Вера Окишева – Его двуличная любовь (СИ) (страница 9)

— Врач сказал делать перерывы, а ты опять забыл его рекомендации, — отчитала Ясина своего мужа, обошла стол, встала за креслом и стала разминать его напряжённые плечи.

— Дело серьёзное, дорогая. Нужно обязательно его решить.

Ясина замерла, и Нейтман почувствовал, как её пальцы дрогнули на его плечах. Он накрыл их своей ладонью, легко сжимая.

— Я справлюсь, обещаю, — услышала Ясина и с грустью поцеловала мужа в макушку.

— Не стоит, дорогой, не давай обещаний. Я не требую. Я понимаю и люблю тебя.

— Я тоже, — тихо шепнул Нейтман, разворачиваясь на кресле и ловя жену в объятия, усадил к себе на колени. — Мне скоро придётся вновь лететь на Землю.

Ясина вся подобралась, обеспокоенно глядя мужу в лицо. Нейтман видел, что она расстроилась.

— Ну что ты, моя хорошая, — он ласково позвал её, гладя ладонью по спине.

— Я каждый раз боюсь, что ты не вернёшься. Ведь это опасно, — попыталась вразумить Ясина.

— Глупости не говори, — одернул её Нейтман. — Я никогда не брошу тебя. Я обязательно вернусь к тебе.

Ясина обхватила ладонями лицо любимого и поцеловала. Затем отстранилась и заверила:

— Я верю тебе. Я знаю, что ты любишь меня, Нейтман.

В кабинете воцарилась тишина. За большим панорамным окном была глубокая ночь. Сатурн закрывал собой солнце, а так же половину небосклона. Его кольца фантастически прекрасной радугой огибали круглый бок жёлтой планеты.

Город под куполом мирно спал, и только на буровых установках шла полным ходом. Уже давно земляне переселились на спутник Сатурна, создавая рабочие городки в самых суровых условиях. Отец Нейтмана, Валентино Мелори, был первым основателем Камило, этого небольшого городка. Он приобрёл в собственность буровые установки и стал добывать жидкий метан. И вот сейчас, после смерти отца, Нейтман обязан был не дать зачахнуть его делу. Он, как наследник, должен был сделать всё, чтобы труды Валентино Мелори не пропали даром. Это было сложно — конкурировать с другими поставщиками руды, которые располагались на более обжитых спутниках и планетах.

Но если опустить руки, то пострадает очень много людей, которые доверились ему — Нейтману. Целый город умрёт, если Мелори не справится.

Но у него не было столько сил и деловой хватки отца. Не было стремления стать первым. Так как он по себе знал, как это опасно — перейти дорогу кому-то более сильному и беспринципному. Отцу не раз угрожали расправой, даже выкрали Нейтмана, которого отец выкупил, чуть ли не разорившись. Но и после этого Валентино встал на ноги!

Нейтман стиснул зубы, вспоминая своего строгого отца, который вдалбливал ему с детства, что он должен быть сильным, несгибаемым под невзгодами и стремиться только вперёд, не оглядываясь на свои проигрыши.

Правда, самого Валентино подкосила смерть жены. Он после похорон словно постарел на десяток лет. И тогда восемнадцатилетнему Нейтману пришлось взять бразды правления в свои руки.

Земля

За окном уже лето, а я опять не в настроении. Мелкий дождь моросил, орошая зелень деревьев и принося долгожданную прохладу. Я наблюдала, как распускаются зонты, словно разноцветные цветы. Бока высоток горделиво искрились в лучах солнца, наколдовывая небесные мостики радуг, прозрачных, но прекрасных. Лето, пора любви. Секретарь активно готовилась к своей свадьбе, отпросилась сегодня по магазинам, и я отпустила её, втайне завидуя. Я прошла этот этап своей жизни, оставив далеко позади. Но всё же помню волнующий трепет, который сопровождал дни перед бракосочетанием.

Клиентов сегодня не было. Пора отпусков — затишье во многих сферах. Город слегка опустел — многие жители семьями разъезжались по жарким странам к морям, набираться энергии и здоровья. Так сделал наш директор, и фирма вздохнула с облегчением. Когда начальства не было, можно было и полениться, не забывая при этом про план, в котором объём продаж на этот месяц снизили.

Отпив уже остывший чай, отошла от окна, возвращаясь к рабочему столу. Время близилось к обеду и пора уже хотя бы сделать вид, что я работаю. И для начала я проверила электронную почту. Она всегда была полна всевозможными предложениями, поэтому их стоило проверять и удалять лишние. За этим занятием меня и застал звонок Ларисы.

После того памятного похода подружка вновь превратилась в скромную домохозяйку. Муж, узрев её пьяную, проникся и на коленях поклялся завязать с изменами.

Я была рада, узнав, что она так и не сумела изменить. Сказала, что даже целуя того брутального блондина, постоянно видела образ мужа и в итоге сбежала, поскандалив с несостоявшимся любовником.

Я взяла айфон, приняла видео-звонок, не отвлекаясь от нудного занятия — удаления писем, поздоровалась с Ларисой.

