истинно мужские, самцовые.
Мама дорогая, как мне это развидеть?
Мне не хотелось забывать, как Глеб шептал Уле о любви, а она в голос стонала от удовольствия. В этот миг они оба выглядели настолько чувственно и страстно, что я не осмелилась уничтожить эту красоту. Возбуждающую и порочную, но такую яркую и романтичную.