— Привет, — отозвалась она, счастливо улыбаясь и махая перед экраном какой-то белой палочкой.

Я пригляделась и узнала в ней тест на беременность.

— Поздравляю! — радостно воскликнула, но затем вдруг задумалась. — Вы уверены, что сможете содержать троих детей? Толик много не зарабатывает.

— Конечно, сможем, — отмахнулась Лариска, любовно поглаживая тест. — Я решила сюрприз ему сделать, в коробочку упакую и во время ужина подарю.

Я представила эту картину и рассмеялась.

— Ларик, лучше не за столом, — осторожно стирая слезы, не согласилась я с её идеей, — не дай бог, подавится на радостях. Лучше перед сном, когда в кроватку ляжете.

Подруга задумчиво взглянула на тест, потом на меня.

— Уговорила, — заявила она. — Так даже пикантнее будет.

Я кивнула, поглядывая на Лариску. Она была счастлива. По-настоящему. Глаза её искрились, а в сочетании с взъерошенными волосами, которые тёмным золотом обрамляли её лицо, преображали в лесную нимфу. Да и зелёный шёлк домашнего халатика усиливал эффект.

— Как у тебя дела? — сменила тему подруга.

Я пожала плечами, держа улыбку, в то время как сердце неприятно сжалось.

Я знала, что Лариска очень переживала за меня, считая себя виноватой в том, что случилось месяц назад. Если бы она меня не позвала, то всё было бы иначе.

Я же пыталась объяснить ей, что она тут ни при чём. Что я взрослая женщина и сама принимаю решения. Ведь могла и не пойти, отказаться, как и остальные девчонки.

Стыдно признаться, что в тот день, когда пропал Рик, я горько и безудержно проревела несколько часов. Такой и застала меня подруга, которая не могла до меня дозвониться и, встревожившись, поехала ко мне домой. Я ей тогда всё рассказала, в подробностях, желая поделиться своей болью. Зря я это сделала. Лариса очень чувствительная и любящая подруга, она теперь каждый день звонила, чувствуя вину и угрызения совести.

Мы тогда напились и всю ночь смотрели слезливые мелодрамы. Наутро за Лариской приехал муж, а я с жутким похмельем отправилась на работу, где напугала начальство, которое решило, что я заболела. А я и заболела — меланхолией. Порой часами могла смотреть в окно, наблюдая за людьми, у которых было всё лучше, чем у меня. Подруги решили взять надо мной шефство и любили нагрянуть ко мне в гости, если я забывала позвонить хоть одной из них.

Я была благодарна девчонкам и старалась забыть о кареглазом искусителе, который всё же сумел украсть моё сердце.

— Всё отлично, — заверила её.

— Точно? А то я буду сегодня занята и не смогу приехать к тебе.

— Твоя очередь? — насмешливо спросила, немного раздражаясь.

Всё же это утомительно, когда каждый день кто-то следит за тобой, словно нянька.

Лариса кивнула, подмигнув.

— Только девочкам не говори, что ты нас раскусила, — попросила она, состроив жалобное личико.

Ну как тут откажешь. Беззвучно смеясь, кивнула в ответ.

— Ладно, не буду тебя отвлекать, побегу готовить праздничный вечер и сюрприз.

— Удачи, — пожелала я ей, а заодно мысленно и Толику, чтобы с достоинством выдержал сюрприз и принял его как положено.

Стоило мне вернуться к работе, а точнее, к раздумыванию, чем бы заняться, как позвонила Татьяна. Протяжно вздохнув, приняла вызов, краем глаза отмечая оживление в коридоре. Время обеда подошло, и сотрудники потянулись к выходу.

— Привет, я сегодня уезжаю в командировку, — отрапортовала подруга.

— С богом, — ответила я.

Татьяна у нас была бизнес-леди. Высокая жгучая брюнетка с колючим взглядом серых глаз. Тонкие губы постоянно, поджимались, не терпя возражений, и крылья прямого носа предупреждающе приподнимались. Таня была порой жёсткой, но верной подругой, как в принципе и женой. Я всегда завидовала её несгибаемой воле и вере в победу. Вечно занятая, в постоянных разъездах. Раньше она никогда не отчитывалась передо мной, а вот теперь, как по уставу, объявляла о своих отлучках. Мне иной раз было интересно, что они себе напридумывали. Ведь не ждут же от меня глупых необратимых поступков.

— Если что — я на связи! — предупредила Татьяна и дала отбой.

Я покачала головой и так каждый день. Ещё Маринка сегодня не звонила, но непременно это сделает. Не любила ждать, но именно это и делала в течение всего рабочего дня.

День клонился к вечеру, когда она соизволила вспомнить обо мне. Очень долго рассказывала про своего сынишку, которого она разве что не боготворила. Скинула пару фотографий, попросила помочь поучаствовать в конкурсе и проголосовать за неё. Маринкина жизнь всегда была насыщенной, и порой мне в ней не было места. Да я, впрочем, и не сильно расстраивалась. Многое в её мировоззрении меня удивляло и шло в разрез с моими принципами.